Он взмахнул рукой.

– Еще в двадцатом веке ученый Милликен первым догадался об истине. Материя Вселенной постоянно распадается, превращаясь в излучение. Милликен верил, что где-то во Вселенной есть место, где излучение каким-то образом вновь преобразуется в материю, и что так называемые космические лучи – это «первый крик» новорожденной материи. Источник нашей материальной Вселенной, колыбель материального мира.

В выцветших старых глазах Эзры читался благоговейный трепет.

– И вы нашли это? И никогда не рассказывали… не давали никому повода заподозрить…

– Гарранд заподозрил, – горько бросил Курт. – Он связал нашу работу на Меркурии с той таинственной экспедицией. Он пытался выведать у меня правду, а когда я ничего не сказал, он отправился на Луну и рискнул жизнью, чтобы украсть наши записи. И теперь он летит туда, чтобы найти всё самостоятельно.

Саймон Райт мрачно произнес:

– Если он попытается завладеть ею, его ждет лишь катастрофа. Я видел, что там едва не случилось с тобой, Кертис.

– Это моя вина, – резко ответил Курт. – Нам не следовало оставлять никаких записей. Но я так и не смог заставить себя их уничтожить. – Он помедлил и быстро продолжил: – Мы должны его настичь. Что на уме у того второго, Херрика, мы не знаем. Но Гарранд – фанатичный исследователь; он начнет копаться в инструментах Наблюдателей, как это делал я. И он может не остановиться там, где остановился я!

Эзра вскочил на ноги.

– Я могу отправить за ним крейсеры уже через час.

– Им его не догнать, Эзра. Только «Комета» на это способна. Нам нужно провести кое-какие приготовления, и это займет время. Но даже так – шанс поймать его остается.

Он повернулся и быстро направился к двери, словно физические действия могли помочь ему избавиться от невыносимого напряжения. Эзра остановил его.

– Курт, подожди! Позволь мне пойти с вами. Я должен быть там, сам понимаешь, раз уж дело касается поимки преступника.

Ньютон посмотрел на него.

– Нет, Эзра. Тебя просто влечет туда соблазн этой тайны, как когда-то меня. Как когда-то меня… Нет.

В разговор вмешался металлический голос Саймона:

– Пусть летит с нами, Кертис. Думаю, он может понадобиться нам… может понадобиться тебе.

Они обменялись короткими взглядами. Затем Кертис молча кивнул.

И вот «Комета» на крыльях пламени понеслась обратно к Луне – теперь на её борту было уже пятеро. В последующие часы закрытые створки ангара в безмолвном кратере Тихо ничем не выдавали лихорадочной, отчаянной деятельности, кипевшей за ними.

Но менее чем через двадцать четыре часа после возвращения с Урана корабль покинул Луну во второй раз. Он пронесся сквозь планетарные орбиты, словно беглый узник, прорывающийся сквозь решётки; на мгновение замер за Плутоном, переходя в новый режим движения, и исчез во внешней тьме.

«Комета» была лишь искрой, пылинкой, крошечным отблеском созданного человеком света, падающим в бесконечность. Где-то позади, затерянные на дальних берегах беззвёздного моря, остались Земля, Солнце и форпосты знакомых миров. Впереди простирались бескрайние неизведанные территории Стрельца – звёздные джунгли, где невооружённому глазу казалось, будто пространство до отказа забито пылающими солнцами и туманностями.

Пятеро на борту корабля хранили молчание. Четверо были погружены в воспоминания о том времени, когда они уже проходили этим путем, и мысли о том, что ещё ждёт впереди. Один – Эзра Гурни – просто не находил слов. Он был ветераном космоса. Он уже считался ветераном, когда Курт Ньютон еще только появился на свет. Он знал Солнечную систему вдоль и поперек, от Плутона до Меркурия, и знал, как могут сиять ничем не заслоненные звезды.

Но сейчас все было по-другому – это путешествие в глубочайший космос, это преследование звёздных флотов и солнц до самой их гавани, это вторжение в их владения. В каком‑то смысле Эзра Гурни испытывал страх. Ни один человек, даже Курт Ньютон, не мог смотреть на это пылающее небо впереди и не испытывать хотя бы крупицы страха.

