- Ой. - простонала я, когда язык Громова скользнул по их очертаниям, заставив меня перехватить дыхание. Ещё мгновение и новый, громкий стон от неожиданности вырвался из моих уст.

- Ой. - улыбаясь, передразнил меня Громов проникнув в меня наполняя пустоту собой. Мои глаза расширились, а стоны и вздохи становились все громче и громче.

Я знала, что это было спонтанно и неожиданно для нас обоих, но сейчас это имело значение только для нас двоих. Мы были здесь и сейчас — два человека, которые нашли друг друга снова после стольких лет разлуки. Я чувствовала себя живой как никогда прежде. С каждым новым движением я ощущала, как волна удовольствия начинает нарастать внутри меня. Это было похоже на мощный прилив — он захлестнул меня с головой, заставляя дрожать от наслаждения.

- Ах! - Я не могла сдержать крик, который вырвался из моих уст; это было выражение всего того счастья и удовлетворения, которое переполняло меня.

Когда наступил тот момент кульминации, я почувствовала себя полностью погруженной в это ощущение. Внутри разгорелась волна тепла, которая стремительно нарастала и охватывала все тело. Сердце забилось в бешеном ритме; дыхание стало прерывистым и глубоким. Каждая клеточка моего тела словно наполнилась электричеством.В этот миг мир вокруг потерял свою значимость; все мысли и заботы растворились в воздухе. Я была сосредоточена только на Громове — на его прикосновениях и взгляде. Когда волна удовольствия накрыла меня окончательно, я ощутила взрыв эмоций: это было одновременно мощно и нежно.

Я закрыла глаза и позволила себе полностью погрузиться в это чувство — оно охватило меня с головой и заставило забыть обо всем остальном. Внутри раздался мощный отклик; я чувствовала себя свободной и живой в этом моменте единения с ним.

Секунды растянулись в вечность; время останавливалось. Я была полностью погружена в этот момент — в его прикосновения, в его дыхание рядом со мной. Это было не просто физическое удовольствие; это была глубокая связь между нами. Пугающая, но восхитительная связь.

Когда всё утихло и волна удовольствия начала утихать, я открыла глаза и встретила его взгляд — полный нежности и понимания.

Когда получилось немного перевести дыхание, я вновь начала движение бедрами не отрывая взгляд от Громова. Его член был каменным и горячим. Меня вновь накрывала волна удовольствия, от скользящих пальцев по моему телу и поцелуев, которыми он осыпал каждую клеточку, не оставляя без внимания. Его дыхание становилось учащенным, тихие мужские стоны перебивали звук доносящейся мелодии, мои движения были плавными, но тактичными. Я чувствовала, что еще чуть-чуть и вновь волна оргазма меня накроет, однако разместив свои руки на талии, Громов оставил меня слегка приподнимая.

- Что? Что не так? - недоумевая, со сбитым дыханием спросила я.

- Мне бы не хотелось незапланированной беременности, мышка. - улыбнулся он.

- Я пью таблетки. - улыбнулась я наклонившись к его уху. - А я то думала, что ты все обо мне знаешь.

- Уже точно всё.

На этих словах, Громов резко но аккуратно вошел в меня продолжая трепетное удовольствие и с каждым движением всё больше и больше ускоряясь. Его тело было напряжено от волнения — мускулы на руках и плечах становились твердыми, а дыхание — всё более глубоким. С каждой секундой напряжение нарастало. Я заметила, как он закрыл глаза и откинул голову назад, погружаясь в свои ощущения. В этот момент я почувствовала, как его рука крепче сжала мои ягодицы. Это было знаком того, что он близок к кульминации. Еще мгновение и его тело дрогнуло от мощного прилива удовольствия. Он издал тихий стон, который наполнил машину звуками наслаждения. Я смотрела на него с восхищением: его лицо выражало полное блаженство и освобождение. Взгляд Громова был полон страсти и удовлетворения; в этот момент он был полностью поглощен своими эмоциями. Но в то время как он переживал свой оргазм, во мне разгоралась новая волна удовольствия. Я чувствовала, как его возбуждение передается мне; это было похоже на электрический заряд. Мое тело откликалось на каждое его движение, и я поняла, что приближаюсь к своему второму оргазму. Когда я наконец достигла своего пика, мир вокруг меня взорвался яркими красками. Мой второй оргазм был мощным и освобождающим; я не могла сдержать тихие стоны удовольствия. Это было невероятно. В тот момент для меня ничто не имело значение. Только я и он.

Я открыла глаза и увидела его взгляд — он был полон нежности и восхищения. Мы оба были измотаны; Этот первый секс стал для нас чем-то особенным и инициатором была я.

Машина шла ровно, почти бесшумно. За окном сгущались сумерки — тот короткий вечерний момент, когда день уже сдался, а ночь ещё не вступила в свои права. Дорога тянулась узкой лентой, фонари загорались один за другим, будто кто-то методично расставлял точки в конце длинного предложения.

Я сидела, уставившись в темноту за стеклом, и ловила себя на том, что пытаюсь вернуться в тело. Мысли отставали от реальности, словно всё важное случилось раньше, а сейчас — только инерция.

Громов вёл машину сосредоточенно. Одна рука на руле, другая иногда касалась рычага передач. Ни одного лишнего движения. Он не смотрел на меня — и это было правильно. Сейчас любой взгляд был бы слишком.

— Ты молчишь, — сказал он наконец, не поворачивая головы.

— Я думаю, — ответила я.

— О чём?

Я усмехнулась, но коротко, без веселья.

— Если я начну перечислять, мы до утра не доедем.

Он кивнул, принимая ответ.

В салоне было тепло, но меня всё равно слегка знобило. Не от холода — от отката. От того странного, почти болезненного состояния, когда тело уже успокоилось, а внутри только начинается разбор полётов.

Я вспомнила свои руки. Свои слова. Своё «да».

Я не могла свалить это на случайность. И от этого становилось не легче, а сложнее.

— Если ты жалеешь… — начал он и тут же остановился.

— Я не жалею, — сказала я резко, прежде чем он успел продолжить.

Он бросил на меня короткий взгляд — быстрый, проверочный.

— Тогда что?

Я отвернулась обратно к окну.

— Тогда мне страшно, — честно сказала я. — Не из-за тебя. Из-за себя.

Он ничего не ответил сразу. Только чуть сбросил скорость, когда мы свернули с основной дороги.

— Я не жду от тебя определений, — сказал он наконец. — Ни сейчас, ни потом.

— Я знаю, — выдохнула я. — И это бесит.

Он усмехнулся, почти незаметно.

— Привыкай.

Машина плавно въехала на длинную подъездную дорожку. Фары выхватили из темноты высокие деревья, аккуратно подстриженный газон, фонари по периметру. Дом возник впереди постепенно — не давящий, не показной, а молчаливый, как человек, который слишком многое видел.

Мы вышли из машины. Воздух был прохладным, влажным, пах землёй и травой. Я обхватила себя руками, неосознанно, больше жестом, чем от холода.

Я сделала шаг — и услышала до боли знакомый голос за спиной.

— Маша?!

Я повернула голову и увидев Нику застыла.

Она стояла, опираясь о свою машину, с таким выражением лица, будто готовилась одновременно дать пощёчину и расплакаться. В руках — телефон. На плечах — моя кофта, которую я в свое время забыла у нее в квартире, однако через время она благополучно была самовольно присвоена моей лучшей подругой, чему я была совсем не против.

— Ты… — я растерянно перевела взгляд с неё на Пашу. — Что происходит?