В глазах генерала блеснули огоньки:

- …уже начнется осенняя распутица! Четыре дивизии не пройдут быстрым маршем по дорогам. Приказ фельдмаршала станет невыполним.

- И тогда вам просто придется взять Мершанц. Коли армия, волею Сеятеля, осталась при вас – не стоять же ей без дела.

- Верно, - кивнул Хофмайер. – Чертовски верно, как говорят любимые вами каталийцы. А у вас… с позволения спросить… есть основания думать, что курьер не доедет?

Кляйн пожал плечами:

- Откуда же мне знать! Все в руках божьих. Коль веруете в него, то понадейтесь на лучшее – и задержитесь в Лацени.

Затем коготь кайзера поблагодарил за угощение и встал из-за стола.

Генерал-лейтенант остановил его:

- Погодите. Вы не сказали своего мнения: что ждет нас в войне с болтунами?

- Будет жарко, - ответил Кляйн. – Однако, я полагаю…

Он непроизвольно коснулся кармана, в котором лежала записка со станции.

- …я полагаю, мы найдем путь к победе.

* * *

Следующим утром майор Кляйн наведался в привокзальную гостиницу. Фишмайстер с секретарем уже ждали его, собранные для путешествия. Йориксен был недоволен, как все деятельные люди в ситуации, когда их планы нарушаются.

- Сильной руки, Вольф. У нас проблема: поручик арестован. Без него не найти то место.

- Здравствуй, отец! Да, представляешь: только прибыли на станцию, вышли из вагона – а там жандармы. “Кто из вас поручик фон Дорт?” Он говорит: “Я, а в чем дело?” А сам весь побледнел и заикаться начал. “Вам было предписано оставаться в Хофштадте. Вы нарушили режим домашнего ареста”. Раз - его под белы рученьки и повели куда-то, а он кричит: “Это произвол! Вы не смеете! Боевого офицера!..” Да так жалобно, что все вокруг посочувствовали. Дамочки стали шептаться: “Бедненький, за что ж его... С виду совсем добрый... Куда его теперь? Неужели в арестантские роты?..” А я объяснил: “Если взяли, значит, за дело. Кого не надо, тех не берут”. Хотя сам тоже посочувствовал. Приятный он человек...

Отто болтал минут пять подряд и не сказал ровным счетом ничего полезного для собеседников. Вольф потрепал его по голове:

- Молодчина, хоть чему-то научился.

Йориксен сообразил:

- Так ты об этом знаешь? По твоей указке взяли поручика?

- По чьей же еще?

- Скажи на милость, как мы теперь найдем?..

- Все давно найдено, - подмигнул Вольф. – Ты написал мне с вопросом про этого фон Дорта, и я задумался: по какой же причине он обратился к фишмайстеру? Не связано ли это с его удивительной победой? Выехал на место, обыскал, обнаружил. Словом – выдвигаемся!

Вольф предпочел бы скакать верхом, но подстроился под старого друга. В темной карете особой службы они покинули Лацень и поехали на запад вдоль железнодорожных путей. Хотя все складывалось очень славно, Йориксен оставался раздражен – видимо тем, что его не предупредили. А Отто продолжал трепаться. О том, как подружился в пути с этим Дитрихом: он забавный и искренний, что на уме, то на языке. Все время мечтал, как станет полковником, а там и генералом... Исчерпав эту тему, Отто перешел к новостям столицы и живо, с шутками-прибаутками рассказал все, что уже печатали в газетах, причем не самых свежих.

Майор Кляйн не во всех отношениях гордился сыном. Отто был мал, когда Вольфа отправили служить в забытый богом Дунквальд. Несколько долгих лет мать сама воспитывала кроху и отчасти испортила, привив сострадательность, нелюбовь к муштре и грезы о чудесах из шёнбрунов. Но одним качеством Отто неизменно радовал отца: контролем за речью. Болтовня сына создавала обманчивый образ добродушного дурачка и никогда не содержала ничего секретного.

- Поручик так и не понял, кто ты? – уточнил Вольф.

- Обижаешь, отец!

Скоротав разговорами путь, они добрались до искомого полустанка с угольным складом и цистернами воды. Вольф приказал кучеру с охраной остаться у складов, а дальше повел спутников пешком. Обогнули холм, на лысой макушке которого уже не было ни солдат, ни орудий. Вошли в развалины деревни, добрались до амбара, наполовину врытого в склон холма. На всякий случай Вольф осмотрел остовы всех окрестных изб. Нет, никто не прятался, они были одни.

