Ото тихо присвистнул.

– Заблокировано, – сказал он. – И сделано это так изящно… ничего не сгорело, не сплавилось. Искажение настолько малое, что его невозможно заметить, если не знать, что искать.

– Значит, я был прав? – торжествующе пробасил Грэг. – Я знал, что я прав! Когда я вижу, что что-то изменилось, я…

– Замолчи, – оборвал его Курт Ньютон. Он озадаченно посмотрел на Саймона. – Это сделал не преступник – во всяком случае, не обычный воришка. Чтобы вот так заглушить эти реле, потребовались выдающиеся научные способности.

Паривший в воздухе Саймон погрузился в раздумья.

– Это очевидно. На такое способен только эксперт в области субэлектроники. Но тут есть какое-то несоответствие. Зачем первоклассному ученому пробираться сюда тайком, подобно заурядному грабителю?

Курт повернулся к Грэгу.

– Грэг, посмотри, не передвинули ли или не взяли ли что-нибудь еще?

Металлический гигант зашагал по комнатам. Курт хранил молчание, он был задумчив, и морщины на его загорелом лице становились всё глубже.

Грэг вернулся.

– Нет. Больше ничего не трогали.

– И все же кто-то был, – медленно произнес Курт. Он снова посмотрел на Саймона. – Я тут подумал… Эксперт в субэлектронике… Помнишь того физика-ядерщика из Нью-Йоркского Технологического, которого мы встретили в Правительственном Центре несколько месяцев назад?

– Гаррис? Гарранд… как-то так? Помню. Приятный человечек.

– Да, мне он тоже таким показался – очень увлечен своей работой. Но сейчас я вспомнил, что он задал мне один вопрос…

Курт внезапно замолчал. Он быстро пересек большой зал, отпер дверь хранилища и, оказавшись внутри хранящей безмолвие лунной пещеры, направился прямиком к архивам.

Саймон последовал за ним. И когда Саймон увидел катушку, что Курт взял со стеллажа, его линзы-глаза с поразительной быстротой уставились на Ньютона.

– Кертис, нет! Ты же не думаешь…

– Он спрашивал меня именно об этом, – сказал Курт. – О Колыбели.

Это слово торжественным эхом заметалось между холодных каменных стен. Курт смотрел на Саймона, но не видел его; перед его взором вставали жуткие, внушающие трепет образы, жившие в памяти, и лицо его изменилось – на нём появилось странное выражение, совершенно не характерное для такого человека, как Курт Ньютон. Выражение страха.

Саймон спросил:

– Как он мог узнать о Колыбели?

Это слово никогда и ни при ком не произносилось. Они и сами-то едва решались произносить его между собой. Подобная тайна не предназначалась для человеческих ушей или для использования людьми, и они оберегали её тщательнее, чем все остальные знания, которыми владели. Теперь же одно лишь упоминание о ней заставило Грэга и Ото подойти к двери и породило внезапное напряжение, наполнившее пещеру тревожной тишиной.

– Он связал теоретическую возможность с той работой, что мы вели на Меркурии, – тяжело вздохнув, проговорил Курт. – Он блестящий ученый, Саймон. Слишком блестящий.

– Возможно, – вмешался Грэг, – он просто искал секрет и не смог его найти. В конце концов, наша система архивации…

Курт покачал головой.

– Если он сумел проникнуть сюда, то нашел бы всё, что хотел. – Он осмотрел катушку. – Он мог сделать копию, и мы бы никак не узнали об этом.

Он ещё мгновение стоял неподвижно. Никто не проронил ни слова. Ото внимательно изучал его лицо и быстро переглянулся с Саймоном. Тот беспокойно заёрзал на своих силовых лучах.

Курт вернул катушку на место и обернулся.

– Мы должны выяснить про этого человеке всё. Отправляемся в Нью-Йорк. Немедленно.

Очень скоро «Комета» поднялась из тёмного провала ангарных ворот и устремилась к огромному зелёному шару Земли.

А еще спустя некоторое время в штаб-квартире Планетарной полиции в Нью-Йорке старый маршал Эзра Гурни в полном изумлении уставился на Курта Ньютона.

– Гарранд? – переспросил он. – Но ведь он уважаемый человек… учёный!

