Он осторожно тронул ее рассыпавшиеся по плечам волосы, наклонился и поцеловал в шею.

— Успокойся. Оранжевый уровень — это тоже серьезно... а завтра утром установим красный... Лучше ответь на один вопрос.

— Только на один?

— Начнем с малого. Ты замужем?

Она уколола его косым взглядом и чуть помедлила с ответом.

— И да и нет. Больше не спрашивай меня об этом. Пожалуйста.

— Не буду, — озадаченно произнес Вит. Он никак не мог взять в толк, как это возможно: быть замужем и одновременно нет. Впрочем, от Йолы можно ожидать и не такого, это он уже понял.

— А могу ли я спросить, — осторожно продолжил он, — чем ты занимаешься в этой жизни? Консультант Приземелья — понятие расплывчатое.

— В этой?.. — Он не видел ее глаз, однако почти физически ощутил полный иронии взгляд. — У меня жизнь одна. И в ней я физик.

— Вот как! — удивился он. — Так мы, оказывается, коллеги... Преподаешь? Где?

— Я физик по образованию и специальности.

— О-о-о!.. Наверное, работаешь в какой-нибудь фирме? А фирма, должно быть, работает на Внеземелье... Угадал?

Философски выгнув бровь, Йола попыталась внести хоть какую-то ясность:

— Трудно сказать, на кого мы работаем...

Попытка не удалась, туман стал только гуще. Чувствуя недоуменный взгляд, Йола добавила:

— Извини, я и сама не знаю всего.

— Что ж, такое тоже бывает... А как называется фирма?

— «Страх божий».

— Забавно, — обронил Вит. — Ты серьезно или это аллегория?

— Пусть будет аллегория. Хотя по сути так оно и есть.

Она вдруг приподнялась и села, спустив ноги на пол. А затем встала и подошла к распахнутому в ночь оконному проему.

Вит любовался ею. Она молча смотрела через залив и была очень... нет, просто невероятно красива. Волны темных волос струились по обнаженным плечам, а тлеющий на столике ночник бросал слабые алые блики, подчеркивая каждый изгиб ее совершенного тела. Волшебное зрелище. Особенно на фоне звездного неба и живущего ночной жизнью океана.

Силуэты портальных кранов и портовых сооружений просматривались довольно четко, украшенные гирляндами оранжевых огоньков и подсвеченные ртутно-белым сиянием фейержекторов, а через темную гладь воды протянулись зыбко сияющие дорожки разноцветных отражений. Посреди залива навстречу друг другу шли два ярко освещенных судна... Невозможно было поверить в то, что в эту минуту где-то там толпы озверевших от безнаказанности погромщиков разносят в пыль ими же возведенный город...

«Этот падре точно что-то напутал, — подумал Вит. — Нагнал страху на женщину...»

Видимо, Йола подумала о том же, потому что вдруг резко отвернулась от окна и взобралась обратно на ложе, прижавшись к Виту всем телом. Словно искала защиты...

— У нас с тобой правда все хорошо? — неожиданно спросила она.

— Правда. Почти по древнекитайскому принципу: бриллиантовая лодка любви в небесном озере наслаждений... Как тебе такое сравнение?

— Принимается. Только с одной поправкой: лодка нашей любви балансирует на макушке дракона. Если честно, меня такое наслаждение почему-то пугает. А тебя? Нет?

— Чувствую, вопрос с подтекстом, — хмыкнул Вит. — Даже не знаю, как на него ответить.

— На вопрос... или на подтекст?

— На подтекст. Он для меня слишком темен.

— Ладно, милый... — она поцеловала его в лоб. — Не думай об этом.

— А о чем же я должен думать на кончике носа озерной рептилии?

— Вообще ни о чем.

— Йола... ты придумала мне страшное наказание.

— Нет, запретить тебе думать я, конечно, не могу. Но, боюсь, тогда твои мозговые извилины запутаются окончательно...

Вит рывком приподнялся и опустил ноги на коврик.

— Ты что-то знаешь о состоянии моих извилин? — напряженно спросил он.

— О, милый, если бы!..

«Да что это я, — подумал Вит. — Излишняя подозрительность никого не украшает, а уж меня тем более, по крайней мере в ее глазах... Просто Йола внимательно ознакомилась с проклятым резюме, где слетевший с катушек ГАВК впрямую усомнился в моей адекватности, только-то и всего... Как консультант Приземелья она обязана была это сделать.»

