По толпе пронёсся шёпот.

— …Видимо, — она понизила голос, но так, чтобы слышали все, — у Анны Витальевны наметился стремительный карьерный рост. — Её взгляд медленно скользнул по мне. — Причём не столько вверх, сколько… вширь.

Послышались смешки, не громкие, но отчетливые. Я же спокойно сняла руку начальницы со своего плеча.

— Ирина Павловна, если у вас всё — я пойду работать. Отработка сама себя не отработает.

— Какая деловая. — Она усмехнулась и снова обратилась к толпе. — Учитесь, коллеги. Вот что значит хватка. В современных условиях, — протянула она, — конкурентные преимущества бывают разными. У Анны Витальевны, например, они сразу бросаются в глаза.

— Согласна, — кивнула я, едва сдерживаясь. — У каждого свои инструменты. Если есть вопросы к моей работе — жду их в письменном виде.

И, не дожидаясь ее ответа, отправилась к своему рабочему столу. Но не дошла, замерев на полпути.

В дверях офиса стоял Зимин. Руки в карманах, взгляд холодный, неподвижный. Он смотрел мне за спину, туда, где Ирина Павловна продолжала выступление, не замечая нового зрителя.

— …Вот так и работаем, коллеги, — донёсся её голос. — Пока одни корпят над отчётами, другие… — многозначительная пауза, — …находят более короткие пути к успеху.

А вот другие директора заметили, начали переглядываться, бледнеть, отступать, а Ирина Павловна всё не унималась:

— Хотя, может, я и не права. Может, это новый тренд такой — горизонтальный карьерный рост. Через горизонтальное положение… — Она засмеялась собственной шутке.

Больше не смеялся никто.

— Что? — она наконец заметила странную тишину, обернулась и увидела Зимина. Улыбка сползла с её лица, как маска. — Дмитрий Андреевич… — она сглотнула. — Я не… Мы тут просто…

— Продолжайте, Ирина Павловна. — Он шагнул вперёд, и толпа расступилась перед ним, как море перед Моисеем. — Вы так интересно рассказывали про горизонтальное положение. Я весь внимание. Кажется, — он говорил негромко, но его голос разносился по всему этажу, — вчера я ясно дал понять: любое обсуждение моей личной жизни — это основание для увольнения. Или у вас проблемы со слухом, Ирина Павловна?

Так вот почему в чате не было видео. Вот почему все смотрели на меня так странно — не с насмешкой, а с опаской.

— Нет, но я…

— Вы при всём офисе унизили сотрудницу и распустили слухи о её личной жизни. — Он сделал паузу. — Омоейличной жизни.

Ирина Павловна открыла рот, но не издала ни звука.

— Анна Витальевна, — Зимин перевёл взгляд на меня. — Я правильно услышал, что вы написали заявление на увольнение?

— Да, — мой голос прозвучал тише, чем обычно, но не дрогнул.

— Возьмите его и идёмте ко мне в кабинет. А вы, — он снова посмотрел на Ирину Павловну, — зайдёте ко мне после праздников. Обсудим ваше будущее в компании.

Он развернулся и пошёл к лифту. А я в звенящей тишине услышала чей-то восхищённый шёпот:

— Вот это да… Он реально за неё впрягся…

И уже когда Зимин скрылся за углом, донеслось едва слышное — я еле разобрала:

— Из-за видео вчера всем разнос устроил, а сегодня сам пришёл защищать. Точно любовники.

Приёмная генерального была пуста — секретарь Лена еще неделю назад взяла отгул на этот день.

Кабинет был просторным и строгим: тёмная мебель, огромные окна с видом на заснеженный город. + Зимин сидел за столом, а мне кивнул на кресло напротив.

— Садитесь.

Я села, сжимая в руках помятое заявление — Ирина Павловна постаралась. Телефон в кармане завибрировал. Я мельком глянула на экран — там светилось сообщение от Маши: «Если понадобится свидетель, то я готова подтвердить всё, что Ирина сейчас устроила. Держись!»

Я убрала телефон в карман.

Несколько секунд Дмитрий Андреевич просто смотрел на меня. Вот только от этого его взгляда у меня пересохло в горле. Сердце сделало неловкий скачок, будто я снова стояла перед ним слишком близко.

