- Штурмовой отряд? – Фельдмаршал повел бровью. – Сколько штыков планируется в нем?

- От двухсот до трехсот.

Генералы переглянулись. Курцлебен фыркнул:

- Чушь.

Коготь кайзера понимал, в чем дело. Дангарская пехота состоит из камней. Упрямые и стойкие, они хороши в поле, в линейном сражении. Но ночная тайная вылазка, подрыв стены, городской бой на незнакомых улицах – очень сложное дело. Тут нужны смекалка и инициатива, тактическое чутье и понимание цели. Поручить это камням – все равно, что пригласить корову на вальс! Может быть, найдутся отдельные толковые камни, способные на такое. Но триста человек – три полных роты умных камней – абсолютный нонсенс.

Хофмайер возразил:

- Герр фельдмаршал, я не планировал применять камней. Пошлю в дело кавалерию, она состоит исключительно из орлов.

- И звон подков по льду будет слышен за версту.

- Никак нет. Пойдут пешим порядком.

Генералы переглянулись. Бройенштофф издал смешок, Курцлебен закатил глаза, будто услышал бред умалишенного. Фельдмаршал дал комментарий:

- Кавалерию не применяют таким способом. Я убежден, что попытка кончится провалом и гибелью трех сотен дворян. Это недопустимо. Приказываю следовать моему плану. Немедленно, в течение двух дней, означенные четыре дивизии должны выдвинуться на помощь южной армии.

Хофмайер открыл было рот.

- Имеете возражения? – процедил фельдмаршал.

Генерал-лейтенант покраснел:

- Никак нет.

- Вот и славно.

Генерал-лейтенант перевел дух, набрался отваги и сказал:

- То есть, виноват… Позвольте уточнить. В течение двух дней? Как я попаду в расположение армии так быстро?

Тут он был прав: за два дня из Лацени в Мершанц доберется разве что выносливый курьер, загнав трех лошадей, - но никак не зрелый важный генерал. А ведь у Хофмайера еще и здесь, в Лацени имеются дела.

- Вы не поедете. Командир корпуса генерал-майор Вальбрехт, подчиненный вам, поведет дивизии на юг. Ему будет отправлен приказ в письменном виде.

Фельдмаршал передал Хофмайеру пакет:

- Ознакомьтесь и завизируйте.

Вольф Кляйн знал Хофмайера с начала кампании и усвоил три важных факта о нем. Во-первых, генерал-лейтенант действительно смыслил в военном деле. Во-вторых, его цели весьма удачно совпадали с целями Кляйна. И в-третьих: здесь, в Лацени, у Хофмайера имелась любовница.

Покинув ставку фельдмаршала, Кляйн поскакал в отделение особой службы, где раздал несколько указаний, получилодно сообщение с вокзала, а также доклад о произведенном аресте. Потом немного покружил по улицам, убедился, что за ним не следит никто, кроме тех, кому положено, и нагрянул к даме сердца генерал-лейтенанта. С нею Кляйн был знаком и не вызвал испуга своим появлением.

- Я должен увидеть Хофмайера с глазу на глаз. С вашего позволения, милая фрау, подожду его здесь.

Кляйн успел выпить две чашки чаю, когда появился генерал-лейтенант.

- Сильной руки, майор. Какими судьбами?

- Сильной руки, генерал-лейтенант. Не вижу признаков удивления на вашем лице. Очевидно, вы сами знаете ответ.

- Предполагаю, что исход совещания не обрадовал вас так же, как меня.

- Это ерунда. Хуже другое: он может расстроить его величество.

Хофмайер принял чашку из рук любимой и сел напротив Кляйна.

- Говорите, майор.

До сей поры Кляйн не откровенничал с генералом. Знал лишь, что они питают сходные амбиции: Хофмайер мечтает о звезде фельдмаршала, Кляйн – о нашивке с красным фениксом. Очевидно, для достижения этого требуется война. В мирное время чины не льются дождем, а капают по капле.

Но в точности взглядов генерала Кляйн не знал, потому зашел издалека:

- Как вы знаете, в Олландии действуют не менее сотни офицеров моей службы. Изо всех них именно меня кайзер удостоил приказа: посетить совещание в ставке и предоставить доклад. Поскольку именно я являюсь специалистом по делам Каталии, то смею предположить: в выборе выразилась определенная воля его величества. Император желает знать, какие препятствия мы встретим, если когда-либо вступим в войну с болтунами.

