Я ещё раз поклонился и опустился обратно на скамью.

Дьяк продолжил зачитывать награды.

— Князю Даниилу Дмитриевичу Холмскому, — хоть его и не было, но объявить на Боярской думе требовали традиции. Думаю, сегодня же к нему отправится гонец с грамотой. — За блестящий манёвр на Шелони и взятие вечевой башни, жалуются обширные вотчины в Тверском рубеже. Село Бронницы с восьмьюдесятью дворами, деревни Раменское и Жуковка с общим количеством душ шестьсот пятьдесят. Также князю Холмскому даруется право «кормления» с богатого Торжка на три года и право на взимание пошлины с речной переправы через Москву-реку в Коломне.

К этому добавлялись два пуда чистого новгородского серебра и сорок породистых жеребцов из конфискованных боярских табунов.

— «Не поняяял… — подумал я. — А меня что… только что обделили? Воеводой был я, а Холмский получил больше⁈ Хотя… чего удивляться, он князь и в его крови отметились предки Рюрика».

Только потом я понял, что на самом деле меня не обделили. И торговые льготы вместе с чеканкой меры переплёвывали всё остальное.

— Князь Иван Юрьевич Пронский, — продолжил дьяк, — за верную службу, назначен наместником Великого Новгорода. Также ему даруются земли в Переяславском уезде. Село Берендеево с шестьюдесятью дворами, деревня Купанское с тридцатью дворами. Общее количество душ — четыреста двадцать. Также князю Пронскому выделяется из казны тысяча рублей на обустройство наместнического двора в Новгороде.

Дошла очередь до князя Бледного, и честно, я прослушал о чём там шла речь. Но судя по лицу тестя, его тоже не обделили.

Дальше пошли более мелкие награды.

Боярину Василию Сабурову отходят три поместья под Волоколамском и право на сбор десятины с вощаных складов в течение года.Князь Иван Фёдорович Сугорский получил в награду два села под Дмитровом и тысячу рублей из захваченной казны Борецких. Ему же передали право надзора за переправами через Волгу у Твери. Фёдор Давыдович Палецкий, отличившийся при зачистке детинца, был пожалован землями в Костромском уезде и пятью сотнями новгородских холопов-ремесленников для обустройства своих поместий.

Если бы мне отдали земли рядом с Костромой, я, наверное, отказался бы от них. Уверен, город хороший, но мне во всём, что было с ним связано, просто не везло.

Когда дьяк закончил зачитывать список, в зале повисла тишина. Все переваривали услышанное, прикидывали, кто сколько получил, кто в выигрыше, а кто в проигрыше.

И тут поднялся князь Ощера…

— Помилуй, Великая княгиня! — с искренним возмущением произнёс Ощера. — А как же справедливость? Наши рода… Ощерины, Русалкины и Рыжовы, веками Великому князю служили! Мои люди, полки мои верные, тоже под Новгородом стояли! Грязь месили, кровь лили, пока иные в тепле, да после царапины на ножке при пушках прохлаждались!

Было очевидно, что это выпад в мою сторону. Я наклонил голову и ухмыльнулся Ощере. И моё лицо, видимо, было столь выразительным, что он сбился с мысли.

В этот момент рядом с ним поднялись ещё трое бояр. Стало понятно, что они заранее сговорились.

— Негоже всю долю торговую одному выскочке отдавать! — набрался храбрости Ощера. — Нам тоже положена часть с пошлин Софийской стороны!

Я смотрел на него и мысленно примеривался к его шее. Этот жирный боров в походе не участвовал. Более того, его полки зашли в Новгород самыми последними, так как толкового оружия и снаряжения у них попросту не было.

Мария Борисовна выпрямилась и, прищурившись, спокойным, но в то же время холодным голосом сказала.

— Прекратите! — Мария Борисовна поднялась и сделала шаг вперёд. — Твои полки стояли, всё верно, князь Ощера. — Она сделала паузу. — Но напомните мне… по-моему, ты, князь, выставил за себя своего племянника? Троюродного или пятиюродного, не припомню точно. Так ведь?

