— В крепость, миледи. Но она пожелала сначала выразить вам сочувствие и… осмотреть дом.

— Как заботливо.

Нэра тихо произнесла:

— Миледи, может, лучше принять её в другом месте?

— В каком? В главном крыле, куда мне велели не появляться? Во флигеле, куда меня отправили дожидаться расторжения брака? Нет, Нэра. Она приехала смотреть на Дом первого огня. Значит, увидит Дом первого огня.

— Она не одна, — осторожно сказал управляющий. — С ней две сопровождающие дамы, личная служанка и люди Совета.

— Люди Вартиса?

Управляющий сглотнул.

— В том числе.

Марина почувствовала усталость так резко, будто она была не внутри, а накинутым на плечи тяжёлым мокрым плащом. Очень хотелось на минуту закрыть дверь, сесть у очага и сказать всем древним родам, советам, невестам и драконам, что рабочий день закончен. Но в боковой комнате спал младенец с чёрной меткой. В дальней — Ярина с сыном. В зале сидела Лесса с ребёнком. У ворот ждали ещё люди. И если сейчас Марина покажет слабость, этот дом снова начнут называть не убежищем, а прихотью отвергнутой женщины.

— Нэра, — сказала она спокойно, — уберите всё лишнее со стола. Тила, проверьте наследника и оставайтесь рядом с Гретой. Лесса, не вставайте. Вы гостья дома, а не прислуга для чужого визита. Управляющий, передайте леди Мирене, что Дом первого огня не парадная гостиная, но дверь открыта.

Он поклонился и исчез.

Грета подошла ближе.

— Она не просто красивая девица, миледи. Арвейны давно хотят связать кровь с Вэллорами. Мирена с детства воспитывалась для большого дома.

— Значит, должна знать, что в большой дом иногда приходят не только с цветами.

— Она знает, — сказала Грета. — Просто считает, что чужую беду нужно держать в отдельном крыле, чтобы не портила вид.

Марина посмотрела на свои руки. Они были чистыми, но следы прошедшей ночи будто всё равно остались на коже: тепло младенца, пальцы Ярины, ткань, снег, чужое доверие. Потом она поправила рукава, выпрямилась и вышла в зал.

Леди Мирена появилась через несколько минут.

Она действительно была безупречна.

Не просто красива, а выверена до последней складки. Белое дорожное платье с серебряной вышивкой сидело так, словно снег сам решил принять форму женской власти. Светлые волосы были уложены в гладкую причёску, на виске мерцала тонкая драконья метка — не серебряная, как у Кайрана, а бледно-золотая, изящная, почти украшение. Лицо спокойное, нежное, с мягкой улыбкой. Глаза — ясные, холодные и внимательные.

Мирена вошла в Дом первого огня так, как входят в помещение, которое уже мысленно переставили по своему вкусу.

Её сопровождающие задержались у порога, морщась от запаха дыма и сырого камня. Двое мужчин Совета встали за её спиной. Вартиса среди них не было, но его присутствие чувствовалось всё равно — в их взглядах, в напряжении Дарена у двери, в том, как управляющий старался стать незаметнее.

— Леди Элиара, — Мирена склонила голову с идеальной мерой уважения. Ни слишком низко, ни слишком гордо. — Я так сожалела, узнав, что вы оказались здесь.

Марина выдержала паузу.

— В Доме первого огня?

— В таком положении.

Голос Мирены был мягким, почти ласковым. В нём не было открытой насмешки, и потому он был опаснее грубости.

— Моё положение сегодня лучше, чем вчера, — сказала Марина. — Вчера у меня был только холодный флигель. Сегодня есть дом, люди и работа.

— Работа, — повторила Мирена, будто пробовала слово на вкус. — Как неожиданно для княгини.

— Для ненужной особенно удобно. Никто не ждёт, что она будет сидеть красиво.

Одна из дам Мирены тихо втянула воздух. Дарен у двери опустил глаза, но Марина заметила, как у него дрогнул уголок рта.

Мирена улыбнулась чуть шире.

— Вы смелы. Совет говорил, что ваше состояние после вчерашнего собрания может быть… нестабильным.

— Совет вчера ошибся не впервые.

— Осторожнее, леди Элиара. Резкие слова редко помогают женщине в вашем положении.

