Вторая камера обнаружилась на фонарном столбе напротив резиденции. Третья — у калитки.

Лиза сжала кулаки.

— Я могу всё это сломать, — произнесла она. — Один порыв ветра, и от его игрушек ничего не останется.

Аркадий покачал головой:

— Он этого и ждёт. Зафиксирует «аномалию» на видео, и тогда мы станем для него не конкурентами, а научным феноменом.

Лиза выдохнула.

— Тогда что делать?

Аркадий задумчиво потёр подбородок, потом неожиданно улыбнулся:

— Превратим его собственную систему против него самого.

Через несколько минут они уже сидели в резиденции. Аркадий достал ноутбук и включил.

— Дед Мороз должен идти в ногу со временем, — произнёс Аркадий, открывая какую-то программу со сложным названием. — Защиты ставят, конечно, но поверхностно. Думают, кому интересно подключаться к камере наблюдения на дереве?

Лиза наблюдала за кодом на экране.

— Вот, — наконец-то произнёс Аркадий. — Нашёл сеть. Строев даже не потрудился зашифровать канал передачи данных как следует.

На экране появилось изображение с одной из камер — вход в резиденцию, припорошенный снегом.

— Откуда он управляет всем этим? — спросила Лиза.

— Из фургона. Который замаскирован под машину телевизионщиков. Стоит в двух кварталах отсюда.

Он повернулся к Лизе:

— Сможешь добраться туда незаметно?

— Думаю, да. А что мне сделать?

— То, что ты умеешь лучше всего. Только аккуратно. Очень аккуратно.

Вечером, когда фонари зажигались один за другим, Лиза шла по улице, кутаясь в шарф и стараясь выглядеть как обычная прохожая. Тот фургон стоял у обочины, именно там, где указал Аркадий. Белый, с логотипом местного телеканала на боку. Но Лиза заметила, что в логотипе была ошибка — одна буква не той формы. Подделка.

В фургоне горел свет. Значит, Строев внутри.

Лиза остановилась в тени рекламного щита метрах в двадцати от машины. Глубоко вдохнула. Закрыла глаза. Сосредоточилась.

Она представила морозный воздух вокруг себя. Представила, как он становится ещё холоднее, как в нём начинают формироваться крошечные кристаллы льда. Представила, как эти кристаллы поднимаются вверх, несомые её волей, и летят к фургону.

Кристаллы инея, невидимые в темноте, поплыли по воздуху.

Внутри фургона Олег Строев следил за мониторами и хмурился.

Шесть экранов показывали разные углы обзора резиденции. Вход, двор, окна, крыша. Всё под контролем. Система работала идеально.

Он потянулся за чашкой кофе, отхлебнул, поморщился — остыл. Взгляд снова скользнул по мониторам.

Он обомлел.

На одном из экранов изображение слегка помутнело. Сначала едва заметно, словно на объектив села пылинка. Потом больше. И больше.

Строев наклонился ближе. На стекле камеры росли... узоры? Морозные узоры, такие, какие бывают на окнах. Тонкие, изящные завитки, расползающиеся от центра к краям.

— Что за ерунда...

Он переключился на второй монитор. Там — то же самое. Изображение медленно, но верно покрывалось ледяной паутиной. Третий экран. Четвёртый…

Все камеры одновременно начали покрываться инеем.

— Это невозможно, — пробормотал Строев, проверяя настройки. — Датчики температуры показывают минус два. Это недостаточно для...

Шестой экран погас окончательно, превратившись в белое пятно, сквозь которое проступали только неясные тени.

Строев выругался, схватился за телефон, набрал номер техника.

— У меня все камеры вышли из строя! Одновременно! Проверь настройки со своей стороны!

В трубке раздался недоуменный голос:

— Всё в норме. Сигнал есть, передача данных идёт. Проблема в самих камерах.

Строев бросил трубку. Посмотрел на мониторы. Белые. Все белые, словно укутанные снегом.

Тишина фургона давила на уши.

А потом, в этой тишине, он услышал тихий звук. Почти неразличимый. Как будто кто-то смеётся. Очень далеко. Очень тихо.

Строев резко обернулся. Но за его спиной — только стена фургона и запертая дверь.

