— Князь Баум упоминал, что вы занимаетесь производством эликсиров. В частности, энергетических, — сказал Каттанео, отпивая вино.

— Так и есть, — кивнул я и вкратце пересказал историю нашего успеха от первых образцов до текущих продаж по всей империи.

Герцог задумчиво покрутил бокал в руках и произнёс:

— Энергетические эликсиры сейчас набирают популярность в Италии. Молодёжь готова платить за них хорошие деньги. Так что признаюсь — ваш продукт меня заинтересовал.

— Рад слышать, ваша светлость, — ответил я.

Подали основное блюдо — оссобуко по-милански. Телячья голень, тушённая в белом вине с овощами, на подушке из печёных овощей. Мясо было настолько нежным, что отделялось от кости при малейшем прикосновении.

— Что именно вы предлагаете? — спросил я, с наслаждением пробуя блюдо.

— Такое же партнёрство, как вы ведёте с князем Баумом. Вы поставляете основу «Бодреца», мои производства добавляют вкусы и разливают готовый продукт, моя сеть продаёт. И я готов взять на себя все расходы на лицензирование и таможню.

— Почему такая щедрость, ваша светлость? — слегка насторожился я.

Каттанео улыбнулся.

— Потому что я умею смотреть в будущее, граф. Вы — молодой, амбициозный, талантливый. Через десять лет ваше имя будет известно по всей Европе. Я предпочитаю заводить таких друзей заранее. Считайте это предложение моим вкладом в наши будущие отношения, если вам так будет проще.

— Приятно слышать, что вы такого высокого мнения обо мне. Раз так, то можем поручить нашим юристам обсудить детали трехстороннего контракта. Работать будем через князя Баума. Мирон Сергеевич мой партнер, и именно он порекомендовал вас, поэтому поставкой основы вам будет заниматься он. Надеюсь вы не против? — произнёс я.

— Разумеется, не против. Я и не планировал исключать князя из этой сделки. Договорились, пришлю проект соглашения в течение недели, — кивнул Лоренцо.

Мы пожали руки.

На десерт подали классический тирамису. И маленькие чашечки для эспрессо, наполненные ликёром амаретто.

— За успешное партнёрство, — герцог поднял чашку.

— За партнёрство, — кивнул я.

Мы перешли от обсуждения дел к обычной непринуждённой беседе, от которой я получил не меньше удовольствия, чем от изысканных блюд. Затем попрощались.

Из ресторана я вышел уже затемно.

Рим был прекрасен в ночном освещении — подсвеченные фонтаны, силуэты куполов на фоне звёздного неба, редкие прохожие на узких улочках.

Я достал телефон и набрал номер Баума.

— Юрий Дмитриевич! Поздновато для звонка, — голос князя, впрочем, звучал радостно.

— Прошу прощения, Мирон Сергеевич. Но у меня хорошие новости. Я только что поужинал с герцогом Каттанео.

— И как прошла встреча?

— Превосходно. Мы договорились о партнёрстве. Он намерен продавать «Бодрец» в Италии, — ответил я.

— Отличная новость! Я знал, что вы поладите. Кстати, раз уж вы позвонили — у меня тоже есть новости.

— Какие? — спросил я.

— Место под завод на Урале расчистили и уже начали рыть котлован! — торжественным тоном объявил Баум.

— Это замечательно, — я почувствовал, как на лице появляется улыбка.

— Материалы привезут на следующей неделе. Если всё пойдёт по плану, фундамент будет готов к осени. А следующей весной начнём возводить стены.

— Прекрасно, ваша светлость. Вы работаете быстро.

— Я работаю эффективно, — поправил Баум. — Заезжайте ко мне, когда будете в Петербурге. Обсудим детали.

— Обязательно. Спокойной ночи.

— И вам, граф, — ответил он.

Я убрал телефон и посмотрел на небо.

Завод на Урале, клиника в Петербурге, партнёрство с итальянским герцогом. Дела идут в гору.

Но Белозёров не сдастся так просто. И Чёрная каста никуда не делась.

Впереди ещё много работы.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Зал совещаний освещался единственной лампой над овальным столом.

