Теперь Мирена уже не улыбалась.

— Вы забываете, с кем говорите.

— Нет. С женщиной, которую хотят поставить на моё место. Поэтому я говорю особенно ясно: моё место вчера освободили публично. Но младенец — не часть приданого, не ключ от спальни князя и не украшение для будущей княгини.

Мужчины Совета за спиной Мирены переглянулись.

Именно в этот момент в дом вошёл Кайран.

Он, очевидно, услышал не всё, но достаточно. Дарен шагнул в сторону, пропуская князя. Кайран был в тёмной дорожной одежде, на плечах ещё лежали снежные крупинки. Видимо, его вызвали из главного крыла сразу после прибытия Мирены, или он сам увидел белый экипаж у северного двора.

Мирена обернулась первой.

И преобразилась.

Холодная точность исчезла, уступив место мягкому свету. Она склонила голову, и белое платье легло вокруг неё идеальными складками.

— Мой князь.

Кайран остановился у порога.

— Леди Мирена. Я не ожидал вас раньше конца недели.

— Совет счёл, что моё присутствие может быть полезным после последних событий.

— Совет часто считает себя полезнее, чем есть на самом деле.

Марина впервые за весь день едва не улыбнулась. Но удержалась.

Мирена тоже удержалась. Только пальцы на мгновение сжались на серебряной застёжке плаща.

— Я приехала с миром, — сказала она. — И с желанием помочь. Увидев положение дел, я предложила леди Элиаре передать наследника в более подходящие условия. Разумеется, под вашей защитой.

Кайран перевёл взгляд на Марину.

В этом взгляде было раздражение. Усталость. Вопрос. И ещё что-то, похожее на просьбу не превращать следующий миг в битву при всех.

Марина смотрела спокойно.

Она не собиралась облегчать ему выбор. Слишком долго за женщин решали так, чтобы мужчинам было удобно.

— Наследник останется в Доме первого огня, — сказал Кайран.

Мирена чуть заметно замерла.

— Мой князь, возможно, вы не видели, в каких условиях…

— Я видел.

— Здесь посторонние.

— Здесь мои стражники.

— Здесь женщины с улицы.

— Здесь женщины, которым нужна защита.

Мирена побледнела. Не сильно. Ровно настолько, чтобы это заметили только те, кто внимательно смотрел.

— Вы доверяете опальной леди Элиаре больше, чем родовой колыбельной?

Кайран молчал несколько секунд.

В этих секундах было слишком много. Марина слышала, как где-то в боковой комнате тихо шевельнулся младенец. Как у дальней стены Ярина что-то сонно прошептала ребёнку. Как Нэра перестала дышать. Как Дарен у двери перенёс вес с одной ноги на другую. Все ждали ответа.

И Марина тоже ждала.

Не ради себя. По крайней мере, она очень хотела верить, что не ради себя. Но где-то глубоко, там, где чужая память Элиары всё ещё болела, вопрос Мирены вскрыл старую рану. Доверяете ли вы ей? Хоть теперь? Хоть в чём-то? Или она всё ещё просто женщина, которую можно вычеркнуть и заменить белым платьем?

Кайран посмотрел на Марину.

Не на её помятое платье, не на выбившиеся волосы, не на усталость под глазами. На неё.

— Да, — сказал он. — В этом вопросе доверяю.

Тишина после этого ответа была почти оглушительной.

Мирена опустила ресницы.

— Понимаю.

Но Марина видела: она не понимала. И не принимала.

Кайран продолжил:

— Наследник останется здесь, пока Дом первого огня безопасен. Леди Элиара отвечает за внутренний порядок дома. Дарен — за охрану. Грета — за родовые сведения, касающиеся мальчика. Любое перемещение ребёнка возможно только по моему приказу и с ведома леди Элиары.

Мужчины Совета за спиной Мирены переглянулись уже совсем открыто.

— Мой князь, — осторожно начал один из них, — старший хранитель Вартис будет ожидать объяснений.

Кайран повернул голову.

— Пусть ожидает.

— Но Совет…

— Совет вчера едва не потерял наследника. Сегодня он начнёт с того, что научится ждать.