Он сжал кулаки. Его лицо покраснело — не от холода, а от ярости.

Лиза улыбнулась.

Она развернулась и пошла обратно к резиденции. Доказательств не было. Просто выпал иней. Бывает.

Прошло три дня после инцидента с камерами.

Три дня тишины, которая казалась Лизе слишком подозрительной. Строев исчез. Не было ни слежки, ни звонков, ни появлений у резиденции.

— Он что-то замышляет, — сказала Лиза, стоя у окна костюмерной и разглядывая заснеженный двор.

Странная посетительница появилась в середине дня, когда резиденция готовилась к приёму детской группы из соседнего города.

Лиза, надевая корону, услышала голоса в коридоре. Один — Аркадия, второй — незнакомый, женский, приятный и уверенный.

— ...крупнейшее региональное издание. Мы делаем серию материалов о феноменах культурного туризма.

Лиза выглянула в коридор.

У входной двери стояла женщина средних лет, в элегантном синем пальто и высоких сапогах. Волосы собраны в аккуратный пучок, лёгкий макияж, дорогие очки в тонкой оправе. В руках — красная папка и профессиональная камера на ремне.

Она выглядела именно так, как должна выглядеть журналистка крупного издания.

Аркадий стоял напротив. Лёгкое напряжение в плечах. Чуть прищуренный взгляд.

Он не доверял этой женщине.

— Елена Веселова, — представилась гостья, протягивая визитку. — Обозреватель культурного раздела журнала «Северные горизонты». Вот мои документы.

Она достала пресс-карту, удостоверение журналиста. Всё выглядело настоящим.

Аркадий взял визитку.

— Чем могу помочь?

— Хотелось бы провести короткое интервью с вами и вашей Снегурочкой, — улыбнулась Елена. — Узнать секрет успеха. Это отличная реклама для резиденции.

— У нас достаточно посетителей, — ответил Аркадий.

В этот момент Лиза вышла из костюмерной.

Елена перевела взгляд на неё.

— Вы и есть та самая Снегурочка? Очаровательно! Прямо как с открытки.

— Да. Меня зовут Лиза.

— Елена. — Женщина сделала шаг вперёд. — Я не займу много времени. Всего несколько вопросов. Это действительно важно для вашего продвижения.

Аркадий посмотрел на Лизу. Она едва заметно кивнула: давай послушаем.

— Хорошо, — наконец-то согласился он. — Но только после представления. У нас через час гости.

— Прекрасно! Могу я подождать здесь? Заодно сделаю несколько атмосферных снимков интерьера.

— Пожалуйста. Располагайтесь.

Представление прошло как обычно.

Дети читали стихи, водили хоровод, получали подарки. Лиза улыбалась, шутила, помогала самым маленьким развязать ленточки на подарках. Аркадий в роли Деда Мороза был величав и добр.

Но всё это время Лиза чувствовала взгляд.

Елена сидела в углу зала на стуле, который ей любезно принесла Зинаида Витальевна, и наблюдала. Иногда делала пометки в блокноте. Иногда фотографировала.

Но чаще всего её объектив был направлен на Лизу.

Когда представление закончилось, Елена подошла с блокнотом наготове.

— Потрясающе! Настоящая сказка. — Она села напротив Лизы и Аркадия за большим столом. — Итак, первый вопрос: как вам удаётся создавать такую атмосферу? Дети действительно верят, что вы — настоящие.

— Потому что мы искренни, — ответил Аркадий.

— Искренность... — Елена записала. — Хорошая формулировка. А какие-то секретные приёмы есть? Может быть, спецэффекты? Я заметила, что у вас очень реалистичные морозные узоры на окнах.

— Это просто мороз, — сказала Лиза. — Зима же.

— Да, конечно. — Елена улыбнулась. — Но они слишком симметричные, слишком красивые. Почти как нарисованные.

Повисла пауза.

Аркадий неторопливо налил себе чай из термоса.

— Природа — лучший художник, — произнёс он.

— Несомненно. — Елена перелистнула страницу. — Ещё один вопрос: я слышала, что у вас было противостояние с компанией «Зимний Шик». Олег Строев пытался как-то помешать вашей работе?

— Откуда вы знаете? — спросила Лиза.