Корил себя Гром раз за разом прокручивая в голове такие простые, но важные слова.

“Так сложно было это сказать? Придурок”

Громко выдохнув, парень аккуратно потер пальцами переносицу, чтобы не зацепить свежие синяки. Каждое движение давалось ему сложно, но когда он увидел перепуганное лицо Маши, которая пришла его навестить, ему хотелось крепко ее обнять и укрыть от всего мира. Ещё раз прокручивая несказанное признание в любви, которое так и повисло между ними в воздухе, Гром смирился с той мыслью, что будет ещё время сказать о своих чувствах. Да ему бы не хотелось, чтобы если Маша и ответила бы взаимностью то возможно, из-за того, что он находится в больнице, ее слова прозвучали бы для него как жалость. А ему хотелось чистой искренности в непринужденной обстановке, желательно с каплей романтики и чтобы все в итоге закончилось страстным сексом.

От своих же мечтаний Громов ухмыльнулся и покачал головой, чтобы развить непристойные мысли, которые начали лезть в голову разгоняя признания в любви. Парень быстро смог от них избавиться, так как послышался звук открывающейся двери. Сперва он широко улыбнулся, потому что прошло всего несколько минут, как Маша и Макс ушли и где-то в глубине души он надеялся, что девушка всё-таки решила немного у него задержаться, но какого было его удивление, когда в дверях оказался неприятно знакомый силуэт.

- Здравствуй, сын. - громко, чтобы Гром уж точно услышал, произнес мужчина.

- Что ты здесь забыл? - грубо прилетел ответ в сторону мужчины в черном пальто поверх которого лежал белый халат. По правилам, вся верхняя одежда должна сниматься, но для Громова старшего никогда не было правил.

- Девушка, с которой я пересекся в коридоре, та самая, ради которой ты готов был умереть? - проигнорировав вопрос, произнес мужчина.

- Ты ей что-то сказал?

Громов попытался приподняться с кровати, но сильная тянущая боль пронзила все тело и с тихим стоном он вернулся в свое исходное положение.

- Нет. - уверял отец делая шаги параллельно кровати направляясь к окну. Остановившись напротив, он сделал небольшую паузу пытаясь что-то рассмотреть. - Но могу сказать одно, у тебя всегда был хороший вкус на женщин. Ещё с самой школы. Возможно, у тебя это от меня. Посмотреть только на твою маму…

- Ты сюда явился спустя столько времени, чтобы поговорить со мной о моем вкусе в женщинах? - раздраженно перебил его Громов,

- Нет, я пришел, чтобы… - мужчина запнулся, как бы обдумывая каждое слово. Громов внимательно пытался рассмотреть профиль отца, чтобы понять, что он задумал. Он ему не доверял и хотел, чтобы этот разговор поскорее остановился. Но следующие слова отца раздались ноющей болью в груди.

- Чтобы попросить у тебя прощения. - тихо произнес отец. - я виноват в том, что наша связь с тобой оборвалась.

- Хм - ухмыльнулся Громов, переваривая слова отца. - что же изменилось?

- Когда нам сказали, что ты в больнице, мы с мамой поняли, что не готовы потерять еще одного ребенка. Узнали в какой ты больнице и вот я здесь.

- Очень любопытно. - начал Громов внимательно рассматривая отца, который явно боялся посмотреть в сторону сына. - Только знаешь что, мне все это больше неинтересно. Вы мне были нужны после того, как я убил Дашу. Мне нужна была ваша поддержка и понимание, что я это сделал только для того, чтобы спасти людей. Но вместо этого, вы вычеркнули меня из своей жизни.

- Я все понимаю. - сказал мужчина и впервые за несколько минут посмотрел прямо сыну в глаза.

- Так если понимаешь, тогда может и поймёшь то, что я не хочу тебя видеть. И можешь передать матери, что отношения возобновлять я с вами не собираюсь. Вы меня “похоронили” рядом с Дашей, без памятника и цветка. Поэтому, не стоит сейчас пытаться меня воскресить.

Гром пытался всеми силами сохранить самообладание и держать скупые мужские слезы. Он построил множество кирпичных стен, чтобы оградиться от ситуации с родителями. Но они начинают рушится, как фишки домино стоящие на ребре.