В зале послышались смешки, тогда как лицо Ощеры побагровело.

— Напомни мне, князь, — продолжила Мария Борисовна, и следующие слова она произнесла с сарказмом, — не твои ли полки находились в тылу? Я пробыла в Новгороде несколько недель и ни разу тебя там не видела. Боярина Строганова видела, князя Бледного тоже, Холмского, Пронского и всех, кого называла недавно, тоже видела. А вот тебя нет. Твой племянник обязательно будет вознаграждён. Насколько я слышала, принял на себя удар ливонской конницы? — она подошла и встала напротив Ощеры. — Так скажи мне, князь, о какой доле ты и твои прихвро… кхм-хм… — в последний момент Мария Борисовна решила не бросаться такими словами, — соратники говорите?

Ощера открыл рот, но так и не нашёл, что ответить. Его товарищи тоже опустили головы.

— Прошу меня простить, — склонил он голову, и было видно насколько сложно Ощере идти на попятную. Он опустился на лавку, и его товарищи сделали то же самое.

— Я не давала тебе разрешение садиться! — с гневом произнесла Мария Борисовна.

— Прошу меня простить, — тут же поднялся Ощера, с ним также поднялись другие бояре. Они снова поклонились, и в этот раз на лицах легко читался испуг. Наконец-то до них дошло, что перед ними Великая княгиня, и у неё есть право повелевать.

Мария Борисовна некоторое время смотрела на склонившихся бояр, тяжело вздохнула.

— Если у тебя появятся слова, которые смогут меня переубедить, можешь подать прошение в письменном виде. Я его рассмотрю… когда-нибудь.

— Да, госпожа, — снова подскочил со своего места Ощера.

— Можете занять свои места, — развернувшись сказала Мария Борисовна.

Ощера и Ко ещё раз поклонились и заняли свои места.

— Мы продолжим, — произнесла Мария Борисовна.

Дьяк сменил свиток и продолжил.

— Теперь о распределении новгородских доходов. Согласно указу Великой княгини, торговые пошлины с Новгорода будут распределяться следующим образом. Половина — в казну Московского княжества. Четверть — на содержание наместника и полков в Новгороде. Оставшаяся четверть делится между боярами, чьи полки участвовали в походе, согласно заслугам, которые определит воевода.

Все взгляды тут же были направлены в мою сторону. Ведь только мне решать на какие доли они могут рассчитывать.

Также я прикинул, что и мне положена доля. Жадным я себя не считал, но и обделять не собирался.

— Также, — продолжил дьяк, — новгородские земли будут разделены на поместья и розданы московским дворянам. Но не как наследственные вотчины, а как условные держания за службу.

Это было важным решением. Мария Борисовна прислушалась к моим словам в Новгороде. Она не отдавала земли в полную собственность, а давала их во временное пользование за службу. Это означало, что дворяне будут зависеть от неё, а не станут самостоятельными феодалами. — Детальное распределение поместий будет проведено в течение трёх месяцев, — закончил дьяк. — Списки кандидатов будут составлены на основании служебных заслуг.

Мария Борисовна оглядела зал.

— Есть ли ещё вопросы?

Тогда поднялся митрополит Филипп.

— Великая княгиня, позволь спросить. Что будет с новгородским вечем? Сохранится ли оно?

Мария Борисовна кивнула.

— Вече сохранится, но в урезанном виде. Оно будет иметь право совещательного голоса по хозяйственным вопросам, но все решения утверждаются наместником. Власть вече над судом и сбором пошлин упраздняется.

Митрополит, кивнув, сел.

— Ещё вопросы? — повторила Мария Борисовна.

Шуйский поднялся.

— Великая княгиня, а что с пленными ливонскими рыцарями? Когда планируется их выдача?

— Первая партия будет выдана через два месяца, после получения второй части выкупа, — ответила Мария Борисовна. — До тех пор они остаются в заключении в Новгороде.

Я посмотрел на Алексея и про себя подумал, что если бы он не бухал, то знал бы об этом. Тем временем Шуйский занял своё место.