— По-моему, ты уже проснулась, — сказал хрипло Марк, целуя меня за ушком. — Как насчёт хорошего утреннего секса?

— Звучит заманчиво.

Чуть-чуть поерзала, дразня его. Он довольно рассмеялся и, прижав меня к себе, сделал переворот, положил меня на спину, поцеловал в губы и стал покрывать поцелуями всё тело. К нему сразу присоединились ещё несколько побратимов. Было так необычно — они любят именно меня и хотят именно меня, несмотря на мои шрамы. Его язык лизнул самое чувствительное местечко, судорожно вздохнула, язычок действовал уверенно, и вот я уже мокрая и достигаю первый оргазм. Мои ножки осторожно разводят в стороны, и я ощущаю на себе приятную тяжесть и наполненность внутри. Марк двигается неторопливо, позволяя прочувствовать его движения.

— Вы сегодня дома? — спрашиваю тихо.

— Не всё время. Но вылюбить тебя до звёздочек перед глазами мы успеем. Просто мне так повезло, и ты ночью заползла именно на меня. Потому первый буду именно я.

Они и правда вылюбили меня за утро до дрожи в коленях и очень довольной улыбки.

— Я приеду ещё днём, — сказал многообещающе Марк. — Уделишь мне время в кровати?

— С удовольствием.

Его приезда ждала с предвкушением. Одела его тёмную футболку на голое тело и так ждала его. Мысли были только о сексе, и ничего не могла с собой поделать. Не выдержала и написала ему сообщение:

«Жду, на мне твоя футболка»

«Уже поднимаюсь, цветочек»

Он открыл двери через минуту. Сразу закрыл их и подхватил меня на руки, сразу ощутив, что я голенькая.

— Это ты правильно, милая, — сказал он с довольной улыбкой.

Унёс в спальню и сразу поставил на колени на кровати. Первый раз был без ненужной прелюдии, потому что я уже изнывала от нетерпения. А Марк только приспустил штаны и сразу ворвался в меня. По спальне поплыли влажные шлёпки и наши довольные стоны.

— Быстрей, резче, — попросила мужчину.

— Да, малышка, — сказал он с радостью, выполняя мою просьбу. — Стони для меня.

Он два за два часа так хорошо меня отлюбил, что я могла только лежать и улыбаться. А он покрывал тело поцелуями и продолжал ласкать нежно пальцами.

— Ты очень нежная и отзывчивая, — его рука погладила чувствительное местечко, вызывая лёгкую дрожь. — Хочется любить тебя без остановок, но вижу, ты устала.

Развернулась к нему и поцеловала в губы. Ногу смело закинула на своего великана. Из всех парней он самый высокий, даже выше Яра.

— Нежная моя, ты так целуешь, что мне кажется, у тебя ещё силы есть на один раунд.

— Для тебя у меня есть силы.

— Тебе ничего не нужно делать, только получай удовольствие.

Он плавно проник в меня и стал неспеша двигаться. Обняла его ногами и улыбнулась. Когда все же оделись, Марк сказал:

— Скоро начнётся ремонт. Тут будет невозможно жить. Мы с парнями поговорили, и дом родителей Яра — самое безопасное место для нашей девочки. Его родители не против. Нам разрешили пожить с ними, пока идёт ремонт. Но там мы не сможем срываться с работы и приезжать на сладкое.

— Сладкое будет утром, вечером и, возможно, ночью.

— Спасибо, милая.

Переезжать к родителям было немного странно. Я ведь давно жила сама, логично было начать жить с женихами. А тут мы переехали к родителям. Благо — это временно, и они обещали, что максимум на две недели. Видела, что им самим очень неловко. Даже наша страсть словно взяла паузу, и мы просто обнимались, немного целовались и в кровати только спали. Как-то слышала, что старший отец подкалывал парней, что это они невесту боятся лишний раз обнять.

Я подружилась с сестренкой Яра и Стэя. Девочку звали Ясмина, для родных — Мина. У неё, как и у всех девочек, было домашнее удалённое образование и острая нехватка общения со сверстниками.

— У тебя, наверное, было много друзей, — сказала она с лёгкой завистью на одном из чаепитий после ужина.

