— Мам, я тебя не слышу! — Я помахала рукой перед камерой, изображая помехи. — Перезвоню завтра!

— Хотя бы фото пришли! Слышишь?! И не вздумай предохраняться — я внуков хочу!

— С Новым годом, мам, целую! — Я ткнула в красную кнопку и выдохнула. Руки дрожали.

Где-то на столе зажужжал телефон. Не мой. Свой я держала в руке. Я обернулась, на столе вибрировал смартфон в строгом чёрном чехле. Дима забыл телефон.

Сначала я не хотела брать чужое, но взгляд зацепился за экран. «Охрана офис». В новогоднюю ночь? Охрана просто так не станет названивать директору в час ночи первого января. Вдруг что-то случилось?

Я взяла его телефон. Что мне делать? Идти наверх? К мужчине, который только что разделся передо мной и пошёл переодеваться?

«Это нормально, — сказала я себе. — Просто отдам телефон и уйду. Ничего такого»

«Ага. Конечно, — тут же съехидничал внутренний голос, — ничего такого, и именно поэтому у тебя колени дрожат!»

Сделав глубокий вдох-выдох, я направилась к лестнице. Поднялась. Здесь было темно, только из-под одной двери в конце коридора пробивалась тонкая полоска.

— Дмитрий? — позвала я негромко. — Тебе звонят.

Никто не ответил. Я осторожно толкнула дверь и заглянула внутрь. Просторная спальня: широкая кровать, приглушённый свет ночника, но самого хозяина дома нигде не было.

— Дима? — позвала я чуть громче, делая шаг в комнату.

Наверное, забыл выключить свет. Я шагнула к тумбочке, чтобы щёлкнуть выключателем, и в этот момент где-то справа открылась дверь. Я машинально повернулась и нажала на кнопку ночника. Комната погрузилась в темноту.

В эту самую секунду что-то большое и горячее врезалось в меня, и я вскрикнула. Чужие руки схватили меня за плечи, чтобы мы оба не упали. Телефон выскользнул из пальцев и глухо ударился о ковёр.

— Аня? — его голос раздался прямо над ухом, хриплый от неожиданности.

— Дима?

Мы стояли в кромешной темноте, вцепившись друг в друга. Я чувствовала под ладонями его влажную голую кожу. Пахло чем-то хвойным и свежим. Он только что из душа, в одном полотенце, а я держусь за его голые плечи.

— Я… — мой голос сорвался. — Телефон… Охрана звонила… Я думала…

— Стой, — он не отпускал меня, и я чувствовала, как его дыхание касается моего лба. — Не двигайся.

Я замерла, сердце колотилось как бешеное, и я не была уверена, что это от испуга. В темноте все ощущения обострились: его пальцы на моих плечах, тепло его тела в нескольких сантиметрах от моего, его дыхание — чуть сбитое, частое.

— Автоматический обзвон, — его голос звучал хрипло, и явно не из-за охраны. — В полночь система отправляет отчёт. Если не отвечаю — перезванивают. Ничего срочного.

— А, — выдохнула я. — Я думала, что-то случилось…

— Ничего не случилось, но…

В его голосе было что-то такое, от чего у меня подкосились колени.

— Что «но»?

Он не ответил. Просто наклонился — я почувствовала это по движению воздуха, — и его губы нашли в темноте мои.

Это был не тот осторожный поцелуй, который мог бы случиться внизу под бой курантов. Этот был другим: жадным, требовательным. Руки Димы скользнули с моих плеч на талию, притянули ближе, и я почувствовала сквозь тонкую ткань блузки, какой он горячий. Весь, везде.

Мои пальцы сами нашли его плечи, и я вцепилась в них, потому что колени перестали держать.

Его губы спустились ниже: на подбородок, на шею, на то место за ухом, о существовании которого я почти забыла. По телу прошла волна мурашек, я тихо выдохнула что-то невнятное.

И тут он подхватил меня на руки, и я инстинктивно дёрнулась.

— Подожди, — вырвалось у меня. — Не надо, я тяжёлая…

В темноте я не видела его лица, но чувствовала, как напряглись его руки.

— Аня, — его голос был хриплым и низким. — Ты сейчас серьёзно?

— Я просто… — запнулась, чувствуя, как горят щёки. — Не хочу, чтобы ты надорвался.

