— Конечно, конечно. Отправлю немедленно! — пообещал де Мариньи.

Уже через две минуты на почту пришёл файл с медицинскими документами.

Я открыл его и внимательно изучил. Диаграммы ауры, показатели энергетических потоков, состояние каналов. Профессор Дюпон был хорошим специалистом — его отчёт был подробным и профессиональным.

Первый освобождённый канал, если верить бумагам, функционировал стабильно. Деформация сохранялась, но поток энергии проходил нормально. Общий тонус ауры повысился на восемнадцать процентов. Паразитическое вытягивание маны снизилось примерно на пятнадцать процентов.

Хорошие результаты. Можно продолжать.

Я перезвонил маркизу:

— Николь действительно готова ко второму сеансу. Прилетайте в Рим, я найду подходящее место для операции.

— Благодарю вас, граф! Мы прилетим завтра утром, — пообещал де Мариньи.

Я допил свой кофе, вышел на улицу и набрал номер графа Бернарди. Пожалуй, он единственный, кто может мне помочь с операционной.

Бернарди, услышав о том, что я намерен провести второй сеанс для Николь, с радостью согласился предоставить помещение в своей клинике. Мы договорились о времени, и я с чувством выполненного долга отправился гулять.

Можно немного почувствовать себя обычным туристом. Сегодня погуляю по Риму, завтра проведу операцию Николь, а затем — домой, в Россию.

Италия, город Рим, клиника графа Бернарди

Де Мариньи прибыли на следующее утро, как и обещали. Всей семьёй. Они приехали к клинике на такси, и я уже ждал их на крыльце.

Я пожал руку Персивалю, поклонился Луизе и посмотрел на Николь, которая явно принарядилась для нашей встречи. На ней было изящное белое платье с кружевами, в котором она выглядела невероятно женственно.

Николь вообще выглядела гораздо лучше, чем на симпозиуме. В смысле — здоровее. Щёки порозовели, глаза блестели, в движениях появилась лёгкость. Первая операция явно пошла ей на пользу.

— Граф Серебров, рада снова вас видеть, — она сделала книксен.

— Взаимно, Николь. Как вы себя чувствуете?

— Намного лучше. Я даже смогла прикоснуться к нашей собаке голой рукой, и ей при этом не стало плохо, — девушка чуть смутилась. — Может, это звучит глупо, но…

— Нет-нет, я понимаю. Значит, мы с вами добились положительной динамики. Идёмте, — я указал на вход.

Клиника Бернарди оказалась красивым и современным заведением. Чистые белые коридоры, новейшее оборудование, вежливый персонал. Граф лично провёл нас в операционную.

— Всё готово. Если вам что-то понадобится — только скажите, — произнёс он.

— Благодарю, — ответил я.

Родители Николь остались в приёмной. Она легла на кушетку, как и в прошлый раз.

— Готовы? — спросил я.

— Готова, — выдохнула она.

Я положил руки ей на плечи и сосредоточился.

Узел в её ауре — всё ещё запутанный, всё ещё сложный. Но теперь один из семи каналов был свободен.

Осталось шесть.

Я призвал Пустоту и начал работу.

Второй канал оказался сложнее первого. Он располагался глубже, теснее вплетался в узел. Пришлось работать медленнее, осторожнее.

Николь застонала. Её пальцы впились в края кушетки.

— Терпите, — велел я.

— Можно взять вас за руку, граф? — тихо спросила она.

— Можно, — подумав, ответил я и образовал вокруг своих рук тонкий барьер из Пустоты.

Нельзя же допустить, чтобы Николь вытягивала из меня ману.

Девушка вцепилась мне в запястье и глубоко вздохнула. А я продолжил работу.

Пустота скользила между структурами ауры, миллиметр за миллиметром. Это было изнурительно. Каждое движение Пустоты требовало чудовищной концентрации. Я чувствовал, как утекают силы, как тяжелеет голова и начинает путаться сознание.

Слишком маленький ранг владения Пустотой. Вот в чём проблема. Я могу контролировать её, но недостаточно эффективно. Слишком много энергии уходит на сам контроль, слишком мало остаётся на работу.