- Ты все сказал? - раздраженно, но уставше произнес парень. - прошу тебя, уходи.

- Нет. Не все. - сказал мужчина делая шаг в сторону сына. - есть информация по девушке, с которой ты встречаешься.

- Причем здесь Маша? - недоумевая спросил Громов.

- По проверенным источникам, на нее нацелились те же ублюдки, что завербовали Дашу.

- Ты врешь. - качая головой пытаясь отогнать услышанное произнес парень. - зачем им девчонка, которая к нашей семье не имеет никакого отношения?

- Напротив. Она для них в приоритете, чтобы разрушить нашу семью и бизнес. - четко произнес мужчина пряча руки в карманы.

- Бизнес. - снова ухмыльнувшись ответил Гром. - тебя не волнует семья. Тебя волнует только твой бизнес. И как ты думаешь они собираются разрушить твой бизнес с помощью совершенного чужого для тебя человека?

- Не знаю как. Но знаю точно, что с Дашей у них был план пустить в массы информацию, что дочь Громова совершила теракт. Наша репутация моментально бы претерпела крах. Но они не ожидали, что именно ты в тот день будешь на службе и что именно ты… - мужчина остановился, чтобы перевести дух и продолжить рассказ. Ему было тяжело вспоминать все, что произошло. - только благодаря тебе информация не просочилась в прессу и для всех твоя сестра умерла от длительной болезни.

- Хорошо. Допустим. Хотя твои источники слишком подозрительны. Но причем здесь Маша?

- Я давно подозревал, что за нами всеми следят. У меня была надежда, что хотя бы от тебя они отстанут после того, как поймут, что мы с тобой не общаемся. Однако они явно нацелились на тебя и эту девушку, потому что поняли насколько вы близки.

- Полный бред. - подытожил Громов закатывая глаза. - дай угадаю, твой информатор никто иной как Евгений Александрович Константинов?

- Ему можно доверять…

- Черта с два! - громко перебил парень отца. - Константинов это последний человек, которому я готов верить. Я быстрее поверю в то, что это он все подстроил, чем в то, что он нам помогает.

- Сын, мне очень жаль, что так вышло. - тихо произнес отец делая ещё один шаг в сторону Громова. - я каждый день себя корю за свои поступки. Да и мама место себе не находит. Прости нас. Ты же знаешь, как мне сложно даются эти слова.

Парень это отлично понимал. Его отец никогда в жизни не извинялся и ему было сложно принять тот факт, что взрослый мужчина с поседевшими висками стоит перед ним ним спустя такое длительное время и просит у него прощение.

- Вот, возьми. - сказал отец протянув Громову визитную карточку. - это мой новый номер. Набери мне, как примешь решение. Мама будет рада тебя услышать.

Мужчина, еще раз взглянул на перебинтованного сына, после чего хотел ещё что-то добавить, но не подобрав слова пригладил рукой седые волосы, развернулся и быстрым шагом вышел из палаты оставив Грома наедине с собой и своими мыслями, которые как бешенные сменялись один за другим. В душе, как никогда, была сильная тяжесть и сопротивление. Часть его хотела верить отцу и принять тот факт, что мужчина сам пришел к нему и первый раз извинился. Ему очень хотелось наконец-то увидеть маму и просто ее обнять. Но другая часть, громко пыталась отстоять то, что они сделали свой выбор и никто им не мешал возобновить отношение с сыном, но уже поздно.

Но все эти мысли меркли по сравнению с тем, что по словам отца и Константинова, которого он никак не переносил, его Маша в опасности. Пытаясь все переварить и как-то рационально мыслить, на телефон начали приходить смс от девушки о том, что она уже дома и то, что она беспокоится за самочувствие парня. Гром отвечал ей на каждое сообщение, но параллельно пытался принять решение. Написав Маше, он открыл контакты и набрал своему лучшему другу с просьбой приехать. Макс был в больнице спустя сорок минут.

Парень внимательно слушал длинную речь друга, периодами с ненормативной лексикой. Пару раз заходила медсестра в попытках выгнать Бобра, но у того, мило улыбнувшись, удавалось выбить еще несколько минут. А как только медперсонал скрывался за дверью палаты, у Макса сразу же менялось выражение на сосредоточенное с небольшим заломом морщины в области лба.