– И тем не менее, – мрачно отрезал Курт, – мне нужна вся информация, которую ты сможешь раздобыть, и как можно скорее.

Вмешался Саймон:

– Это дело не терпит отлагательств, Эзра. Мы не можем позволить себе терять время.

Седовласый старый космопроходец перевел взгляд с одного на другого, а затем посмотрел на Ото.

– Что-то действительно скверное, да? Ладно, сделаю всё, что в моих силах.

Он вышел из кабинета. Ото прислонился к стене и замер, наблюдая за Куртом. Саймон парил над столом. Ни один из них не нервничал. Курт же беспокойно мерил комнату шагами, погруженный в тяжкие думы; его руки то и дело касались разных предметов и тут же их отстранялись от них – в этих жестах сквозило напряжение, натянутое как струна. На стене негромко жужжал сложный мультихрон, и минуты текли – на Земле, на Марсе, на далеких планетах Системы. Никто не произносил ни слова, а Эзра всё не возвращался.

Наконец Саймон произнёс:

– Эзре в любом случае потребуется время.

– Время! – воскликнул Курт. – Если Гарранд завладел секретом, у нас нет времени.

Он мерил шагами маленькую аккуратную комнату, терзаемый тяжёлыми мыслями. Когда дверь открылась, он резко обернулся и посмотрел на Эзру так, словно увидел перед собой своего палача.

– Ну?

– Гарранд покинул Землю двадцать первого числа, – сообщил Эзра. – Он улетел на собственном корабле – судя по всему, это экспериментальная модель, над которой он работал какое-то время вместе с неким человеком по фамилии Херрик, являющимся так же и главным пилотом. Пункт назначения не указан. Цель – исследование космических лучей за пределами Системы. Благодаря репутации и положению Гарранда, с разрешением на вылет проблем не возникло. Это всё, что мне удалось узнать.

– Этого достаточно, – сказал Курт. – Более чем достаточно.

Его лицо осунулось, и сквозь загар проступила бледность. Он выглядел изможденным и каким-то странно изменившимся. Эзра подошел к нему и прямо спросил:

– В чем дело, Курт? Что именно Гарранд украл из лаборатории?

Курт ответил:

– Он похитил тайну Колыбели Материи.

Эзра непонимающе уставился на него.

– А ты можешь мне доверить эту тайну?

– Теперь – могу, – с отчаянием произнес Курт. – Потому что теперь это известно Гарранду… и тому, другому.

– Так что же это такое?

– Эзра, это тайна сотворения.

Повисло долгое молчание. По лицу Гурни было ясно: само это понятие слишком огромно, чтобы он мог сразу его осмыслить. Но Курт Ньютон не спешил продолжать. Он смотрел куда-то вдаль, его лицо было осунувшимся и изможденным.

– Нам придется отправиться туда, – негромко сказал он. – Придется. А я надеялся, что никогда туда не вернусь.

Безэмоциональные глаза Саймона были устремлены на него. Ото громко произнёс:

– Чего там бояться? Мы и раньше проходили сквозь эти вихри. А что до Гарранда и его напарника…

– Я их не боюсь, – ответил Курт Ньютон.

– Я знаю, – проговорил Саймон. – Только я был вместе с тобой в святилище Наблюдателей. Я знаю, чего ты боишься – самого себя.

– Я все равно не понимаю, – сказал Эзра. – Тайна сотворения… мира? Сотворения чего-то ещё?

– Вселенной, Эзра. Всего сущего во Вселенной.

На изборожденном морщинами лице Гурни отразилось странное сочетание благоговения и изумления. Он молчал, ожидая продолжения.

– Помнишь, – сказал ему Курт, – как мы вернулись из нашей первой экспедиции в дальний космос? Помнишь, как сразу после этого мы спроектировали заводы по сборке электронов, с тех пор использующиеся для пополнения истощающейся атмосферы Меркурия? Откуда, по-твоему, мы взяли эти знания – как манипулировать электронами, превращая их в нужные виды материи в промышленных масштабах?

Гурни прошептал:

– Ты добыл эти знания там, в дальнем космосе?

– В дальнем-дальнем космосе, Эзра. Близ центра нашей Галактики, среди густых звездных скоплений и туманностей за созвездием Стрельца. Там бьется сердце нашей Вселенной.