— А мы можем разделить некоторые блюда: мне немного салата, немного вот этого пюре и вот этот стейк.

— Хорошо, тогда ещё один салат откроем и ещё один стейк — и мне тоже хватит.

Поели в приятном молчании. После еды прибрали за собой, и Яр утащил меня на диван, укутал в свои объятия.

— У нас на Ялве есть обязательное мероприятие для поиска мужей. Приезжим женщинам оно не обязательно — ровно до момента обретения первого жениха. Нам нужно будет посетить его в этом месяце, — я сразу напряглась. — Всё будет хорошо, моя милая, я не дам тебя в обиду. Вот только платье — оно с открытыми руками.

— Яр, я вот так вот, как сейчас, ходила только у себя в квартире и очень редко — в родительском доме. Мне очень неприятно слышать оскорбления от кого бы то ни было.

— Я буду рядом, и никто не посмеет тебя обидеть.

Ещё немного помолчав, он сказал:

— Я всё жду, когда ты спросишь, сколько я зарабатываю, кто моя мать.

— Меня больше волнует, как ты так вовремя оказался в космопорте и помог мне.

— О, я работаю в космопорте, замначальника по безопасности.

— Постой, я не отвлекаю тебя от работы? — спросила я, вскочив с дивана.

Он рассмеялся по-доброму и затащил в свои объятия.

— Нет, милая моя, мне дали несколько выходных на твою выписку. Родные очень переживают, как ты себя чувствуешь. Спроси меня — у нас не принято, чтобы мужчина сам рассказывал, чем обладает.

— Ты в службе безопасности работаешь, — проговорила, осознавая. Яр кивнул, не торопя меня. — Бицепс покажи! — попросила с детским восторгом.

Он так искренне рассмеялся и напряг руку. Я помню, как к брату в детстве так же приставала. С удовольствием пощупала руку мужчины и проговорила, что так же к брату приставала, когда он пошёл учиться в кадетское училище.

— Он просто тогда худющий был, это сейчас — то ли отъелся, то ли раскачался, нарастил мышцы. Опасная работа?

— Не всегда, но инциденты бывают. В основном моя работа — это координировать парней. Я, когда услышал тебя, меня словно током ударило, и ноги сами понесли к тебе. Можешь спросить про доход.

— Зачем? — вижу, он напрягся. — Это важно? — он кивнул. — Расскажи мне про свою работу подробней и, если хочешь, про доходы. И если хочешь, расскажи мне про своих родителей, только учти, я никого не знаю тут, кроме тебя и доктора.

— Эм, ладно. Моей семье принадлежит космопорт, — он заметил, как я удивилась. — Но свою должность я заслужил и раньше работал простым охранником. У меня десять братьев и одна сестра, младшая. Она самая младшая, ей сейчас десять лет, долгожданная дочь и наследница для родителей. У нас империю родителей наследует девочка.

— У твоей мамы сколько мужей? Это можно спрашивать? — мне ласково улыбнулись.

— Можно, милая. У мамы десять мужей, они появились не сразу десятком.

— Эм, твоя мама родила двенадцать детей?

Он немного помрачнел.

— Больше, но часть детей погибло в разном возрасте. Трое моих братьев погибли уже взрослыми. Они были пилотами, и тогда произошла крупная авария, в которой они погибли. Я был тогда мелким и просто знаю, была авария. Ещё двое малышей погибли маленькими от болезней. Одним из этих детей была сестрёнка. Маму её потеря очень подкосила. Девочки у нас очень редко рождаются, и каждая невероятно ценна. Но это не делает нас, парней, нелюбимыми. Хотя в других семьях бывает по-разному.

Он достал телефон и открыл приложение банка.

— Это моя зарплата, а это та сумма, что есть сейчас на счету.

— Очень много цифр, — сказала в шоке.

— Я могу подкопить или попросить родных, и тебе сделают пересадку кожи, если хочешь.

— Я узнавала об этой операции, слишком большая нагрузка на организм. Мне тут два небольших участка прооперировали, и я неделю отходила. А представь, будет пересадка большими кусками. Доктор делал расчёты по моему здоровью, я могу не пережить какую-то из операций, и при этом не успею даже заменить всю кожу. Как он сказал, нужно искать кардинально другой метод. Он обещал по своим медицинским каналам поискать, потому что о чём-то таком революционном слышал. Тебя сильно напрягают мои шрамы?

