“ Семьдесят три. Семьдесят четыре. Семьдесят пять”

Если бы меня спросили, какой день своей жизни я хотела бы забыть, так это сегодня. Более нелепой картины, чем Саша на одном колене, вы никогда не увидите. Вспоминая его растерянные глаза, испачканное колено, после того как он встал, все что я могу чувствовать, это только испанский стыд. Все, за что я ему благодарна в этот день, так это за то, что он полностью забронировал ресторан на крыше и не было лишних глаз, кроме официантов. Однако я представляю, как я его унизила в глазах работников. Хотя я так это не считаю, но зная его, он точно чувствовал себя униженным. От этого мне стало его жалко.

“ Девяносто восемь. Девяносто девять…”

- Мария Алексеевна, вас срочно вызывают в операционную. Там парня привезли с огнестрельным. - неожиданно прозвучал голос постовой медсестры. От неожиданности я резко подскочила с дивана. Завязывая волосы в хвост на ходу, я быстро направилась к лифту, только на середине коридора я заметила, что иду в одних белых носках.

- Черт! - возмущенно крикнула я и развернувшись побежала обратно, теряя драгоценные минуты, за кроксами предательски стоявшими у дивана.

У операционной я была спустя пять минут. Тщательно намыливая руки по инструкции, параллельно наблюдала как мечутся из стороны в сторону медсестры.

- А где Ковальчук? - спросила я медсестру готовящую инструменты к операции, войдя с поднятыми руками, чтобы ни к чему не прикоснуться.

- В соседней операционной экстренно удаляет воспаленный аппендикс. - донёсся уставший мужской голос за спиной. Анестезиолог, мужчина средних лет, но уже с поседевшими волосами на висках, направился к операционному столу, на котором уже несколько минут лежал полностью голый парень слегка прикрытый ниже пояса.

- А она не предложила с ней обменяться? - волнуясь поинтересовалась я.

- Сказала, что ты справишься. - слегка раздраженно от моих вопросов пробормотал врач.

- Конечно. - уверенно кивнула я в ответ, а у самой сердце готово было выпрыгнуть из груди. Это был мой первый сложный пациент. Одна медсестра помогла мне натянуть перчатки, маску и хирургический костюм. В то время, пока другая быстро зачитывала полный анамнез пациента лежавшего бессознательно на операционном столе.

- Бедняга, вырубился от шока. - сочувствующе проговорила та, что младше.

- Конечно, тебе бы пуля прилетела в плечо. - отвечала вторая.

- Это плохо, что он в шоке. Время и так теряем. - тихо сказала я себе.

Анестезиолог сделал свое дело давая добро на начало операции, я же взяв себя в руки начала останавливать кровотечение, которое попытались остановить ещё в скорой по дороге в больницу. В городе были более крупные больницы, куда везли тяжёлых пациентов. Я бы хотела поинтересоваться, почему привези именно к нам, но на это совершенно не было времени. Я максимально абстрагировалась от происходящего вокруг и просто начала выполнять свою работу. Выполнив все противошоковые мероприятия, приступила к хирургической обработке раны. Парню как и мне не повезло, пуля зацепила кость раздробив ее и моей задачей было как можно скорее извлечь осколки кости, которые могли возражать жизни пациента. Я старалась делать все, что всплывало в моем подсознании после большого количества прочитанных медицинских книг. Строчки учебных пособий так и мелькали перед глазами:

“ По возможности иссечь загрязненные и нежизнеспособные ткани, рану промыть, дренировать. Поврежденные сосуды перевязать. Мелкие осколки удаляем, крупные отломки сопоставляем.” Я старалась быть максимально сосредоточенной и совершенно не следила за временем и за тем, что происходит вокруг. Извлекая пулю, а после держа ее инструментом до тех пор, пока она не звякнула об медицинскую ёмкость, я на секунду задумалась о том, как наша жизнь может быстро оборваться в любой момент. И никогда мы не знаем в какой момент это произойдет.

