Один из призрачных силуэтов направился прямо ко мне — невысокая фигура, напоминающая одного из младшекурсников. Я инстинктивно отступила, но он не замедлил шага и… прошел сквозь меня. Ощущение было странным — словно через мое тело пронеслось холодное дуновение ветра, оставив после себя легкое покалывание и ощущение пустоты.

— Я на теневой стороне, — прошептала я, осознавая происходящее с пугающей ясностью. — Я вижу академию изнутри… из теней.

Это было одновременно жутко и завораживающе. Я шла по знакомым коридорам, но никто меня не видел. Люди проходили мимо и сквозь меня, увлеченные своими делами в обычном мире, не подозревая о моем существовании здесь, в теневой реальности. Как привидение, блуждающее по местам, которые когда-то знало.

Я попыталась коснуться стены — рука прошла сквозь нее, встретив лишь легкое сопротивление, словно я пыталась продавить густой туман. Тени вокруг отзывались на мои движения, колеблясь и переплетаясь, словно любопытные кошки, трущиеся о ноги хозяина.

И тут меня пронзила мысль. Яркая, как молния, как внезапное озарение: Радон! Если я могу видеть весь реальный мир с теневой стороны, то я могу добраться до него! Могу предупредить об опасности!

Сердце заколотилось от внезапной надежды, от возможности не только спастись, но и спасти его. Не дожидаясь, пока сомнения затуманят решимость, я бросилась бежать по знакомым коридорам. В этот раз мой бег был не беспорядочным бегством от опасности, а целенаправленным движением к цели.

Я проходила сквозь стены там, где обычно приходилось их обходить, пересекала комнаты по диагонали, не обращая внимания на призрачные фигуры, которые с выражением легкого недоумения оборачивались, когда я проносилась сквозь них. В этом странном мире теней обычные преграды не имели значения, и я преодолела расстояние, на которое в обычном мире ушли бы десятки минут, за считанные мгновения.

И вот я перед его дверью… точнее, перед её призрачным силуэтом. Дверь в комнату Радона. В комнату любимого, который, как я думала, предал меня, но на самом деле пожертвовал нашей любовью ради моей жизни.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Я набрала в грудь воздуха, словно собираясь нырнуть в глубокую воду, и шагнула сквозь дверь, ощутив легкое покалывание по всему телу.

Радон был там.

Он сидел за столом, склонившись над книгами и свитками, окруженный пергаментами и старинными фолиантами. В тусклом свете свечей его лицо казалось высеченным из мрамора — осунувшимся, измученным, с глубокими тенями под глазами. Было очевидно, что он не спал несколько дней.

И все же… несмотря на усталость, на изможденность, которая читалась в каждой линии его тела, в его глазах горело то же упрямство, та же решимость, которую я всегда любила в нем. Мой дракон!

Мое сердце защемило от осознания его поступка, жертвы. Волна нежности и любви, смешанная с острым чувством вины, захлестнула меня, вызвав слезы, которые невозможно было сдержать.

— Радон! — позвала я, забыв в порыве чувств, что он не может меня слышать. Мой голос прозвучал странно в этом пограничном измерении — глухо, словно сквозь слой ваты.

Он даже не пошевелился, продолжая изучать какой-то древний фолиант и делая пометки на отдельном листе. Его брови были нахмурены, между ними залегла глубокая складка, свидетельствующая о крайней сосредоточенности. Я видела, как его губы беззвучно шевелятся, повторяя то, что он читал, как он время от времени проводит рукой по волосам в знакомом жесте усталости и напряжения.

Я шагнула ближе, чувствуя, как разрывается сердце от невозможности прикоснуться к нему, сказать, что я здесь, что я всё ещё люблю его.

Как предупредить его? Как дать ему понять, что он в опасности?

Я огляделась по сторонам, пытаясь найти способ установить контакт. Тени в его комнате двигались странно — они словно тянулись ко мне, пытаясь помочь, словно отзываясь на моё отчаяние. Одна из них, тонкая и гибкая, скользнула к столу и обвилась вокруг пера, лежавшего рядом с чернильницей.