Марина почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло. Не доверие. Нет. До доверия было далеко, и один правильный ответ не стирал пяти лет Элиары и вчерашнего приговора. Но это был поступок. Небольшой, холодный, произнесённый княжеским голосом, но поступок.

Мирена снова подняла глаза.

— Тогда позвольте хотя бы увидеть мальчика. Я должна понимать, ради кого дом Вэллоров идёт на такой риск.

Марина ответила раньше Кайрана:

— Нет.

Мирена медленно повернулась к ней.

— Нет?

— Он спит. И сегодня его уже достаточно рассматривали как доказательство, угрозу и предмет спора. Когда понадобится ваше понимание, вам скажут.

Одна из сопровождающих дам ахнула.

Кайран посмотрел на Марину так, будто хотел сказать, что она снова перешла границу. Но не сказал.

Мирена улыбнулась.

Теперь по-настоящему. Холодно.

— Вы очень быстро привыкли распоряжаться, леди Элиара.

— Нет. Просто слишком долго привыкала молчать.

Мирена сделала шаг ближе и сказала тише, так, чтобы услышала только Марина:

— Не путайте временную слабость князя с победой. Вы — ошибка рода, которую ещё не успели исправить.

Марина тоже улыбнулась.

— А вы слишком рано примерили чужой дом.

На миг между ними не осталось ни придворности, ни мягких голосов. Только две женщины, одна в белом, безупречная и готовая занять место у власти, другая в простом запылённом платье, уставшая до дрожи, но стоящая между ней и ребёнком.

Потом Мирена отступила.

— Я остановлюсь в главном крыле, мой князь, — сказала она уже громко. — Надеюсь, когда страсти улягутся, мы сможем обсудить всё разумно.

— Разумно — значит без попыток забрать ребёнка через полчаса после приезда, — сказал Кайран.

Это было почти грубо.

И оттого Мирена побледнела сильнее.

— Как скажете.

Она развернулась к выходу. Белое платье скользнуло по полу, ни разу не задев ни лавку, ни корзину, ни край грубой ткани. Сопровождающие поспешили за ней. Мужчины Совета задержались на миг, но Кайран посмотрел на них, и они тоже вышли.

Когда дверь закрылась, дом словно выдохнул.

Нэра первой нарушила тишину:

— Ну и снежная змея.

— Нэра, — одёрнула Марина, но без настоящей строгости.

— Что? Я сказала «снежная». Это почти комплимент.

Тила тихо прыснула, тут же прикрыв рот ладонью. Даже Грета улыбнулась.

Кайран остался серьёзным.

— Вы нажили себе ещё одного врага.

— У меня день удачный на пополнение списка.

— Мирена опаснее, чем кажется.

— Она как раз кажется опасной.

— Нет. Она кажется вежливой. Это хуже.

Марина устало опустилась на ближайшую лавку. Ноги вдруг напомнили, что она почти не спала, почти не ела и за последние сутки успела прожить больше, чем в прежнем мире иногда проживала за месяц.

— Почему вы вообще позволили Совету выбрать её? — спросила она.

Кайран помолчал.

— Брак с Арвейнами укрепил бы северную границу.

— А брак со мной что укреплял?

Вопрос вырвался слишком быстро.

Кайран посмотрел на неё.

И Марина пожалела, что спросила. Не потому, что боялась ответа. Потому что в этом вопросе прозвучала не только она, но и Элиара. Та самая женщина, которая пять лет пыталась понять, зачем её привели в этот дом, если потом так легко назвали ненужной.

— Союз с южными землями вашего отца, — сказал Кайран.

— И когда союз перестал быть полезным?

— Когда ваш род потерял влияние после смерти лорда Астера.

Вот так.

Просто. Политика, земля, влияние, кровь. Никакой любви, конечно. Элиара, возможно, когда-то надеялась, что любовь появится потом. Марина таких надежд не имела, но чужая боль всё равно кольнула.

— Значит, я была договором, который устарел.

Кайран сжал челюсть.

— Я не это сказал.

— Но это правда.

Он не ответил.

Марина встала. Ей не хотелось продолжать этот разговор при Нэре, Тиле, Грете, Лессе и всех остальных. Не хотелось показывать, что слова всё ещё могут задевать. И совсем не хотелось, чтобы Кайран подумал, будто его сегодняшняя защита даёт ему право сразу подойти ближе.