Тётя Галя, как человек, не выносящий тягостных пауз, тут же выпалила:

— А вы, между прочим, зачем прячетесь? Кот ваш улики таскает, весь дом уже в курсе, что у нас тут что-то нечистое!

Марина Валерьевна побледнела ещё сильнее.

— Кот?..

— Не кот, а Барсик, — поправила её Зинаида Михайловна. — И он, между прочим, работает лучше некоторых людей.

Раиса Михална слегка приподняла бровь.

— Пожалуйста, пригласите нас внутрь. На площадке, знаете ли, даже самые важные разоблачения звучат менее убедительно, чем на кухне.

Через минуту они уже сидели в маленькой аккуратной квартире, где всё было слишком чисто, слишком ровно и слишком тихо. Таких квартир Раиса Михална не любила. У неё сразу возникало чувство, что здесь либо живёт человек с тяжёлым внутренним контролем, либо кто-то что-то очень тщательно скрывает. Как правило, и то и другое оказывалось правдой.

Марина Валерьевна суетилась у стола, ставя чашки, блюдца, сахарницу и блюдо с печеньем, которое никто не просил. Барсик, разумеется, прошёл в квартиру как хозяин и сразу улёгся на коврик у батареи, показывая всем видом, что задержится надолго.

— Я вас слушаю, — сказала Раиса Михална, когда чай был налит, а печенье проигнорировано.

Марина Валерьевна судорожно села.

— Я вообще не знаю, с чего начать.

— Начните с того, — спокойно предложила Раиса Михална, — почему у вас в коридоре чек с рынка и почему ваш ватник оказался у соседей под ковриком. Для начала это уже очень неплохо.

Марина Валерьевна сжала чашку.

— Это не мой чек.

— А ватник?

— Мой.

— Прекрасно.

— Но я… я не хотела, чтобы его видели.

— Почему? — спросила Зинаида Михайловна, отставив чашку. — Ватник у нас в стране не уголовное преступление.

Марина Валерьевна опустила глаза.

— Потому что… потому что я работаю в «Меридиане».

В комнате повисла тишина. Даже Барсик приоткрыл один глаз, будто отметил правильное направление разговора.

Раиса Михална медленно поставила чашку на блюдце.

— Вот оно что. Ресторан и банкетный зал.

Марина Валерьевна кивнула.

— Я администратор зала. Ну, не главный, конечно. Я слежу за сервировкой, рассадкой, чтобы всё было… ну… по правилам.

— И корпоратив, — вспомнила Раиса Михална. — Годовщина брака начальника районной администрации?

— Да, — тихо сказала Марина Валерьевна. — Был банкет. Позавчера. Большой, с гостями, с музыкой, с салютом из кухни. Всё, как всегда. А потом… потом пропал перстень.

— Пропал у кого? — уточнила Раиса Михална.

— У жены начальника, Тамары Степановны. Она его перед началом банкета сняла. Очень красивый. Золотой, с фианитом. Сказала, что он ей жмёт, а потом… потом уже не нашёлся.

Зинаида Михайловна кашлянула.

— И вы об этом сейчас говорите только потому, что у нас в магазине нашли кольцо в кильке?

Марина Валерьевна вздрогнула.

— Я не знала, что его нашли в кильке! Я вообще ничего не знала, пока мне сегодня не позвонили…

— Кто? — резко спросила Раиса Михална.

— Не представились. Мужской голос. Сказал, чтобы я держала язык за зубами. И что, если я что-то расскажу, у меня будут проблемы.

Тётя Галя ахнула:

— Ничего себе корпоратив!

Раиса Михална не сводила глаз с Марина Валерьевны.

— А почему вы так испугались именно сейчас?

Марина Валерьевна нервно поправила рукав.

— Потому что… потому что я видела, как кольцо исчезло.

Вот это уже было интересно.

Зинаида Михайловна даже подалась вперёд:

— Видели? И молчали?

— Я не могла! — воскликнула Марина Валерьевна. — Я и так еле выдержала! Там всё было… ужасно неловко.

— Давайте по порядку, — приказала Раиса Михална. — Кто снял кольцо, кто его видел, и почему оно вдруг оказалось в банке с килькой. Можно без художеств.

Марина Валерьевна судорожно вдохнула.