Нужно развиваться. Нужно больше тренироваться. Иначе этот узел я буду распутывать годами.

Я осознал это как никогда ясно. Думаю, Рагнар будет доволен, ведь с этого дня я намерен усилить свои тренировки с Пустотой и как можно быстрее вырасти от Аколита к следующему рангу.

Наконец, второй канал освободился.

Я отступил от кушетки и едва не упал. Ноги подкосились, перед глазами поплыли чёрные круги. Я на ощупь отыскал стул и сел на него, едва не промахнувшись.

— Граф! Вы в порядке? — Николь приподнялась.

— Да… просто устал. Операция прошла успешно. Второй канал освобождён, — тяжело дыша, ответил я.

— Да, я чувствую… Как будто даже стало свободнее дышать! — маркиза широко улыбнулась.

— Неудивительно. Канал косвенно влиял на ваш дыхательный центр. Так что вам действительно будет легче дышать, — кивнул я и закрыл глаза.

Голова гудела, тело ломило. Такого истощения я не испытывал даже после первой операции.

Быстро развязать весь узел не получится. Слишком долго нужно восстанавливаться между сеансами — и мне, и Николь. Если каждая операция будет отнимать столько сил — полное исцеление займёт месяцы, если не годы.

Когда немного отдышался, я снова осмотрел ауру девушки.

Прогресс очевиден. Два канала из семи свободны. Поток энергии стал ровнее, сильнее. Паразитическое вытягивание маны снизилось ещё процентов на десять-пятнадцать.

До полного исцеления ещё далеко. Но направление верное.

Я присмотрелся к первому освобождённому каналу. Тому, который распутал ещё в Женеве. Передавленный участок начал восстанавливаться — но еле заметно. Стенки канала чуть утолщились, поток стал чуть стабильнее.

Но о полном восстановлении речи пока не шло.

Конечно, можно было бы значительно ускорить процесс. Вырезать деформированные участки и сшить каналы напрямую. Технически это возможно.

Но как тогда быть с отростком в глубине ауры? С той уникальной структурой, которая отвечает за особый дар Николь?

Отросток вплетён в узел, как нитка в клубок. Если начать резать и сшивать — он неминуемо окажется повреждён. А это означало бы потерю уникального дара, природа которого сейчас даже неизвестна.

С одной стороны, потерять то, о чём даже не знаешь — не слишком обидно. С другой — какое же сокровище может скрываться под этим узлом? Никто не знает.

Пока лучше оставить всё как есть. Распутать узел полностью, дать каналам восстановиться естественным путём. А потом уже экспериментировать с отростком — если понадобится.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я Николь.

Она прислушалась к ощущениям.

— Странно. Словно внутри что-то сдвинулось. Но… хорошо. Легче, чем раньше.

— Это нормально. Ваши каналы перестраиваются. Понадобится время, чтобы привыкнуть. Следующий сеанс мы проведём нескоро. Надо запастись терпением, потому что требуется более полное восстановление, чтобы продолжить, — заключил я.

— Как жаль, граф. Значит, мы нескоро увидимся вновь? — глядя мне в глаза, спросила Николь.

Да она же явно заигрывает со мной.

— Нескоро. Но обязательно увидимся, — ответил я.

Мы вышли в приёмную. Увидев нас, Персиваль вскочил с кресла.

— Как прошло? Всё в порядке?

— Операция прошла успешно. Второй канал освобождён. Николь чувствует себя хорошо, — ответил я.

Маркиза всхлипнула и обняла дочь. Осторожно, всего на пару секунд.

— От всего сердца благодарю вас, граф, — Персиваль пожал мне руку.

— Пока рано благодарить. Впереди ещё пять сеансов, не считая восстановительной работы. Лечение займёт много времени.

— Но вы продолжите?

— Конечно. Я обещал — и выполню обещание, — решительно ответил я.

— Когда будет следующий сеанс? — спросил маркиз.

— Трудно сказать. Николь нужно время на восстановление. Проходите обследование раз в две недели и присылайте результаты мне, позже мы определим дату. И я предлагаю провести следующий сеанс в Российской империи, в моей клинике в Новосибирске.

— В России? — маркиз удивлённо поднял брови.