В гримёрке царил хаос. Кто-то примерял шляпу из картона, кто-то искал булавки, кто-то спорил, можно ли считать блёстки полноценным костюмом, если они отваливаются при вдохе. Руководитель ансамбля, тётя Лида с голосом, способным остановить трамвай, носилась между артистами, раздавая указания.
— Крылья не трогать! — кричала она. — Это не для того, чтобы ими махать, это реквизит! И кто снова взял мой лак для волос? У меня тут конкурс, а не сельхоз ярмарка!
Вера Семёновна, нервно поправляя зелёную юбку, села на стул у стены. Она не волновалась. По крайней мере, пыталась в это верить. Просто внутри у неё всё подрагивало в такт музыке, которую где-то за стеной уже проверял аккомпаниатор. Соседка по ансамблю, бойкая Валентина Петровна, наклонилась к ней и шепнула:
— Вера, ты не бледная?
— Я? — удивилась Вера Семёновна. — Я всегда такая. Это у меня цвет лица экономный.
Валентина Петровна хихикнула, но тут же замолчала, потому что в дверь заглянула молоденькая девочка-волонтёр и сказала:
— Ведущий просит всех быть готовыми. Через пять минут начало.
Вера Семёновна встала, глубоко вдохнула и мысленно повторила: «Я артистка. Я не бухгалтер. Я не бухгалтер». Но организм, видимо, всё равно не до конца поверил в художественную составляющую вечера.
Снаружи уже гудел зал. Там собирались жители всего района: пенсионеры, родители школьников, работники администрации, пара местных предпринимателей, директор ЖЭУ и даже двое подростков, пришедших исключительно ради того, чтобы потом посмеяться в интернете. Свет погас, заиграла музыка, и ведущий с голосом радиодиктора объявил:
— Дорогие друзья! Сегодня мы узнаем, кто носит самый золотой носок района!
Зал захлопал. Кто-то свистнул. Кто-то уже заранее смеялся.
Первым номером шёл детский хор, потом песня про Родину, потом номера со скакалками и ложками, и наконец настал черёд ансамбля «Пламя сердца». Тётя Лида выстроила своих подопечных в полукруг, подмигнула им, как командир перед атакой, и почти прошептала:
— Дышим. Улыбаемся. И не падаем. Особенно не падаем.
Музыка зазвучала плавно, старомодно, так, будто её специально вытащили из другого десятилетия. Артисты закружились в вальсе. Вера Семёновна шла по линии, поднимая руки, как учили на репетиции, и уже начала чувствовать, что, кажется, у неё получается. Даже зрители перестали шуршать пакетами. Даже в дальнем ряду кто-то отложил телефон.
И именно в этот момент главный судья конкурса, ветеран самодеятельности Пётр Иванович Сомов, сидевший за столом в центре зала, внезапно схватился рукой за грудь.
Сначала это выглядело почти комично. Пётр Иванович был человеком крупным, заметным и вообще из тех, кто всегда производит впечатление неуязвимого. Он вёл районные концерты лет двадцать подряд, пел басом, мог процитировать половину советских фильмов и считал, что плохая репетиция — это не повод для паники, а повод для крепкого чая. Но теперь его лицо резко побледнело, очки съехали на нос, а правая рука сжала лацкан пиджака.
— Пётр Иванович? — заметил кто-то из соседнего стола.
Но Пётр Иванович уже медленно поднимался, будто хотел сказать что-то важное, и вдруг, не дойдя и полшага, покачнулся.
Музыка ещё продолжала играть. Артисты по инерции делали па, не понимая, что происходит. Вера Семёновна, краем глаза заметив неладное, сбилась с шага. Зал затих.
Пётр Иванович попытался что-то сказать. Из груди его вырвался короткий, сиплый звук, похожий на подавленный возглас. Потом он резко опёрся руками о стол судей и почти рухнул вперёд.
— Скорую! — закричала тётя Лида так, что, казалось, у неё дрогнули все люстры в Доме культуры.
Кто-то вскочил. Кто-то в панике уронил программку. Одна дама в шляпке прижала к губам ладонь и зашептала:
— Ой, только не при людях…
Вера Семёновна уже ничего не видела. Она машинально сделала два шага вперёд, потом остановилась. Сердце у неё колотилось так, будто кто-то внутри пытался пробить выход. Пётр Иванович теперь сидел, обмякнув, в кресле судьи. Глаза у него были закрыты, лицо серое, как пыль на старом пианино.
К нему тут же подбежали несколько человек: администратор ДК, одна из участниц хора, мужчина в костюме, которого Вера Семёновна считала местным депутатом, и охранник, который почему-то в такой момент всё равно держался за рацию, словно ожидал не медицинской помощи, а нашествия инопланетян.
— Расступитесь! — командовала тётя Лида. — Откройте окно! Кто-нибудь, водички!
— Он дышит? — спросил кто-то.
— Да откуда я знаю! — истерично ответила дама в шляпке.
Вера Семёновна наконец подошла ближе. Ей стало холодно, хотя в зале было душно. Она смотрела на Петра Ивановича и вдруг заметила странную деталь: рядом с его креслом, под столом жюри, лежал не только упавший листок с оценками, но и что-то маленькое, блестящее. Она наклонилась чуть ниже, прищурилась и увидела крошечную стразинку или, может быть, обломок пайетки. А рядом — след от белой пудры, будто кто-то совсем недавно касался лица или костюма.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