— В банкетном зале всё было как обычно. Тамара Степановна пришла заранее, в красивом платье, вся довольная. Гости собирались, официанты бегали, повара кричали, музыка играла. Потом начались тосты. А перед этим она подошла к зеркалу в холле и сняла кольцо. Положила его… положила его в маленькую косметичку. Я сама видела. Косметичка была у неё в руках.

— И что дальше? — спросила Раиса Михална.

— Потом к ней подошёл какой-то мужчина. Я его не знаю. В светлом пиджаке, с букетом, кажется, от кого-то из гостей. Они о чём-то разговаривали. Не долго. А потом она отдала косметичку мне, чтобы я убрала её в служебный шкаф. Сказала, что вернётся через минуту.

— И?

— И через минуту не вернулась. А потом начался какой-то хаос — официанты уронили поднос, ведущий перепутал тосты, кто-то потребовал ещё шампанского, потом начальник администрации пошёл искать жену, потом снова все бегали…

— А косметичка? — сухо спросила Зинаида Михайловна.

Марина Валерьевна вздохнула.

— Косметичка стояла в шкафу. Когда я потом открыла её, кольца уже не было.

Тётя Галя всплеснула руками.

— Вот оно! Кто-то из своих и взял!

— Не обязательно, — заметила Раиса Михална. — Но очень похоже на цепочку. А мужчина в светлом пиджаке? Помните его лицо?

— Смутно. Он был… неприятный. Улыбался всё время, будто что-то затевал.

Раиса Михална задумалась. Улыбчивый тип. Светлый пиджак. Банкет. Косметичка. Килька. Семёново купе. Барсиковы улики. Всё это начинало собираться в одну очень неаппетитную историю.

— А кто мог иметь доступ к шкафу? — спросила она.

Марина Валерьевна замялась.

— Да все. Официанты, администраторы, технический персонал. Но я не думаю, что кто-то из них…

— А надо думать, — заметила Зинаида Михайловна. — В таких делах как раз те, о ком не думают, и оказываются самыми шустрыми.

Марина Валерьевна вдруг подняла глаза.

— Подождите… я вспомнила. Там был ещё один человек. Не гость. Я думала, что он из администрации. Он всё время ходил по коридору, заходил на кухню, разговаривал с поварами. Невысокий, в синей кепке. И у него была странная походка, будто он спешил, но старался не бежать.

Раиса Михална уставилась на неё.

— Синяя кепка?

— Да.

— А ещё что-то помните?

— Да… он один раз спросил, где мусорные контейнеры. Сказал, что ему нужно вынести коробку.

У Раисы Михалны внутри всё встало на место настолько резко, что она даже немного пожалела бедную кильку. Синяя кепка. Оптовый рынок. Красная машина. Коробка. Вынести. Улики. Барсик таскал не случайный хлам. Он, похоже, следил за маршрутом одного и того же человека.

— И что было в коробке? — тихо спросила она.

— Не знаю, — призналась Марина Валерьевна. — Но коробка была тяжёлая. Он нёс её очень осторожно.

Зинаида Михайловна прищурилась.

— Тяжёлая коробка, неприметный мужик, синий головной убор… Очень мило. Почти цирк.

Тётя Галя уже почти подпрыгивала на стуле.

— А вдруг там была не коробка, а контейнер? Или коробка с подарком? Или вовсе с коньяком?

— Если бы это был коньяк, — сухо сказала Раиса Михална, — Семён бы уже давно всё выдал. Но он врёт про лотерею, а это значит, у него в истории тоже не всё чисто.

Марина Валерьевна вдруг встала.

— Подождите! Я кое-что ещё помню. После банкета я видела, как этот мужчина в кепке разговаривал с каким-то поваром. Высоким, с красным лицом. Кажется, он был из кулинарии. Или из кухни… Я ещё подумала, что они знакомы.

Зинаида Михайловна резко повернулась к Раисе Михалне.

— Семён?

Та медленно кивнула.

— Очень может быть. Очень даже может.

Барсик, лежавший у батареи, вдруг поднял голову и зевнул. Потом, не спеша, поднялся, прошёл к двери и когтем царапнул по косяку, будто показывая: хватит сидеть, пора действовать.

Раиса Михална поднялась.

— Марина Валерьевна, спасибо вам за чай и правду. Второе ценнее первого.

— Но вы же никому не скажете?.. — испуганно спросила та.

— Скажу только то, что нужно, — ответила Раиса Михална. — А остальное мы ещё проверим.