Игнатий Сорокин стоял перед тремя фигурами, чьи лица скрывались под масками. Как и всегда, он чувствовал трепет в их присутствии.

— Докладывай, — велел Первый.

Игнатий поклонился и начал:

— Серебров снова усилился. На симпозиуме в Женеве он произвёл фурор. Завёл полезные знакомства среди европейских аристократов и целителей.

— Продолжай.

— Он начал лечение дочери маркиза де Мариньи. Той самой «проклятой француженки», от которой отказались все целители Европы. Первая операция прошла успешно.

— Как он это делает? — спросил Второй.

— Неизвестно. Он работал за закрытыми дверями. Но результат налицо, — ответил Сорокин.

В зале повисло молчание. Главы молча переглядывались, а Игнатий, как всегда, пытался понять, могут ли они читать мысли друг друга.

— Его способности растут… — констатировал Третий.

— … и это проблема, — закончил за него Первый.

— Согласен. Но у меня есть план, — кивнул Сорокин.

— Слушаем, — повелительно повёл рукой Второй.

— В Европе есть контакты, которые можно использовать. Барон Генрих фон Хаммерстайн, австрийский целитель. Серебров унизил его на симпозиуме, потом победил на дуэли, заставил публично извиняться. Хаммерстайн жаждет мести.

— И что ты предлагаешь?

— Завербовать его. Барон озлоблен и готов на многое, чтобы уничтожить Сереброва. К тому же он — признанный специалист в ауральной хирургии. Касте не помешает ещё один целитель за рубежом, — оскалился Игнатий.

Главы снова переглянулись. Они долго молчали, а потом Первый, наконец, произнёс:

— Это рискованно. Хаммерстайн — публичная фигура. Если его свяжут с нами…

— Он не будет знать, на кого работает. По крайней мере, поначалу. Мы представимся как группа единомышленников, недовольных русским выскочкой в европейской медицине. Такая риторика найдёт у него отклик, — пообещал Сорокин.

— А потом?

— Потом, когда он будет достаточно скомпрометирован, мы раскроем карты. К тому моменту у него не останется выбора.

— Неплохая идея… — произнёс Второй.

— Но что насчёт самого Сереброва? Хаммерстайн — инструмент, но не решение проблемы, — добавил Третий.

— Серебров силён в России. Атаковать его здесь — сложно и дорого. Я уже дважды провалился на этом, и мне стыдно, — Игнатий опустил голову в притворном сожалении.

Ему было плевать. Или, по крайней мере, он не испытывал стыда — только злость и неуёмную жажду мести.

— Не напоминай нам о своих неудачах. К чему ты ведёшь? — нетерпеливо спросил Первый.

— К тому, что мы сможем достать Сереброва в Европе. Он ещё вернётся туда — лечить де Мариньи, встречаться с партнёрами. В следующий раз мы ударим там, где он меньше всего ожидает, — ответил Игнатий.

Главы молчали, обдумывая услышанное.

— Хорошо, — кивнул Второй.

— Действуй, — добавил Первый.

— Свяжись с Хаммерстайном и подготовь почву. А сейчас свободен, — закончил Третий.

Сорокин поклонился и вышел из зала.

В коридоре он позволил себе улыбнуться.

Серебров даже не подозревает, какая буря надвигается.

Италия, город Рим

Звонок раздался утром, когда я только закончил завтракать.

Маркиз де Мариньи. Я ответил сразу.

— Граф Серебров! Рад слышать вас, — голос Персиваля звучал взволнованно.

— Взаимно, маркиз. Как дела у Николь?

— Именно об этом я и хотел поговорить! Её обследовали вчера в Париже, в клинике профессора Дюпона. Показатели ауры хорошие, гораздо лучше, чем до операции. Профессор считает, что можно провести второй сеанс. Что скажете? — спросил Персиваль.

Я задумался. С первой операции, в принципе, прошло достаточно времени. Николь молода и вполне могла успеть восстановиться.

— Я слышал, что вы сейчас в Риме? Мы готовы прилететь к вам. Николь очень хочет продолжить лечение, — продолжил маркиз.

— Для начала перешлите мне результаты обследования. Я должен сам убедиться, что уже можно продолжать, — ответил я.