— Зато молчание в моём положении уже показало себя плохо.

Мирена посмотрела на неё внимательнее.

В этом взгляде на мгновение исчезла нежность. Осталась оценка. Быстрая, холодная, деловая. Так смотрят не на соперницу даже, а на неожиданное препятствие, которое почему-то оказалось не там, где его оставили.

— Мне сказали, вы приняли под защиту ребёнка леди Сайры, — произнесла она.

В зале сразу стало тихо.

Марина не обернулась к боковой комнате. Не выдала ни взглядом, ни движением, где находится младенец.

— Ребёнок находится под защитой князя, — сказала она. — И под присмотром людей, которые не пытались унести его ночью.

Мирена чуть наклонила голову.

— Вы намекаете на Совет?

— Я отвечаю на ваш вопрос.

— Бедный мальчик. Сначала потерял мать, потом оказался в центре тревожных слухов. Ему нужен покой, тишина и достойное окружение.

— С этим я согласна.

— Тогда вы, конечно, понимаете, что Дом первого огня не место для наследника Вэллоров.

Тила в боковой двери едва заметно вздрогнула. Марина краем глаза заметила это, но не повернула головы.

— Почему?

Мирена будто ждала вопроса.

— Потому что здесь находятся посторонние. Женщины с улицы. Дети с неизвестными знаками. Слуги. Люди рынка. Любой может принести с собой страх, слухи, грязь, дурной умысел. Наследник должен быть в родовой колыбельной, под охраной, среди тех, кто понимает цену крови.

Лесса прижала своего ребёнка крепче. Нэра побледнела от злости. Грета усмехнулась так тихо, что услышала, кажется, только Марина.

— Цена крови, — повторила Марина. — Звучит красиво. Но сегодня ночью цену крови почему-то считали те, кто хотел вынести младенца до рассвета.

— Именно поэтому рядом с ним должна быть женщина, не запятнанная вчерашним скандалом.

Мирена произнесла это тихо, с сожалением. Как будто ей самой было неприятно говорить очевидное.

Марина вдруг поняла, что перед ней не просто будущая невеста, привезённая Советом как замена. Мирена была умнее. Она не собиралась кричать, требовать и ломать дверь. Она хотела сделать так, чтобы Марина сама выглядела неподходящей. Опальной. Упрямой. Нестабильной. Женщиной, которая от обиды на мужа вцепилась в чужого ребёнка и окружила его такими же отвергнутыми.

— Вы предлагаете себя? — спросила Марина.

Мирена мягко улыбнулась.

— Если князь и Совет сочтут нужным, я готова помочь дому Вэллоров. До окончательного решения о моём статусе я могу взять на себя заботу о мальчике. Это снимет лишнее напряжение.

— С кого?

— Простите?

— С кого снимет напряжение? С ребёнка? Или с Совета, которому неприятно, что он живёт в доме, куда нельзя войти и забрать его без объяснений?

Мирена сделала шаг ближе.

— Леди Элиара, я понимаю вашу боль. Вас отвергли. Это тяжело. Возможно, желание быть нужной заставляет вас хвататься за чужие беды. Но младенец старшей ветви — не способ доказать, что вы ещё чего-то стоите.

В зале кто-то резко выдохнул.

Марина почувствовала, как слова попали точно туда, куда были направлены. Не в неё одну — в тень Элиары, в её пять лет ожиданий, в пустые ужины, в холодный зал Совета, в фразу Кайрана: «Эта женщина больше не нужна моему дому».

Да, Мирена умела бить.

И била красиво.

Марина медленно подошла к столу, взяла лежавшую там чистую ткань, сложила её ровно и только потом ответила. Это движение помогло не сорваться. В этом доме нельзя было кричать каждый раз, когда кто-то приносит яд в белых перчатках. Иногда лучший ответ — порядок.

— Леди Мирена, — сказала она, — я действительно хочу быть нужной. В этом нет стыда. Стыдно делать вид, что живой человек ничего не стоит, пока его не признает Совет.

Улыбка Мирены стала тоньше.

— Какая трогательная мысль.

— И ещё. Я не держу наследника ради себя. Я удержала его от тех, кто хотел решить его судьбу без князя. Если вы пришли помогать — начните с кухни, запасов или окон второго этажа. Если пришли забирать ребёнка — дверь там.