Обменявшись очередями, са­мо­лё­ты разминулись и начали крутить «ножницы». Японец за счёт гораздо мень­ше­го радиуса виража легко «сел на хвост» своему противнику, и первый в жизни воздушный бой капитан-лейтенанта Форда мог стать по­с­лед­ним, если бы не искавший своего командира лейтенант Бэйн из 2-го дивизиона 3-й истребительной, который в свою очередь незамеченным сел на хвост ув­лёк­ше­му­ся атакой японскому пилоту и прицельно расстрелял его бен­зо­баки.

Между тем пятёрка японских пикировщиков, которую не удалось проредить ст­аршему лейтенанту Кроммелину с его ве­до­мым, уже находилась внутри ордера 17-го ОС и именно их выбрало целью второе звено истребителей с «Хорнета» под ко­ман­до­ва­нием лейтенанта Джорджа Форманека. Результатом их атаки стали два падающих горящих самолёта, замеченные с на­хо­див­шегося рядом эсминца «Хьюз».

Однако одним из них был «Уайлдкэт» лейтенанта Стивена Грувза, ведомого Фо­р­ма­не­ка. Он стал единственным американским самолётом, потерянным в этом бою, причём командир звена утверждал, что это был «дружественный огонь» – на выходе из атаки истребитель влетел в разрыв 127-мм зенитного снаряда. Но так или иначе, количество японских пикировщиков с бомбами сократилось до семи.

А на тяжёлом крейсере «Портланд» видели другие части атакующей группы, заходившие с западного и южного направлений. (Схема повёрнута на 70° против часовой стрелки).

Роль пресловутой «кавалерии», что прибывает в последний момент и всех спа­са­ет, могла сыграть ещё одна четвёрка «Уай­л­д­кэтов», на этот раз из 6-й истре­би­те­льной «Энтерпрайза». Командир этого дивизиона, капитан-лейтенант Ро­д­жер Ме­ли был поставлен на блокирующую позицию на полдороги между 16-м и 17-м оперативными соединениями. Однако вместо того, что­бы нарезать круги в ука­занном районе, он с каждым новым кругом смещался в сторону «Йоркта­у­на», периодически за­п­ра­ши­вая диспетчера, пока, наконец, не получил разреше­ние присоединиться к веселью.

Четыре свежих американских истребителя появились над районом боя в самый по­следний момент и атаковали всё ту же «бессмертную» группу «Вэлов», котор­ую от­де­ля­ли от «Йорктауна» уже считанные сотни метров. Мели вывел свою группу на идеальную позицию для атаки сверху-спереди, взял в прицел головной пикиро­в­щик, вышел на дистанцию эффективного поражения, нажал на гашетку и... Пу­лемёты молчали. Командир дивизиона крикнул по радио «Про­дол­жать ата­ку!», а сам ушёл в крутой вираж, чтобы освобободить линию огня, а заодно по­пыта­ть­ся перегрузкой «ожи­вить» пулемёты.

Однако подчинённые не услышали его команды, а кроме того, прямо за их гру­п­пой начали рваться сна­ря­ды очередного залпа корабельных зениток. Пилоты решили, что командир выполняет манёвр уклонения от зенитного огня и вме­с­то атаки дисциплинированно последовали за ним. Времени для второго захода у них уже не было.

Таким образом к 12:10 последний шанс уничтожить все японские пикировщики был упущен. Семь «Вэлов» уже выходили на точки вхо­да в пикирование. А прав­и­ль­ней было бы сказать – целых семь !

Глава 11. Нас мало, но мы с «Хирю»

Мы оставили одного из наших героев, мичмана Тома Чика в помещении для ин­с­т­ру­к­тажа 3-й истребительной авианосца «Йорктаун». Предполагалось, что он дол­жен был писать отчёт о бое, но вместо этого пилот сидел, уставившись на свой левый бо­ти­нок, точней на дырку в нём «размером в полдоллара», через которую была вид­на за­пёк­ша­яся кровь. Чик безуспешно пытался понять, когда это его угораздило, и почему он об­на­ру­жил это только сейчас. Тем временем на корабле сыграли воз­душную тревогу, и все пилоты, конечно же, дружно выскочили на полётную палу­бу «по­г­лазеть как наши валят джапов». При том, что, в отличие от те же зенит­чиков, делать им там было ну совершенно нечего.