Он молчал секунду, а потом рассмеялся, куда-то мне в волосы.

— Аня, — он остановился и наклонился к моему уху. — Ты идеальная, вся, целиком. И если ты сейчас скажешь ещё хоть слово про свой вес, я буду доказывать тебе обратное всю ночь.

— Это угроза? — У меня перехватило дыхание.

— Это обещание.

Он донёс меня до кровати и осторожно опустил на покрывало, навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы.

— Я хочу тебя, — сказал он тихо, и от этих простых слов у меня всё сжалось внутри. — Тебя, а не кого-то другого. Такую, какая ты есть. Ясно?

— Ясно, — сглотнула я.

— Вот и хорошо.

И он снова поцеловал меня, так, что я забыла обо всём: о своих комплексах, о весе, о том, что ещё пять минут назад считала это безумием.

Дмитрий нашел пуговицы на моей блузке и неторопливо, давая мне время передумать, принялся из расстегивать. Я не передумала. Наоборот — сама потянулась к его полотенцу, и оно наконец упало.

Ладони Димы скользили по моей коже так, будто он запоминал каждый изгиб. Никто и никогда не касался меня с таким голодом и нежностью одновременно, будто я была чем-то драгоценным.

— Господи, Аня, — прошептал он, и в темноте это прозвучало как молитва. — Как же ты хороша.

Я хотела по привычке возразить, но его губы уже спускались ниже, туда, где никто не целовал меня очень давно, и все слова растворились в тихом стоне.

В эту ночь он сдержал своё обещание. Доказывал раз за разом, снова и снова, пока я не поверила.

А где-то на полу продолжал вибрировать забытый телефон. Но нам обоим было всё равно.

Первая мысль была простой: где я? Вторая, удивлённой: почему так тепло? Третья уже подозрительной: что это за тяжёлое у меня на животе?

Я открыла глаза и уставилась на незнакомый потолок. А потом память услужливо подбросила картинки из вчерашней ночи, и я едва не подавилась воздухом.

Что я наделала? Переспала с директором. На первом же… Это вообще считается свиданием?

А еще перед этим звонила мама… О боже, мама! Она уже наверняка обзвонила всех родственников до третьего колена и сообщила, что Анечка наконец-то нашла мужика. К вечеру об этом будет знать вся семья.

Я осторожно попыталась выскользнуть из-под руки Димы. Может, если тихонько встать, одеться и спуститься, можно будет притвориться, что ничего не было. Или хотя бы собраться с мыслями, прежде чем посмотреть ему в глаза.

Рука на моей талии сжалась крепче.

— Даже не думай, — пробормотал хриплый со сна голос прямо мне в затылок.

— Я просто… — начала я.

— Сбежать хотела?

— Нет! В смысле… В туалет.

— Врёшь.

Он приподнялся на локте, и я почувствовала, как его губы коснулись моего плеча. Потом шеи. Потом того самого места за ухом.

— Нет, не сейчас.

Я извернулась, натягивая одеяло до подбородка, наконец посмотрела на него, и у меня перехватило дыхание.

Он выглядел… счастливым. Растрёпанные волосы, щетина за ночь стала гуще, а в глазах никакого холодного серого льда, который я привыкла видеть в офисе. Только тепло, мягкость и какое-то мальчишеское довольство. Он смотрел на меня так, будто я была лучшим подарком под ёлкой.

— Доброе утро, — сказал он, и улыбка тронула уголки его губ.

— Доброе, — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Ты красивая.

— Я растрёпанная и без макияжа.

— Именно. — Он протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. — Красивая.

Я не знала, куда деваться. Одно дело вчера, в темноте, когда адреналин сделал своё дело, и совсем другое сейчас, при свете дня.

— Дима, — я собралась с духом, — нам надо поговорить. Если это была просто… — я запнулась, не в силах произнести слово «интрижка». — Если это было разовое — скажи сразу. Я пойму.

Он молчал так долго, что у меня внутри всё оборвалось. Ну вот и ответ. Для него это была просто ночь, а я, как дура, развела романтику…

— Аня, — он сел на кровати и посмотрел на меня серьёзно. — Помнишь, ты спрашивала, какое желание я загадал под бой курантов?