Поняв ее намерения, я сосредоточилась на тени. Если я могла управлять тенями в реальном мире, может быть, здесь, на теневой стороне, моя связь с ними еще сильнее? Может быть, я могу не просто общаться с ними, но и использовать их как мост между мирами?

Я протянула руку к тени и мысленно приказала ей поднять перо. К моему изумлению, перо действительно дрогнуло и медленно, неуверенно поднялось над столом, словно подхваченное невидимым ветром. Радон, заметив движение боковым зрением, замер, и его рука инстинктивно потянулась к кинжалу, лежавшему рядом с книгой.

Его глаза сузились, сканируя комнату в поисках источника движения. Я видела, как напряглись мышцы его шеи, как чуть приподнялись плечи — готовый к бою воин, даже сидящий за столом с книгами.

Я направила тень к чистому листу бумаги и заставила её обмакнуть перо в чернильницу. Рука дрожала от напряжения, от усилий контролировать тень на таком расстоянии, но я смогла вывести на бумаге неровные, но читаемые слова:

«Радон, ты в опасности».

Его глаза расширились, он вскочил на ноги с такой силой, что стул за его спиной опрокинулся и с грохотом упал на пол. Он оглядывался по сторонам, и я видела, как его рука сжимается в кулак, готовая нанести удар невидимому противнику.

— Кто здесь? — в его голосе звучал не страх, готовность к бою, вызов. Мой храбрый, непокорный Радон. — Покажись!

Я снова направила тень к перу, чувствуя, как истощаются мои силы от такого непривычного использования магии:

«К утру ректор может тебя убить».

Радон на мгновение застыл, затем его лицо изменилось — стало сосредоточенным, жёстким, решительным. Черты заострились, а в глазах мелькнул опасный огонёк, который я уже однажды видела — во время его дуэли с Ван Хейденом.

— Меллина? — тихо спросил он, и в этом единственном слове было столько надежды, столько тоски, что у меня снова защемило сердце. — Это ты?

Моя душа затрепетала от радости. Он догадался! Несмотря на все преграды, на разделяющие нас измерения, он почувствовал меня!

«Да», — написала я дрожащей рукой, чувствуя, как по щекам текут слезы — слезы облегчения, радости, надежды.

— Я изучал твой дар, — быстро заговорил он, глядя на перо, скользящее по бумаге, словно пытаясь через него увидеть меня. — Я искал во всех библиотеках, до которых смог добраться. Ты в тенях? В теневом измерении?

Его голос звучал странно — приглушённо, словно доносился издалека, но каждое слово было для меня как глоток воды в пустыне. Я впитывала его голос, его образ, запоминая каждую черточку его лица, каждую интонацию, словно это могло быть наше последнее общение.

«Да. Драгонхарт заманил меня в Зал Теней», — написала я, чувствуя, как тени вокруг меня беспокойно колышутся, отзываясь на мое эмоциональное состояние. «Он хочет заставить меня выйти за него замуж. Сказал, что убьёт тебя, если я не соглашусь».

Лицо Радона потемнело от ярости. Его глаза на мгновение изменились — зрачки сузились и стали вертикальными, как у дракона, выдавая его истинную сущность. Он ударил кулаком по столу с такой силой, что чернильница подпрыгнула, забрызгав страницы книги чёрными каплями.

Его взгляд стал острым, решительным, пронзительным, словно он мог видеть меня сквозь пелену измерений.

— Не соглашайся, Меллина. Слышишь? Что бы он ни говорил, не соглашайся. У меня есть план. Я уже собрал достаточно информации, чтобы…

Внезапно я почувствовала странное тянущее ощущение в глубине живота, словно кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к моему телу. Тени вокруг меня заколыхались, но не дружелюбно, а угрожающе. Они обвились вокруг моих рук, ног, талии и потянули меня прочь от Радона. Словно невидимые руки схватили меня и теперь тащили назад, к источнику их силы, к Драгонхарту.

— Что происходит? — закричала я, но Радон, конечно, не мог меня услышать, он видел только перо, которое теперь дрожало в моей руке.