Тихий стук в дверь заставил меня отвлечься от схватки Ретчера с медведем гризли, одержимым духом старого шамана, хранившего золотой идол.

— Молодой человек, без пяти семь, скоро ужин! — раздался голос из-за двери.

Тяжело вздохнув, я торопливо намотал портянки на ноги, сунул их в сапоги, затем накинул рубаху, быстро глянул в небольшое зеркальце возле двери и пригладил волосы на голове. Пойдет.

Открыв дверь в коридор, я закрыл ее за собой специальным ключом, выданным мне при посадке. Круглая шайба с зазубринами, прицепленная к дверной ручке, вставлялась в специальный паз, легкий поворот — и замок со щелчком надежно закрыл доверенное. Теперь бы понять, куда идти. Затем, вспомнив примерное расположение состава, я повернул налево и не ошибся. Соседний вагон оказался искомым с дюжиной крохотных столиков возле окон, за которыми располагались пассажиры.

— Пожалуйте, — симпатичная официантка в тесном платье, которое скорее подчеркивало ее фигуру, чем скрывало. Красивая грудь виднелась в вырезе, широкие бедра и узкая талия, подчеркнутая белоснежным фартуком, невольно наводили на лукавые мысли, отвлекая от еды. Добавьте к этому зеленые глаза, каштановые волосы, выбившиеся из-под шапочки, — я невольно залюбовался ей. Улыбнувшись, она показала мне на свободный столик, но после того, как оценила мой внешний вид, ее улыбка как-то незаметно стала пропадать.

— А вам точно сюда? — она настороженно посмотрела на меня.

Я молча протянул ей свой билет. Она внимательно изучила его, еще раз неверяще посмотрела на меня.

— Паспорт показать? — уточнил я.

— Не нужно, — буркнула она и тут же упорхнула к барной стойке.

Я шагнул вперед, прикрыл за собой дверь в тамбур и молча отправился к отведенному мне месту, слушая, как за спиной рождается шепот. Шу-шу, слова, перешептывания и даже смех. И я понимал, почему. Вокруг мужчины в костюмах, дамы в платьях и даже драгоценностях, в воздухе аромат духов. А я — в своей, по сути, домашней одежде: истоптанных сапогах, простой рубахе и штанах со следами починки. Презрительные усмешки, от меня отводят взгляд, брезгливо хмурятся и морщат носы, когда я прохожу мимо. Неприятно.

Я присел, взял лежащее на столе меню, спрятав за ним лицо и глаза. Сразу как приеду — нужно купить нормальный гардероб. Идиот, о чем я думал? Ведь было же время, и деньги есть, должен был об этом подумать. Да где там…

Вагон-ресторан был полон: из двенадцати столиков занято десять. Парочка за столиком напротив буквально съедала меня глазами. Молодая девушка и сидящая рядом с ней подружка ухахатывались, поглядывая на меня, то и дело прыская от смеха, прикрываясь веерами. Хотелось выскочить из-за стола да треснуть этим дурам так, чтобы смеяться разом расхотелось. Да наплевать… Хотя нет.

В это время ко мне подлетела официантка, снова смерившая меня таким взглядом, что я почувствовал себя холопом, чудом попавшим за барский стол.

— Чего изволите? — буркнула она.

Я не глядя ткнул в меню, даже не успев в него вчитаться.

— Курицы нет, биточки закончились. Могу предложить пироги с рыбой и кашу по-строгановски. На первое возьмите лучше щи — у нас еще должны остаться.

— Давайте, — кивнул я. — И хлеба еще принесите.

Услышав фырканье официантки, отвернулся к окну. Да и наплевать: вы для меня никто и вряд ли я вас когда-нибудь еще увижу.

— Эй, человек! А с каких это пор челядь стали пускать в вагон для господ?

Слова, донесшиеся до меня, заставили нервно вздрогнуть, а затем посмотреть на того, кто их сказал. Офицер, подпоручик, старше меня едва ли на пару лет, явно красовался перед своей спутницей, выразительно смотря на меня, всем своим видом показывая, кого он имеет в виду.

Ну, такое уже спускать нельзя. Настроение как раз подходящее, чтобы кого-нибудь убить. Желательно голыми руками.

Молча встав, я направился на выход из вагона-ресторана под шум усилившихся голосов.

— Ну вот, то-то же! Быдло всегда должно знать свое место, и даже если смогло купить себе билет в первый класс, это не меняет его статуса, — раздалось за спиной.

