Я с прищуром посмотрел на Алёну и осознал, что мне так не хватало её. Едких, двусмысленных фраз, и ещё раз поцеловав её в губы, сказал.

— Имей в виду, что позже я тебя тоже спущу с небес на землю.

— Как тебе будет угодно. — сказала она, раздвигая ножки и забираясь пальцами в мои волосы. — а теперь меньше слов, больше дела.

Проспал я до полудня, и даже не слышал, как Алёна поднялась. И когда вышел из спальни в горницу, увидел гостей. Олена, Инес, Нува и, разумеется, моя жена.

— Всем привет. — сказал я, и подойдя к жене поцеловал её в щёку.

Девушки поздоровались со мной, и начали собираться уходить, но я остановил их, сказав, что попью и покину их.

— К своим печам поедешь? — тут же спросила Алёна.

— Да, — ответил я. — Хочу посмотреть, как у Доброслава дела, а то вчера толком поговорить не получилось.

— Дмитрий Григо… — начала обращаться ко мне Олена, и я тут же перебил её.

— И с каких это пор ты ко мне по имени отчеству обращаешься? — усмехнулся я. Девушка покраснела и отвела взгляд. Одного этого мне было достаточно понять, что она до сих пор не остыла ко мне.

— Ой, хватит краснеть! — усмехнулась Инес, и перевела взгляд с подруги на меня. — Дмитрий, скажи, а за что Федор получил дворянство?

Я нахмурился. Вчера у меня не было времени рассказать Алёне, что меня отравили и я чуть было не помер. И сейчас был не совсем нужный момент для этого.

— А что? — тут же спросил я, пытаясь съехать с темы. — Кто-то из вас наконец-то замуж надумал пойти?

— А если и так? — спросила Инес, — ты же против не будешь?

— Э-э, — посмотрел я на испанку. — а чего я должен быть против. Федор сейчас хорошая партия, тем более для вас. Ему деревеньку на кормление отдали, так что с голода не помрёте. Так ещё он лекарь уже вполне толковый, и деньги за свою работу может брать.

Нува поставила мне травяной взвар, и встала за спиной. Я поблагодарил её, после чего посмотрел на Инес.

— Я так понимаю, ты замуж собираешься?

— Вчера он сделал мне предложение. — ответила Инес. — И я вот думаю, соглашаться или нет.

— Ясно. — сказал я. — Если решишь, то моё слово касательно приданного в силе. Также я из Москвы привёз несколько рулонов, можешь с Алёной сходить, подобрать себе отрез на платье.

— Ты купил ткани? — тут же спросила Алёна.

— Да. — ответил я.

— Девчонки, пойдём посмотрим? — тут же встала моя жена. Возражений ни от кого не последовало, и когда они вышли, я повернулся к Нуве, спросил.

— А где дети?

— Спят.

— Тогда, — сделал я глоток. — иди с ними, и тоже возьми отрез, той ткани которая тебе понравится.

— Благодарю господин. — поклонилась Нува, и с радостным лицом поспешила догонять девушек. Я же, выпив травяного взвара, вышел на крыльцо, где направился в сторону конюшни.

Я запрыгнул в седло коня жены, Искру. Он вел себя тихо, но мне всё равно хотелось Бурана. Я скучал по нему. И честно говоря, я пожалел, что не подумал о жеребятах от него. Кони были бы справные…

Как только я выехал на главную улицу, рабочие, таскавшие брёвна, бросали их и кланялись. Женщины у колодцев замолкали и хихикали.

— Здравия, Дмитрий Григорьевич! — поздоровался кто-то из молодых дружинников. Если память мне не изменяла, он был из новиков, но сейчас уже перешёл в дружину.

Я кивнул ему, не замедляя шаг. Вскоре я уже проехал мимо ворот крепости, пришпорил Искру и направился к своему «промышленному уголку».

У входа в литейную, словно меня только и ждал, стоял Доброслав. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Дмитрий Григорьевич, дорогой! — Доброслав сам принял у меня поводья и, когда я спрыгнул с лошади, передал их одному из своих учеников. — А я думал ты весь день будешь спать после вчерашнего.

— Как же я оставлю тебя без присмотра? Мне же интересно, как у тебя дела. Вчера на пиру хотел с тобой поговорить, так ты вон как жрал, ни до чего не было дела.

