— Эту банку вскрывали, — заявила она.

— Не может быть, — испугалась Лариса.

— Может, — отрезала Вересова. — Я всю жизнь банки открываю. Если бы не вскрывали, крышка была бы ровная. А тут у вас артистическая работа.

Мишин поскрёб затылок.

— Кому вообще могло понадобиться прятать кольцо в кильке?

И тут у Раисы Михалны внутри что-то щёлкнуло. Не от страха. От интуиции. Она вдруг вспомнила, как вчера вечером соседка тётя Зина, живущая этажом выше, шепталась на лавочке с какой-то худой незнакомой женщиной в ярко-синем пальто. А потом эта женщина быстро ушла к остановке, прижимая к сумке маленький бархатный мешочек. Раиса Михална тогда не придала значения, но сейчас картинка сама полезла в голову.

— Скажите-ка, — медленно проговорила она, — а кто у вас вчера принимал поставку?

Нина Павловна закусила губу.

— Саша-водитель. Он обычно всё привозит. Потом грузчик Серёжа разгружает.

— А где сейчас Саша?

— В отпуске.

— Прекрасно, — сказала Раиса Михална. — Уже теплее.

Мишин повернулся к заведующей:

— Кто имел доступ к товару?

— Ну… все, кто на складе. И Лариса, и Серёжа, и я…

— А кто последним ставил банки на полку?

Лариса сглотнула:

— Я.

Наступила пауза, в которой стало слышно, как в холодильнике гудит вентилятор и как тётя Галя очень тихо, но очень активно шуршит пакетом с семечками.

Раиса Михална посмотрела на Ларису внимательнее. У продавщицы дрожали пальцы. Не так, как у виновного человека, а как у человека, который очень сильно хочет сказать правду, но боится, что за правду ему потом достанется.

И тут Вересова решила не давить сразу. Потому что, как она знала по собственным семейным и коммунальным баталиям, если человека прижать с ходу, он либо соврёт, либо упадёт в обморок, а толку от этого ноль.

Она мягко сказала:

— Лариса, ты расскажи, не бойся. Перстень сюда сам не запрыгнул. Значит, кто-то его сюда положил. Вопрос только — кто и зачем.

Лариса закусила губу и вдруг выпалила:

— Я не хотела! Мне сказали просто передать пакет! Я думала, там документы!

Нина Павловна ахнула.

— Какие документы?!

— Мне позвонили вчера вечером, — Лариса уже почти плакала. — Мужской голос. Сказал, что если я не положу пакет в рыбу, будет скандал… и что это важно для «Меридиана»… Я испугалась…

— Для чего? — переспросил Мишин.

— Для банка «Меридиан», — пролепетала она. — Мне сказали, что всё связано с корпоративом…

Тут Раиса Михална насторожилась ещё сильнее. «Меридиан» был не банком в прямом смысле, а рестораном и банкетным залом на окраине, где районная администрация любила отмечать юбилеи, годовщины, назначения и прочие события, от которых потом неделями обсуждали, кто где сидел, и кто кому что сказал.

— Корпоратив? — повторила она. — Так-так.

Мишин уже достал блокнот.

— Значит, у нас есть звено между магазином и каким-то банкетом. И есть кольцо, которое, видимо, где-то пропало.

— Я же говорила, — удовлетворённо заметила тётя Галя, — у них тут скидка на шпроты с сюрпризом.

— Галя, — мрачно сказала Нина Павловна, — помолчите, а то я сейчас уволю вас мысленно.

Но Раиса Михална уже думала о другом. Если Лариса действительно получила пакет с угрозой, значит, кто-то очень хотел, чтобы кольцо оказалось именно в этой банке. Зачем? Чтобы спрятать улику? Чтобы подбросить? Чтобы потом найти и устроить шантаж? Вариантов было много, а кильки — всего одна банка.

Она медленно поставила перстень на прилавок.

— А теперь, граждане, слушаем меня внимательно. Это не случайность. Кто-то пытался скрыть или перевезти что-то ценное через ваш магазин. Возможно, перстень. Возможно, и ещё что-то. И если он связан с «Меридианом», значит, дело не только в магазине.

Мишин поднял глаза.

— А откуда вы знаете про «Меридиан»?

Раиса Михална поджала губы.

— Потому что я, милый, не только кильку покупаю. Я ещё умею слушать, что вокруг происходит.