«Комета» вошла в область великих скоплений. Могучие ульи собранных воедино сияющих солнц роились, перемещаясь сквозь пространство и время и увлекая за собой тянущиеся шлейфы рассеянных звезд. Между скоплениями, за ними и за их струящимися звездными потоками сияли светящиеся облака туманностей – знамёна света, раскинувшиеся на миллионы миль по небосводу, озаренные сиянием утонувших в них солнц. А позади них всех – туманностей, скоплений и звезд – проступала черная, мрачная, лишенная света необъятность облака космической пыли.

Душа Эзры Гурни содрогнулась. Людям нечего было делать здесь, на этом поле битвы разгневанных богов. Людям? Но разве он был здесь с людьми?

– Один и четыре десятых градуса в зените, – раздался металлический голос Саймона Райта, парившего над громоздким прибором.

– Принято, – ответил Курт Ньютон и слегка скорректировал управление. Затем он спросил: – Пыль?

– Плотность уже заметно выше средней межзвёздной, – сообщил Ото со своего места у широкой приборной панели. – По мере приближения к главному облаку она будет быстро расти.

Эзра посмотрел на них – на кубический, летающий металлический корпус живого мозга, на гибкого, нетерпеливого андроида, всматривающегося в бездну горящими зелеными глазами, на гигантскую невозмутимую металлическую тушу робота.

Нет, не люди! Он находился здесь, в великих глубинах, несясь навстречу величайшей тайне бесконечности с существами нечеловеческими, с…

Курт обернулся и коротко, устало улыбнулся ему. И бушующая паника в душе Эзры внезапно утихла. Да ведь это же его старейшие, самые верные друзья – непоколебимо преданные и надёжные.

Он глубоко вздохнул:

– Не буду скрывать, у меня едва поджилки не затряслись от всего этого.

– Впереди нас ждет кое-что похуже, – не стал утешать его Курт. – Скоро мы войдем в основное облако.

– В облако?

– В огромное облако космической пыли, окружающее Колыбель. Эта пыль рождается в Колыбели и мощными потоками растекается по всей нашей Вселенной.

– Чтобы породить новые миры?

– Да. Вайцзеккер[2] разгадал эту часть цикла еще в сороковых годах двадцатого века, когда сформулировал свою теорию образования новых планет из скоплений космической пыли.

Перед ними выросла стена солнц, пылающих подобно циклопическим горнилам, к которым «Комета», казалось, едва ползла. Чудилось, будто можно услышать грохот и гул космических кузниц, когда их крошечное судно приблизилось к этим пылающим гигантам и прошло между ними.

Слева, за звездным валом, сияла белым и яростным светом далекая туманность. Но прямо по курсу, еще дальше, мрачно высилось черное облако; по мере того как корабль неуклонно приближался, казалось, что оно пожирает Вселенную своими челюстями тьмы.

– Никаких следов другого корабля вне облака, – спокойно сообщил Ото. – Внутри наши детекторы всё равно ничего не смогут обнаружить.

– У них было слишком большое преимущество на старте, – задумчиво произнес Курт. – Слишком много дней. Гарранд и этот его напарник, должно быть, уже какое-то время находятся на планете Наблюдателей.

– Если только вихри не разбили их корабль, – предположил Ото.

– Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, – сказал Курт. – Мы прошли через вихри. Значит, и они могли пройти.

Саймон спросил:

– Кертис… ты ведь не собираешься снова входить в святилище Наблюдателей?

Курт Ньютон не повернул головы.

– Придется, если Гарранд там.

– Ты не обязан, Кертис. Мы втроем могли бы пойти вместо тебя.

На сей раз Курт посмотрел на Саймона, и его загорелое лицо было напряжённым и непроницаемым.

– Ты не доверяешь мне силу Наблюдателей?

– Ты сам знаешь, что эта сила едва не сделала с тобой в прошлый раз, – ответил Саймон. – Решать тебе.