Я натянуто улыбнулась.

— К сожалению, у меня не было друзей, даже несмотря на то, что я ходила в школу, а не, как у тебя, домашнее образование. Это не гарантия друзей.

— Почему? Ты ведь красивая.

— Спасибо, но мои одноклассники с тобой не согласятся. К сожалению, детки бывают слишком жестокими и могут организованно против кого-то договариваться и заниматься буллингом.

Заметила, как закаменело лицо Тэйсана — он, как никто другой, знает поведение детей.

— А что это за слово? — спросила Мина. Я посмотрела на её родителей — те не собирались отвечать, и было видно, что им неловко.

— Это значит, когда одни дети осознанно унижают либо какую-то другую группу детей, либо кого-то одного. Ещё это называют травлей.

— Но зачем? — не понимала девочка, добрая, наивная.

— На самом деле, по самым разным причинам. От причины: «ты мне не нравишься» — и я тебя буду обзывать и толкать. Или: «ты слишком отличаешься» — и с тобой никто не будет общаться. Может доходить до того, что какой-то группе детей или подростков начинает нравиться унижать других.

— Понятно, — сказала она грустно. — Значит, мне повезло, что я не хожу в школу.

Пожала плечами.

— Мина, ты сильно не расстраивайся. Будут общие мероприятия, где ты познакомишься со сверстниками. Но я поняла, что кое-что упустила в твоём образовании.

— Что, мам? — спросила девочка с вызовом.

— Как отвечать тем, кто пытается словесно тебя унизить и сделать больно.

Удивились мы с Миной вдвоём. Я проходила этот урок, испытав всё на собственной шкуре. И участь — не реагировать или не наговорить гадостей в ответ.

— Лили, если хочешь, можешь тоже побыть на этом уроке. Вдвоём будет удобней отыгрывать много ситуаций из жизни.

— С удовольствием, — сказала искренне. — Такого в обычной школе точно не преподают.

— Это да. Но кажется, нужно водить, — буркнул Тэй. — Хотя этику парням преподают.

— Помню я эту этику, — поморщился Яр. — Учитель палкой нас гонял, пока вдолбил правила приличия.

— Мина, тебя никто пальцем не тронет, — сказала мама. — Это только парней нужно порой пороть, по-другому просто не слышат доводы разума. Потому и мрут некоторые слишком быстро.

Братья Яра и Мины мигом сделали виноватые лица. Значит, было за что им это припомнить.

Ещё с приездом к родителям я начала посещать спортзал. Марк подобрал мне сам и зал, и тренера. Я просто озвучила свою мысль в последний вечер перед переездом, и на следующий день уже была на первом занятии. Костюмчики у местных девушек были чуток странные: штаны свободные, не облегающие; на верх одевалось боди с длинным рукавом, были либо ярко-розовое, либо чёрное. Я выбрала чёрное — хорошо к чёрным свободным штанам. Оно, на удивление, не спадало. Перчатки выбрала полностью закрытые, они ещё с фиксацией на запястьях, чтобы не спадали.

Тренер был суровый дядька, больше двух метров роста, с шикарным разворотом плеч. Общался спокойно, мудро наставлял и спокойно по нескольку раз мог объяснить, как правильно выполнять упражнение. Даже хвалил в конце занятия. В начале только попросил снять перчатки и забрал их себе, а меня отправил бегать на беговой дорожке. Выдал указания, когда понадобилось делать подтягивания и взаимодействовать с другими тренажёрами.

После занятия провёл до женской раздевалки и проследил, чтобы никто посторонний не зашёл, пока двери закрывались. Доступ в раздевалку был по магнитному пропуску. В ней были не просто шкафчики, а целые кабинки для переодевания, чтобы женщины любого возраста могли, не стесняясь, полностью раздеться, привести себя в порядок и переодеться. Из этой же кабинки был выход в индивидуальный душ.

После переодевания тренер провожал меня до такси и следил, чтобы я ввела нужный адрес и уехала сама, без ненужных попутчиков.

После первого же занятия написала Марку:

«Могу тебе позвонить».

Он сам набрал.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто мне не всё понятно, хотела, чтобы мне объяснили, почему именно так происходит.