И в этот момент у входной двери звякнул колокольчик. Все обернулись.

На пороге стоял незнакомый мужчина в мятой куртке и с таким выражением лица, будто он пришёл не за рыбой, а за последним шансом в жизни. Он увидел перстень на прилавке, побледнел и выдохнул:

— А почему оно тут?..

Раиса Михална сразу поняла: вот сейчас начинается самое интересное.

Глава 2. Шеф-повар на колесах

Семён Петрович Клюев всегда считал себя человеком тонкой душевной организации, хотя со стороны он напоминал скорее шкаф на четырёх колесиках, случайно решивший освоить кулинарию. Работал он шеф-поваром в кулинарии «У Гоши», где готовили всё, что можно было приготовить заранее, заморозить, разогреть и продать под видом домашнего. Семёну это нравилось. Во-первых, он не любил неожиданностей. Во-вторых, у него были золотые руки по части котлет и хроническая нелюбовь к начальству.

В тот день Семён вышел на работу с особым выражением лица — таким, словно всю ночь спасал мир, а утром ему не дали даже чай. Он сдвинул колпак на затылок, закатал рукава и с подозрительной бодростью начал чистить картошку. Коллеги сразу заметили: что-то не так.

Обычно Семён ворчал с утра, сетовал на цены, на погоду, на поставщиков, на жизнь и на то, что в стране не осталось нормального сливочного масла. А тут молчал. Только иногда бросал взгляд в окно и мечтательно вздыхал, как гимназистка после первого танца.

— Семёныч, ты чего? — спросила его напарница Зинаида Михайловна, женщина с голосом командира батареи и талией, которой можно было бы измерять плотность воздуха. — Ты будто лотерейный билет проглотил.

Семён дёрнулся.

— Ничего я не проглотил.

— Тогда говори, — прищурилась Зинаида Михайловна. — Или у тебя, или у меня сегодня будет несварение от твоего вида.

Семён театрально вздохнул и вытер руки о передник.

— Я, Зина, решил жить по-новому.

— Это как?

— Купил машину.

В кухне на миг стало тихо. Даже холодильник, казалось, обиделся и перестал гудеть.

— Какую машину? — осторожно спросила Зинаида Михайловна.

— Красное купе.

— Где?

— На вторичке.

— За сколько?

Семён поднял глаза к потолку, словно там сидели ангелы бухгалтерии.

— За очень разумные деньги.

— То есть за последние?

— Ну… почти.

Зинаида Михайловна поставила нож и упёрла руки в бока.

— Семён, у тебя вчера был проездной, сегодня ты пришёл пешком, а завтра, значит, будешь ездить на красном купе? Да ещё побитом? Ты мне сейчас голову не морочь. Откуда деньги?

И тут Семён сделал то, чего от него никто не ожидал. Он расплылся в довольной улыбке и сообщил:

— Выиграл в лотерею.

После этой фразы даже сырая куриная грудка, лежавшая на столе, казалась удивлённой.

— В какой ещё лотерею? — Зинаида Михайловна почти прошептала это, как перед трагедией.

— Обычной. Купил билет у метро. И бац. Приз.

— Сколько?

— Достаточно, — уклончиво ответил Семён.

Зинаида Михайловна, не доверявшая ни мужчинам, ни начальству, ни особенно людям, внезапно выигрывающим деньги, сложила руки на груди.

— Семён, ты мне сейчас рассказываешь сказку, а я что, похожа на внучку?

— Нет, ты похожа на женщину, которая умеет всё понять и всё простить, — с неожиданной лирикой сказал Семён.

— Вот именно поэтому я тебе не верю, — отрезала она. — Показывай билет.

Семён замялся.

— Я его… дома оставил.

— А деньги?

— Тоже дома.

— А машину?

— Машина… на стоянке.

— На какой ещё стоянке?

— Ну… во дворе у дома, пока.

Зинаида Михайловна посмотрела на него так, что любой нормальный человек тут же сознался бы в убийстве, контрабанде и недосоле в супе.

— Семён, я тебя знаю десять лет. Ты жмот. Скупой, как управляющая компания в отопительный сезон. И если у тебя вдруг появились деньги, ты бы не промолчал. Ты бы уже три дня подряд всем рассказывал, как тебе улыбнулась судьба. Значит, в истории с купе что-то не так.