Хофмайер попросил любовницу:

- Оставь нас, будь добра.

Затем с мрачною усмешкой заговорил:

- Я скажу вам то, что сказал бы самому императору. В войне с Каталией мы не встретим ничего, кроме препятствий. Нарезные гаубицы будут меньшей из наших проблем. У болтунов – густая сеть железных дорог, полная свобода маневра, легкость снабжения в любой точке страны. У нас - ровно одна ветка Плютва-Мершанц, которую, не сомневайтесь, они уничтожат. О морских перевозках нельзя и мечтать: морем владеет Лаэрта. Мы будем снабжаться лошадьми и телегами! И то – только летом, пока дороги не раскиснут. Неважно, как много сил мы накопим – в бой пойдут лишь те, у кого будет порох и ядра.

- Дело настолько плохо?

- Далее. Каталийская конница вооружена карабинами, которые бьют вдвое дальше, чем фузеи нашей пехоты. Это значит: они смогут пускать нам кровь, вовсе не неся потерь. Каталийские пушки сейчас не сильно превосходят наши, но дайте срок! Нарезные стволы пойдут в массовое производство, вырастут новые снарядные заводы. Там, где сейчас стоят две гаубицы, появятся двести… Скажу кратко: война с Лаэртой станет самою тяжелой изо всех, какие мы когда-либо вели.

Очевидно, Кляйн ошибся в оценке мыслей генерала. Что ж, надо уметь признавать ошибки.

- Благодарю за пояснения, герр генерал-лейтенант. Верно ли я понимаю, что другие полководцы столь же негативно оценивают наши перспективы?

- Столь же?.. Нет, майор, намного хуже. И Курцлебен, и Бройенштофф, и сам фельдмаршал уверены: Каталия разобьет нас наголову. Именно эту мысль они стараются донести его величеству, описывая теперешние трудности. Следует читать между строк: если даже разобщенные олландцы со своими сабельками создают нам проблемы, то против Лаэрты с гаубицами не стоит и соваться. Нынешний приказ фельдмаршала ставит последнюю точку в данном вопросе. Лишившись половины армии, я не захвачу Мершанцкое воеводство. А без него путь в Каталию закрыт.

Кляйн улыбнулся:

- Значит, все вышло, как вы и хотели.

- Виноват?.. Как я хотел?

- Ну, вы же считаете, что воевать с Каталией нельзя. Теперь войны не будет. Слава богу.

- Я так считаю?.. – Хофмайер приподнял бровь. – Я сказал лишь то, что будет тяжело. Но не говорил, что война не нужна. Я уверен: она необходима.

- Вот как?

- Техническое могущество Каталии растет с каждым годом. Сейчас они опережают, однако мы еще можем победить. Волчья стая одолеет одного льва, хотя и с потерями. Но лет через десять это будет битва льва против стаи тараканов! Нужно атаковать сейчас, пока имеются шансы.

Кляйн мысленно пожал себе руку: «Молодец, Вольф, разбираешься в людях!»

- Смею доложить, герр Хофмайер, что полностью разделяю ваши мысли.

- Отрадно слышать, но это вряд ли меняет что-либо. Приказ уже отдан, мою армию сократили вдвое.

- Ну, божьи пути неисповедимы… Скажите: как долго вы пробудете в Лацени?

- Административных дел хватит на неделю. Есть и личные… - генерал глянул в сторону спальни. – Полагал пробыть тут десять дней и вернуться на фронт через двадцать.

- А не найдется ли у вас дел, например, на пятнадцать дней, с тем, чтобы на фронт вернуться через двадцать пять?

Хофмайер озадачился:

- К чему вы ведете?

- Пути господа неисповедимы, как я и сказал…Сейчас из Лацени на фронт мчится курьер с приказом для половины вашей армии: выступить на юг. Но что произойдет, если по какой-либо причине он не доберется до места?

- Это по какой же?

- Мало ли… Собьется с дороги, попадет в лапы бандитов. Просто потеряет пакет, а затем уйдет в самоволку, чтобы не отвечать… Я понятия не имею, что может случиться. Но если вдруг курьер не доедет – вся ваша армия полным составом останется у Мершанца. Через три с лишним недели вы сами прибудете в расположение и увидите досадную ошибку, но…