Доброслав виновато улыбнулся.

— Прости, господин. Жор замучил, — он махнул рукой в сторону навесов. — Ну, пойдем, покажу, чем могу похвастаться.

Мы зашли под крышу, где стояло шесть новеньких пушек.

— Шесть штук, — Доброслав обошел свои творения. — Все выдержали тройной заряд и ни одна не треснула. Простукивали каждую, звенят, как надо.

— А сколько не выдержали? — тут же спросил я.

— Три, — ответил Доброслав.

Я кивнул, не став развивать эту тему. Три орудия — это не так уж и много, в сравнении с удавшимися.

Я осмотрел одну из пушек, проведя рукой по шершавой поверхности. Работа была сделана на совесть. Но взглянув в ствол я нахмурился.

— Как обстоят дела с расточкой? — спросил я.

Доброслав поморщился и отвел взгляд.

— Эх, господин… железные сверла не берут этот чугун. На четвертом стволе последнее затупилось совсем. Мы его перековывали, закаливали заново, но, когда сверло пошло глубже, оно сломалось. Пока доставали обломок, все каналы поцарапали.

Я кивнул. Проблема была ожидаема, ещё в прошлом году я обдумывал решение, но война все планы порушила.

Взгляд невольно скользнул к литейной. Мне нужно было оценить объём работы. Я уже думал о тигельной печи с мощным дутьем, которая способна плавить настоящую сталь. Но для этого потребуется особая глина для футеровки, с добавлением графита и кварца. И тигли придётся делать из такой же смеси, иначе не выдержать огромных температур. Наверное, именно это будет самой большой проблемой…

— Опять что-то затеял, господин? — с интересом спросил Доброслав.

— Затеял. Завтра принесу чертежи и будем думать, где новую печь ставить.

— А что с этими не так? — спросил Доброслав.

— Всё так. И они тоже работать будут. Просто на новой печи мы будем делать инструмент, который упростит нам работу с оружиями.

— Это хорошее дело, — тут же сказал Доброслав. — Тогда завтра с утра выгоню обе смены, чтобы рук больше было.

— Наверное, это будет нелишним, — сказал я, после чего попрощался с Доброславом и пошел к кузнице Артёма.

Стоило мне появиться на пороге, как Артём оставил молот и подошел ко мне.

— Дмитрий, как хорошо, что пришёл! — сполоснувшись водой и вытерев руки полотенцем, сказал он.

Поздоровавшись, я спросил, как у него дела. Артём тут же поднялся и, взяв что-то с верстака, повернулся ко мне.

— Смотри, что мы с Егором сделали.

Артём положил передо мной три сабли и достал одну из ножен. На клинке был уже знакомый мне узор.

— Егор делал? — спросил я.

— Практически один, — ответил Артём. — Сначала помогал ему, а потом он сам. Парень он талантливый, честно, думал годы уйдут, пока он начнёт что-то дельное делать. Но нюх у него есть, чувствует металл, порой даже лучше, чем я.

Я взял саблю, и она неплохо легла в руку. Сделал пару движений, рассекая воздух.

— Егор молодец, — возвращая саблю в ножны, сказал я. — Кстати, где он?

— Сестра у него заболела.

— Что такое? — спросил я.

— Не беспокойся, Дмитрий. Там Антон и Инес уже были и, насколько я понял, девочка уже на поправку идёт.

— Понял, — сказал я, немного погордившись за своих учеников. — Как девочка поправится, пусть приходит за оплатой. А ты за ним присматривай и, если в доме проблемы будут, сразу мне сообщай. Сам понимаешь, таких мастеров нужно беречь.

— Конечно, понимаю, — ответил Артём.

Покинув кузницу Артёма, я направил Искру на перекрёсток двух главных дорог, где возвышалось моё новое заведение. Трактир, который носил простое название «Хмель и Солод».

У входа, на крыльце, стояли две девушки. Они вышли сразу же, как только я въехал через высокие ворота. Одна брюнетка, вторая блондинка, и на мордашки симпатичные. Обе были в чистых льняных сарафанах, с вырезами на груди, на мой взгляд, глубже, чем полагается… но в самый раз для привлечения внимания прохожих.