Йола тоже приподнялась и, приблизившись вплотную, обняла его сзади за плечи.

— Вит! — позвала она.

— Что?

— Теперь твоя очередь рассказывать о себе.

— Что ты хочешь знать?

— Все. Но для начала... Где находится твое «родовое гнездо»? Твой отчий дом, наверное, далеко отсюда?

Вит накрыл обвивавшие шею руки своей ладонью.

— Понятие «родовое гнездо», — сказал он, — почему-то всегда ассоциируется у меня с понятием «родовые муки».

— Не вижу в том ничего плохого, — проворковала Йола. — Так где ты родился?

— На Европе.

— Я понимаю... в Европе... А где именно?

— Не «в», а именно «на», чтоб меня черти взяли!.. На Европе находится самый крупный роддом в системе Юпитера.

— О-о!.. Так значит, Европа-луна... Может быть, я ошибаюсь, но отчего-то чувствуется скрытая неприязнь к родному роддому...

— Извини, — Вит легонько сжал пальцы вокруг ее запястья. — Конечно, роддом тут не при чем. Просто мое появление на свет стоило жизни моей несчастной матери. А мой первый вдох совпал с ее последним выдохом...

— Дитя-эстафета... — едва слышно прошептала Йола. — Это ты меня извини... я же не знала.

Вит вдруг резко повернулся и повалил ее обратно на ложе.

— Довольно расспросов, — сказал он. — После того, как мы выяснили наши семейные обстоятельства, может быть, перейдем к делу?

— Может быть. Но не забывай, что для дел у нас есть еще завтра...

— И не только завтра, но и послезавтра... и после послезавтра... И вообще, если верить часам, то «завтра» уже наступило.

— А ты этому и рад.

— Конечно. Теперь не отвертишься, обещания надо выполнять...

— Так я и не возражаю. К тому же, всегда держу свое слово.

...И где-то глубинно-высоко, объемно, громоздко, сразу всеми своими метагалактиками дрогнула и чуть повернулась, чтобы по-матерински взглянуть на влюбленных, великая в неисчерпаемом звездном блеске вечноживущая Вселенная...

Он поймал губами упругий сосок. Провел по нему щекой, обласкал ресницами... и тихо-тихо произнес:

Взгляни, вот женщины прекрасной

Обворожительная грудь,

Но и орла не могут взоры

Сквозь эти жаркие затворы

Пройти — и в сердце заглянуть...

— О, силы небесные! — проворковала Йола и притворно закатила глаза. — Ты же знаешь, Бенедиктова я совсем не жалую.

Это было как неожиданный подзатыльник. Вит порывисто сел.

— Ты и вправду убеждена, что я знаю твои личные предпочтения настолько подробно?

Подозрения в том, что любимая женщина откуда-то знает о его пораженной амнезией личности куда больше, чем кажется, переросли практически в уверенность.

На несколько мгновений Йола замерла, сдерживая дыхание. Медленно спустила ноги на пол, прижалась бедром к бедру. И вдруг в каком-то неистовом порыве обхватила его голову, прижала к груди, погладила по волосам, как ребенка... и молча заплакала. Он чувствовал это, хотя она не позволяла ему смотреть на свое лицо.

— Знаешь, но не помнишь, — наконец, выговорила она, явно стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пока не помнишь. Но я вижу, как твоя память прогрессирует...

Вит мягко освободился из ее объятий. Йола не возражала, только отвернулась, чтобы он не видел ее слез.

— Ну так помоги мне вспомнить... — сказал он.

— Конечно, — ответила она, вытирая уголки глаз согнутым указательным пальцем. — Я попробую. Если это вообще в человеческих силах...

— Так ты, оказывается, не только физик, но и психотерапевт? Или психиатр? Как правильно?

— Не знаю. Скорее всего ни то, ни другое. Можешь считать это моим хобби.

— Возвращение утерянной памяти несчастным амнезоидам — твое хобби?.. Ладно, как скажешь. Что я должен делать?

— Ничего особенного, просто отвернись.

— Ну уж нет! Ни за что на свете, — заявил Вит, демонстративно уставившись на ее грудь.