Группы чёрных облачков раз­ры­вов зенитных снарядов вспухали всё ближе к кораблю, уже заработали «уни­вер­сал­ки» самогó авианосца, а столпившиеся у над­с­трой­ки лётчики пытались определить принадлежность горящих самолётов, что один за од­ним падали в воду – ведь среди них вполне могли оказаться и их товарищи. За этим глу­бо­ко­мыс­ленным занятием их и застал вернувшийся от начальства командир эс­кад­рильи, не обнаруживший своих орлов там, где они дол­ж­ны были в данный момент находиться.

Капитан 3-го ранга Тач быстренько загнал подчинённых обратно в помещение для инструктажа, где коротко, но доходчиво объяснил, что они « стоили дяде Сэму слишком много денег », чтобы глупо и бессмысленно помирать от случайного осколка. Поэтому помирать они будут исключительно героически и с пользой для дела, причём тогда и там, где им прикажет любимое начальство в его лице, и никак иначе!

Спустя считанные ми­ну­ты разогнавшийся до 30,5 узлов [56,5 км/ч] авианосец накренился на левый борт, выполняя манёвр уклонения, а к грохоту 127-мм орудий добавился частый стук 28-мм зенитных автоматов, затем к ним при­со­е­ди­нил­ись ещё более скорострельные 20-мм «Эрликоны», и, наконец, послышался звук длинных очередей уже и 12,7-мм пу­ле­мё­тов. Те из пилотов, кто был на «Йорктауне» во время японских атак в Коралловом море всего месяц назад, уже хо­ро­шо знали, что означает работа ма­ло­ка­либерных средств ПВО, и что за этим обычно следует.

Атака пикирующего бомбардировщика «Аити» D3A сквозь зенитный огонь с «Йорктаун», 4 июня 1942 года.

Пилоты японской морской – а особенно палубной – авиации были на тот момент, без сомнения, лучшими в мире. На начало войны только для того, чтобы попасть на авианосец, пилот должен был иметь минимум 500 часов налёта, а у большинства его было гораздо больше, плюс боевой опыт, что многие начали получать ещё с 1937 года в небе Китая. Но и среди них имелась собственная внутренняя иерархия, согласно которой «настоящими» палубниками были лишь пилоты авиагрупп четырёх кораблей 1-й и 2-й дивизий авианосцев – всех остальных они считали уже вторым сортом, «сыновьями наложниц».

Но и среди «первосортных» тоже была своя иерархия, вызванная во многом кадровыми причинами. В 1-й дивизии подготовкой пилотов бомбардировщиков-торпедоносцев занимался командир авиагруппы «Акаги» капитан 2-го ранга Мицуо Футида, ведущий специалист Императорского флота в этой области. Возглавить рейд на Пёрл-Харбор ему доверили во многом потому, что именно «Накадзима» B5N2 первой волны должны были атаковать главные цели операции – американские линкоры. Как торпедами, так и тяжёлыми бронебойными бомбами с горизонтального полёта. Соответственно, пилоты торпедоносцев с «Акаги» и «Кага» считались в этом лучшими.

А во 2-й дивизии авианосцев имелась другая «звезда», командир авиагруппы «Сорю» капитан 3-го ранга Такасигэ Эгуса, ведущий специалист флота уже по пикировщикам. Так что главными «экс­пер­та­ми» по бомбометанию с пикирования счи­та­лись лётчики соответствующих эс­кад­ри­лий с «Сорю» и «Хирю». Этим во многом объяснялся наряд сил, выделенный для утреннего удара по авиабазе ВМС США на атолле Мидуэй. Для работы по более простым, неподвижным наземным целям отправили «второй состав» – пикировщики 1-й дивизии и «ударники» из 2-й. В то время, как «экспертов» держали в резерве на случай появления более сложных целей – вражеских кораблей.

Так что к «Йорк­тауну» при­бли­жа­лись не просто лучшие морские пилоты-пикировщики планеты, а ещё и лучшие из этих лучших – остатки эскадрильи с «Хирю». И пусть их командный состав был либо уже выбит, либо избавился от боевой нагрузки и не очень убедительно изображал истребители прикрытия. Пусть их строй был разбит, а семь сохранивших бомбы самолётов прорвались к своей цели разрозненными группами с трёх раз­ных направлений. Всё равно их атака прошла как по учебнику.