— Нет, совершенно.

— Прости, если обижу, просто мне парни часто говорили, что ни у кого на меня не встанет.

Он закинул голову и рассмеялся, накрыв руками лицо.

— Что смешного?

— Дело в том, что у мужчин на нашей планете первая реакция на свою половинку — это как раз реакция этого органа. Встаёт так, что потом не знаешь, куда себя деть, так чтобы не опозориться. Как папа сказал, чтобы мы, дураки молодые, точно поняли, что перед нами та самая. Мало того, что встанет, ещё и пару часов не отпускает потом. А если женщина отшивает, то потом больше уже никогда ни на кого не отреагирует.

— Дошли до интимных моментов, — сказала неуверенно. — Можно мы не будем торопиться с сексом?

— Можно, — сказал он мягко. — Я подожду, пока ты будешь готова принять меня. Правда, у меня только одна кровать. Сегодня могу поспать на диване, а тебя положу на кровати. Сегодня закажу вторую кровать.

— А та, что есть, большая?

Он подхватил меня на руки и отнес в спальню. Кровать была большая. У меня возникло ощущение, что на ней хоть вдоль, хоть поперёк спать можно. А зная местные реалии, то и десяток поместится, и место ещё останется.

— А мы можем без секса спать в одной кровати? Или для тебя это будет сложно?

— Ну, не обещаю, что не буду обнимать. Но принуждать ни к чему не буду.

— Тогда давай спать в одной кровати, у меня приличная пижама есть!

Меня поцеловали в нос.

Днём мы погуляли по городу, было приятно даже помолчать рядом с ним. А вечером поужинали в кафе — в ресторан он не смог меня уговорить зайти. Он смотрел на меня с такой нежной улыбкой, а я чувствовала себя самой счастливой. Ночью легли вместе в одну кровать. Я одела лёгкую пижаму с длинными, но лёгкими брючками и кофточкой с длинными рукавами. Рискнула показаться ему в трусах-шортах и топике спортивном, словно проверяя его реакцию на моё уродство.

Он отдал пижаму и сказал:

— У меня каменеет в штанах, и я с трудом сдерживаю себя. А я обещал тебя не трогать, а меня соблазняют.

Быстро оделась и поцеловала его.

— Ты чудо, — сказала хрипло. — Никто мне ничего подобного не говорил. Я всё время боюсь снова услышать — «уродина».

Он прижал к себе, давая ощутить, что я его возбуждаю.

— Это реакция на тебя, я не вижу шрамов, точнее, для меня это не уродство. Для меня это показатель твоей силы, той силы, что помогла тебе выжить.

— Спасибо.

Ночью растворялась в его целомудренных объятьях. Так хорошо было спать с ним — такой покой и наслаждение. Утром ему позвонил отец.

— Ну как вы, сынок?

— Всё хорошо, пап. Мы спали вместе, но целомудренно. Она замечательная, нежная такая и сильная, моя девочка. Милая, покажешься моим?

Я ещё сильнее закопалась под одеяло и сонно пробормотала:

— Я ещё сплю, я не умытая и лохматая.

— Сынок, — услышала строгий голос его мамы. — Девочка права! Мы, женщины, не любим сверкать своим сонным, помятым лицом. Потому не трогай её, пусть отдохнёт, малышка. А как будете готовы выползти из квартиры, можете и к нам домой заехать.

На этой весёлой ноте звонок закончился. Яр подлез ко мне под одеялом и обнял. Спрятала лицо у него на груди. Мне достался поцелуй в макушку. И, кажется, я снова уснула. Раньше я как-то так долго не спала и вставала достаточно рано, а тут проснуться не могу.

— Спи, моя хорошая, спи. Набирайся сил.

Проснулась я от очень вкусного запаха, плывшего по квартире. А Яр с кем-то разговаривал тихо. Я, собрав свои вещи, чтобы переодеться, прошла в ванну. В идеале мне нужно было бы покупаться, но мочить грудь пока нельзя. И нужна инструкция к душевой и чистое полотенце. Потому просто почистила зубы, умылась и переоделась. А только потом вышла к жениху. Это так странно — знакомы так мало по времени, а ощущение словно я его знаю всю свою жизнь.