- Шёнбрун там, - майор указал на черный лаз среди развалин. – Отто, хочешь взглянуть?

- Проверяешь меня? – улыбнулся сын. – Нельзя смотреть на темный шёнбрун без специального прибора. Есть правило: вода воду чистит.

Он извлек из саквояжа стеклянную флягу с серебрянным напылением на одной стороне. Вода во фляге образовывала нечто вроде жидкого зеркала.

- Ступай, - позволил Фритьоф.

Сам он не спешил увидеть шёнбрун. Возможность поговорить наедине стоила дороже.

- Ко мне приходили с допросом, - сказал Йориксен, когда Отто исчез.

- Обер-фишмайстер Фламмель?

- Он тоже. Это не проблема. Фламмель не вполне осознает собственную силу, потому с ним было просто. Но потом явился Седой.

Майор присвистнул:

- И что же?

- Я прошел так близко к правде, как только возможно. Дважды пришлось заступить за край, один раз он заметил. Это было чертовски опасно. Зато я смог узнать о Дунквальде: там не нашли ни одного шёнбруна. Наш парень даже не докопал до воды.

- Я все-таки предпочту найти его, вернуть и допросить. Так оно надежнее.

- Согласен, но речь не только о нем. Седой заинтересовался мною. Скоро начнет интересоваться и тобой. Поручик фон Дорт был надежной легендой: я сказал, он – посредник между мной и клиентом, и в это Седой поверил. Зачем ты его арестовал?

Вольф улыбнулся:

- Затем, что я нашел тебе лучшего клиента. Здесь генерал Хофмайер. Он должен захватить воеводство Мершанц. Шёнбрун победы – именно то, что нужно.

Йориксен брюзгливо произнес:

- Не беги впереди паровоза! Мы еще не знаем, что это за шёнбрун. Один мелкий бой – не показатель. А в войне мы побеждаем и так.

- Разумеется, побеждаем, только мне этого мало. Война должна кончиться не какой-нибудь победой, а вполне определенной: армия Хофмайера должна достичь каталийских границ. Иначе его величество прийдет к ложным выводам о нашей боеспособности.

Из норы выбежал Отто, упал на колени и принялся блевать. Между спазмами он лепетал:

- Там... там лежит...

- Разлагающийся труп, - помог Вольф. – Я знаю. Этого человека твой добрый поручик фон Дорт застрелил пулей в затылок.

Отто утер губы.

- Что?..

- Ты овладел маскировкой, теперь учись видеть сквозь чужие маски. Поручик фон Дорт непредсказуем и опасен. Его образ щеночка слишком легко вводит в заблуждение. Это еще одна причина, почему его следовало арестовать.

- С ним можно было сотрудничать...

Вольф сказал с поучительной нотой:

- По глади озера плывет черепаха, а на ней лежит гадюка. Если гадюка укусит черепаху, то обе утонут. Если черепаха нырнет, змея утонет, но перед тем успеет укусить. Притча о сотрудничестве с такими людьми, как фон Дорт.

Йориксен спросил:

- Ты хочешь, чтобы я порыбачил для генерала Хофмайера?

- Генерал-лейтенанта. Разумеется, хочу. Он получит победу, мы получим его.

- Сколько времени в запасе?

- Хофмайер пробудет в Лацени две недели.

Йориксен демонстративно прочистил ухо.

- Сколько-сколько?

- Две недели, Фритьоф.

- Абсурд! Это – неизвестный темный шёнбрун! Изучать его – все равно, что со свечкой в руках искать монету на пороховом складе!

- Говорят, ты – великий рыбак. Неужели ошибаются?

- Не смей давить! Со мной – твой сын. Если поспешим, подорвемся оба.

- Значит, будь осторожен... И успей за две недели.

- Этому не бывать.

Коготь кайзера похлопал рыбака по плечу.

- Помнишь это: “Верю в тебя, каталиетц. Ты сможешь выкопать шёнбрун”. А теперь – я верю в тебя. Ты сможешь стать обер-фишмайстером.

Что-то промелькнуло в глазах Фритьофа. Кляйн усмехнулся:

- Думал, я не знаю, что такое – новый неизученный шёнбрун? Здесь не только наука, а и шанс для тебя лично. Редкостный шанс, из тех, что даются раз в жизни. Так не теряй времени, приступай!