Офицер, гордый победой, повернулся к своей спутнице, и та одарила его такой улыбкой, словно он только что разделался с тварью уровня не меньше исполина.

Ну что ж. Ключ-ручка открывает дверь, одежда летит на кровать, руки даже подрагивают от едва сдерживаемого гнева. Одна из сумок с полки над дверью летит на пол, и я достаю оттуда свой пилотный костюм. Быстро надеваю, затягивая молнию. Оружие в кобуру, предварительно проверив наличие патронов. Чуть подумав, за ремень я сунул кинжал с грозовым камнем.

Ну вот, пожалуй, я и готов. Хотя нет: на камзоле я закрепил серую сосульку — единственную пока свою награду за закрытый пробой. А теперь можно и поговорить.

Мое возвращение встретили тишиной. Сначала голоса были, но они стихали по мере моего движения вдоль прохода, пока я наконец не остановился возле офицера. Тот молча вскинул на меня глаза, вот только улыбки на его лице больше не было. Да и я его успел оценить: наград нет, в деле не был. Дворянское кольцо на пальце отсутствует, на шевроне скрещенные стволы орудий — значит, артиллерист. Ну так даже лучше: эти ни стрелять, ни рубиться не умеют.

— У вас, кажется, были вопросы? — спросил я, выразительно глянув на него. Положив руку на его стол, я постучал пальцем с дворянским перстнем по его крышке. — Пожалуй, я готов на них ответить. Но для начала мне очень интересно, что вы имели в виду по поводу челяди и ее присутствия здесь.

Офицер побагровел. Он растерянно оглядел всех присутствующих, явно не зная, что говорить. Он уже успел понять, с кем имеет дело: не узнать костюм пилота он не мог — не раз и не два их видел на Одаренных, оказывавших поддержку их полку. И мальчишка, несмотря на свой возраст, явно был одним из них. Кольцо на пальце, льдинка на камзоле…

— Поручик Каменев, — наконец заговорил он. — Следую в расположение своего полка из командировки. С кем имею честь говорить?

— Соболев, курсант, — представился я, выразительно глядя на него, положив руку на кобуру. — Следую для прохождения обучения в Новосибирскую академию пилотов. Итак, я задал вопрос и хотел бы услышать на него ответ: кого вы имели в виду, спрашивая про челядь? Возможно, я навел вас на эти мысли своим видом? А то у меня недавно сгорел дом вместе со всем имуществом, и, отбывая срочно на учебу сразу из рейда, я не успел должным образом купить все необходимое. И кого-то я мог своим видом ввести в заблуждение.

— Я задал этот вопрос гипотетически, и он никоим образом не был адресован вам, — ответил поручик, опустив глаза.

— Точно? — уточнил я, внимательно глядя на него, словно надеясь найти хоть малейший повод его зарезать. — Возможно, вам все же стоит что-то прояснить? У нас по расписанию скоро остановка на полчаса, мы бы как раз успели за это время выяснить все вопросы в любой удобной для вас форме. Можно в холодной, — я положил руку на рукоять грозового кинжала, и по клинку пробежали крохотные искры разрядов, — или горячей, — я снова положил руку на кобуру. — Просто мало ли, вдруг остались какие-то неточности…

— У меня нет к вам никаких вопросов и претензий, — буркнул поручик, не поднимая глаз. — Прошу прощения, если своим вопросом ввел вас в заблуждение.

— Хорошо, если так.

Кивнув, я молча направился за свой стол с уже расставленной на нем едой и принялся есть, больше не обращая ни на кого внимания под тихие перешептывания вокруг.

— Паш, — Соня осторожно коснулась пальцем обнаженной груди своего уже мужа и тихонько спросила: — А почему ты извинился перед этим юношей в странном костюме? Ты же ничем его не оскорбил. Если ты дворянин, то и должен явиться в общество одетым как это предписано, а не наряжаться в обноски, а потом обижаться, что тебя приняли за холопа.

— Да беда у него произошла, — отрешенно ответил муж, рассматривая потолок.

Инцидент в вагоне-ресторане не шел из головы, чувство стыда за собственную слабость и нерешительность не давало заснуть. Он офицер и тоже бывал в деле, пусть и не имел наград, и тварей почти не видел — его батарея вела отсекающий огонь, не входя в непосредственное соприкосновение с ними. И все же… Как-то неприятно это было все.