Только остановив кровотечение я смогла наконец-то выдохнуть. От напряжённости плечи ныли, как и ноги, которые были в неподвижном состоянии. Когда находишься в сосредоточенном состоянии не замечаешь все, что вокруг тебя происходит, особенно разговоры медперсонала находящегося в операционной, которые активно что-то обсуждали.

- Кто вообще делает учения ночью? - возмущённо проговорила та, что старше.

- А вы, девочки, думаете, что боевые действия только тогда, когда петухи поют? - все также раздраженно проговорил анестезиолог, что и несколько часов назад.

- Какие учения? - первый раз за столько времени решила и я присоединиться к разговору.

- На которых этот бедняга пулю схватил. - сказала младшая медсестра сочувствующе указывая на лежащего парня.

Впервые, оторвавшись от наложения швов на несколько секунд я посмотрела на лежащего молодого человека. Ему было лет двадцать, не больше. Из рта виднелась трахеостомическая трубка. Его лицо было на удивление спокойным, как-будто это не его ждет длительная реабилитация. Он был худощав, со стрижкой под ноль.

- Военный? - поинтересовалась я возвращая свое внимание на швы.

- Вроде бы срочник.

- Почему не в военный госпиталь завезли. Там с этим всем лучше бы справились.

- А ты в себе сомневаешься? - раздался приближающийся голос заведующей хирургическим отделением.

- Нет Светлана Михайловна. - не поворачиваясь в ее сторону ответила я.

- Как все прошло? - спросила Ковальчук.

- Все прекрасно. Рукодельничаю. - попыталась я пошутить.

- Ты молодец. - одобрительно кивнула она глядя на мою работу. - у них учения проходят в лесу, в пару километров от нашей больницы. Решили не рисковать, вот привезли сюда.

- Правильно сделали. - одобрительно кивнула я. - правда вы бы лучше справились.

Мария, ты недооцениваешь себя. Я ещё не видела настолько сосредоточенных молодых хирургов, в совершенстве знающих теорию, и умеющих применять ее на практике. Я действительно рада, что ты попала именно к нам. И в честь этого, тебе даётся возможность поговорить с командиром этого паренька и сказать, что все прошло отлично.

- Каким ещё командиром? - опешив и испугавшись спросила я.

- Который все это время сидит в коридоре. - проговорила Ковальчук улыбнувшись от моей реакции.

- Я не готова общаться с родными. - протараторила я.

- Это и не родной. - пробубнил анестезиолог. - тебе же сказали, командир.

Проигнорировав его слова, Светлана Михайловна не дотрагиваясь до моей руки дала понять, чтобы я остановилась.

- Я закончу, а ты иди. Скажи ему пару слов, что все хорошо, ему тоже надо дать отчётность. А после, отправляйся в ординаторскую и отдохни, ты заслужила.

Передав иглу Ковальчук, я сделала шаг назад, после чего развернулась и направилась к выходу из операционной. Избавившись от перчаток, халата и сняв маску, я умылась , сняла резинку с волос позволив им растрепанно коснуться моих скул. Уставше, но в душе ликуя, что я в очередной раз справилась, отправилась к месту где мне следовала донести хорошую новость командиру парня.

Шагая по коридору, я не заметила, как подняв голову вверх начала считать плитки на потолке, такие же как в ординаторской.

“Пять. Шесть. Семь”

Спрятав руки в карманы хирургического костюмы, я сокращала дистанцию между мной и высоким мужчиной стоящего возле окна ко мне спиной и смотревшего в него. Скорее всего он встречал рассвет, так как на часах было почти пять утра.

“ Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать”

Мужчина был одет в военную форму, что было очевидно ещё по разговорам в операционной и огнестрельному ранению у самого пациента. Он стоял в типичной мужской позе, с широко расставленными ногами и скрещенными руками на груди. Явно услышав шаги за своей спиной, мужчина медленно начал поворачиваться в мою сторону, а я все также продолжала идти считая плитки.

“ Двадцать один. Двадцать два…”

Пока до скрежета, боли и гнева, голубые глаза не начали сверлить меня своим холодным взглядом.

“ Двадцать три.”

Я ошиблась. Именно этот момент, я никогда больше в жизни не хочу повторять и вспоминать.