Бедная Лукерья осторожно провела рукой по моим волосам, наши лица сблизились, я заглянул в ее глаза — зеленые, с озорными искорками, горящими внутри. Не удержавшись, я прижал девчонку к себе и поцеловал, и та, покорно прильнув, ответила на поцелуй. А дальше все как-то закружилось. Руки скользили по телу, расстегивая непослушные пуговки на рубашке, грудь податливо касается ладони, и я чувствую, как сосок твердеет под моим поглаживанием. Поцелуи, ласки, объятия Лукерья тяжело дышит, полностью покорная мне

— Еще не поздно остановиться, — с трудом сдерживая себя, шепчу на ушко девчонке.

— Не надо, — та упрямо качнула головой, — хоть раз, но с тобой, а там будь что будет.

Встав, я поднял ее на руки и направился в спальню.

Первые петухи кричат за окном, я осторожно касаюсь низа живота лежащей рядом девушки.

— Ты даже здесь рыжая.

И та, смущенно засопев, уткнулась мне в плечо, пряча лицо.

— И что теперь? — тихо спрашиваю я, убрав руку.

— Ничего, — тихо ответила та, прижавшись ближе. — За Анисима меня теперь точно не отдадут

— А из дома не выгонят, косы не обрежут? — уточнил я.

— Если скажу, что была с тобой, то нет, — ответила Лукерья, положив мне голову на плечо. — Ты дворянин, Одаренный, если у нас ребеночек будет и хотя бы часть твоей силы возьмет, кто ж такое счастье в чужую семью отдаст или на улицу выгонит? Ребенок с даром — это же радость и благо великое для всей семьи. Он подрастет, на службу встанет, а с его семьи рекрутский набор на полвека отменят, послабление по налогам большое, землю дадут и деньги. Да и мне урону чести никакого, одно дело со своим где-то на сеновале, а другое дело с Защитником. Не для блуда, а умножать число воинов земли русской.

— А все-то ты у меня просчитала, — я чмокнул ее в лоб. — И давно надумала?

Та, нахмурив брови, спрятала глаза.

— Как только узнала, что за Анисима сватают. Я понимаю, тебе не до моих бед, папу убили, воина вашего железного забрать хотят, я слышала, как на рынке судачат. А тут я со своим.

— То моя печаль, — махнул я рукой. — Да и посмотрим, заберут еще или нет.

Близость молодого женского тела мешала думать, поворачивая мысли в совсем другое русло. Серебряная луковка часов, лежащая на столе, показала семь утра, до встречи с Медведем еще далеко. Времени на сборы тратить много не придется, все нужное для рейда отец хранил в ангаре.

— А знаешь, чем больше попыток, тем больше шанс, что все удастся, — с этими словами я перевернул Лукерью на живот и, привстав, подогнул ей коленки, приобнял сзади, подняв попку повыше.

Я с усилием провернул ключ в замке на двери ангара, дверь с легким скрипом пропустила меня внутрь. Щелчок рубильника, и электрокамень под потолком разогревается, освещая пространство вокруг. Из дома я взял лишь остаток пилюль, монстробойное ружье Поливана с патронами и револьвер. Все остальное мне вряд ли пригодится. Шагнув дальше и подойдя к столу с закрепленными на нем тисками и разбросанными инструментами, я приступил к сборке ружья. Все это нужно сделать до прихода Медведя, ложе зафиксировать в тисках и постепенно закрепить детали: ствол, затвор, делая ружье единым целым. То, что в доме Клеща на адреналине заняло минут пять, в ангаре со всеми необходимыми инструментами отняло почти час. Готовое ружье и патронташ я спрятал в кабине пилота, сорвав налепленные пару дней назад бумажки с синими печатями.

Теперь снаряжение. Отцовский защитный костюм, испещренный заплатами, я вытащил из шкафа и разложил на полу. Он почти ни на что не годен, в последнем бою кислота ядоплюя изрядно прожгла защитное покрытие, и вряд ли кожаные заплаты стали надежной заменой. Маска для лица покрыта мелкой паутиной трещин, на перчатках и вовсе виднеется пара дыр. Плохо, но другого нет. А значит, обойдемся тем, что есть. Тут важно знать, куда закинет пробой.