— Давайте сюда, — протянул он руку, и я отдала заявление. Он пробежал глазами по строчкам, потом аккуратно отложил лист в сторону. — Не подпишу, — сказал спокойно.

— Что? — Я моргнула, не сразу понимая смысл сказанного.

— Не приму заявление. Не сейчас, — отрезал он.

— Вы не можете отказать. Это моё право — уволиться по собственному желанию, — упрямо возразила я.

— Могу попросить вас подождать. — Он откинулся на спинку кресла. — Анна Витальевна, вы хороший специалист. Я просмотрел ваше личное дело: три года безупречной работы, ни одного взыскания, благодарности от сотрудников.

— Спасибо, но это не меняет… — начала я, понимая, как разговор уходит не туда.

— Почему вы уходите? — перебил он резко. — Только честно.

Я замялась. Не могла же я сказать: «Потому что вы меня поцеловали, и теперь весь офис считает меня вашей любовницей». Да и я хотела уйти еще до корпоратива.

— У меня есть другое предложение, — нашлась я. — С более высокой зарплатой.

— Насколько высокой? — уточнил он, будто речь шла о погоде.

Я назвала цифру, но он даже бровью не повёл.

— Я дам больше, — сказал он так же ровно.

— Что?

— На двадцать процентов больше, чем вам предложили, — добавил он, чуть наклонив голову.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Зачем? — спросила наконец почти шёпотом.

— Затем, что искать нового кадровика, обучать его, ждать, пока он вольётся в коллектив — это время и деньги. Исследования показывают, что замена сотрудника обходится компании в среднем в шесть-девять его месячных зарплат. Так что моё предложение — это не благотворительность, а холодный расчёт.

Холодный расчёт… Я сидела напротив босса и чувствовала, как во мне что-то сжимается. Не от обиды, а от странного глупого разочарования. А я-то, дура, на секунду подумала…

Что подумала? Что генеральный директор крупной компании поцеловал меня, потому что захотел? Меня, с моим пятьдесят вторым размером, с моими руками, которые я прячу под рукавами даже летом? Смешно!

— Анна Витальевна?

Я вздрогнула и поняла, что молчу уже слишком долго.

— Это странное предложение, — выдавила я наконец. — Учитывая обстоятельства.

— Какие обстоятельства?

Я подняла на него глаза.

— Вы серьёзно? Весь офис думает, что я ваша любовница. Ваша жена вчера устроила скандал на весь зал. Ирина Павловна тоже только что публично… — я запнулась, подбирая слово, — …высказалась о моих методах построения карьеры. И вы предлагаете мне остаться? С повышением зарплаты? Вам не кажется, что это только подольёт масла в огонь?

— Бывшая жена, — поправил он спокойно.

— Что?

— Бывшая. Суд уже был. Сейчас ждём, когда решение вступит в силу. Свидетельство получу сразу после праздников. Алла вчера устроила сцену, потому что… — он на секунду замолчал, — потому что не умеет проигрывать. Это не имеет к вам никакого отношения.

Значит, он уже почти свободен. Не то чтобы это что-то меняло, по крайней мере для меня.

Повисла пауза. Я поймала себя на том, что разглядываю его руки. Обручального кольца у него не было, я только сейчас это заметила. Интересно, давно он его снял? Сразу после развода? Или носил ещё какое-то время по привычке?

Господи, о чём я вообще думаю?

— Дмитрий Андреевич, — я заставила себя посмотреть ему в глаза, — я ценю ваше предложение. Правда. Но дело не только в деньгах.

— А в чём?

В том, что я не могу работать рядом с вами. В том, что каждый раз, когда вы смотрите на меня этим своим взглядом, у меня подкашиваются ноги. В том, что я до сих пор чувствую вкус вашего поцелуя, хотя прошли почти сутки.

— В атмосфере, — сказала я вслух. — После всего, что случилось… Мне будет сложно здесь работать.

— Из-за Ирины Павловны?

— Из-за всего.

Он помолчал, побарабанил пальцами по столу.

— Ирина Павловна после праздников здесь работать не будет, — сказал он наконец. — Это я вам гарантирую.

— Дело не только в ней.