— Да уж, — вздохнула я, спрыгивая с дивана и собираясь на кухню к миске с водой. Решив, что глубокие мысли можно разбавить юмором, добавила: — Сегодня я в его кабинете, кажется, одну из девяти кошачьих жизней оставила. От одного только твоего слова “косолапый” у меня шерсть встала дыбом.

Я уже лакала воду, когда услышала за своей спиной тихий, серьёзный голос Муськи:

— Их уже не девять.

Я обернулась, капля воды повисла на подбородке и щекотно стекла на пол. Муся сидела в дверном проёме, прямо на пороге, обняв колени. И смотрела прямо на меня.

— Чего не девять?

— Жизней, — пояснила она просто. — У нас. Теперь их меньше.

Мне стало не по себе. Я подошла ближе.— Мусенька, это же просто выражение. Шутка.

— Для вас — шутка, — кивнула она. — Для нас — счёт. В тот миг, когда мы поменялись… это не просто так. Чтобы чудо случилось, надо дать что-то взамен. Часть своей сущности. Я отдала одну жизнь. Чтобы дверь между нами открылась.

Она говорила это так же спокойно, как раньше говорила про вкус сосисок. Без драмы. Как констатацию факта: чтобы вскипятить чайник, нужно нажать кнопку. Чтобы поменяться душами, нужно отдать жизнь.

Я села на пол, не в силах пошевелиться. Захотелось обнять Муську, но как это сделать лапами?

— А а вторая? Ты сказала “их меньше”.

Муся кивнула.

— Вторая ушла сегодня. В кабинете вожака. Ты так сильно переживала, так боялась… твоё сердце колотилось, как птица в клетке. И душа металась. Она истончилась, как паутинка, и порвалась. Её кусочек улетел. На стресс. На пустой страх.

“Пустой страх”.

Эти слова ударили меня сильнее всего. Я сидела на холодном линолеуме, а меня будто окатила ледяная волна. Вся моя жизнь в последние годы — это сплошной “пустой страх”.

Страх не понравиться, страх ошибиться, страх быть брошенной, страх не соответствовать. И каждая такая паника, каждая ночная тревога, каждая сжавшаяся от критики душа… это ведь тоже были такие “кусочки жизни”. Я просто не вела им счёт.

— Значит они не бесконечные, — прошептала я, думая о легендарных кошачьих жизнях.

— Ничьи не бесконечные, — согласилась Муся. — И у двуногих тоже. Просто вы не видите счёт. И тратите их на странные вещи. На то, что можно решить. Или просто обойти, как ту стену.

Она помолчала.

— Надо бережнее. К телу. К нервам. К своей душе. Она не резиновая. И уж точно не девятихвостая.

Она встала, потянулась и пошла к холодильнику — видимо, восполнять потраченные калории. Так просто, будто минутой ранее не перевернула всё моё мировоззрение вверх тормашками.

А я осталась сидеть на полу.

“Не девятихвостая”. Глупая, ёмкая кошачья метафора, которая объяснила мне больше, чем все книжки по психологии.

Я потратила кучу своих “жизней” — энергии, радости, душевных сил — на Артёма, на самокопание, на страх перед Волковым, на ненависть к своим же текстам. Разбазарила их, как богатая наследница на бесполезные безделушки.

А сегодня… сегодня, сидя в кошачьей шкуре, написала лучший текст в карьере. И рассмешила самого строгого человека в офисе. И не умерла от стыда, хотя все предпосылки к этому были.

Я поднялась и пошла в комнату, к большому зеркалу. В нём отражалась белая пушистая кошка с умными зелёными глазами. Но сейчас я смотрела в них не с ужасом, а с уважением.

В этом теле, оказывается, была своя, кошачья мудрость. И своя щедрость — отдать жизнь, чтобы помочь хозяйке, застрявшей в собственном болоте.

— Спасибо, — тихо сказала я отражению. — За жизнь. И за науку.

Из кухни донёсся довольный возглас: “Нашла сметану!”

Жизнь, пусть и слегка пошкрябанная по краям, продолжалась. С её сметаной, трещинками в стенах и не бесконечным, но таким ценным запасом попыток.

Глава 6. Гадание на кофейной гуще и прогулка по тонкому льду

Вечер плавно перетёк в ночь.

Муся, наевшись сметаны и сделав несколько странных кругов по квартире (вероятно, прошлые привычки дали о себе знать), устроилась на диване, укрывшись моим пледом.

Я не стала её тревожить. Для домашней кошки она за этот день получила слишком много впечатлений. И даже вышла из всех трудностей почти без потерь.

А вот я оплошала…

Свернулась калачиком рядом, на тумбочке, и задумчиво стала наблюдать, как за окном зажигались огни. Спать хотелось страшно, но перевозбуждённая нервная система не могла так просто уйти в покой.

И тут случилось чудо. Да, я всегда считала чудом, когда с неба, кружась в лёгком танце, начинают падать пушистые хлопья снега. Снежинки парили в воздухе, выписывая завораживающие пируэты, а тёплый свет фонарей добавлял картине сказочности.

Постепенно я расслабилась, отдавшись спокойному темпу самой природы. Но тревожащих мыслей не становилось меньше.

— Мусь, — тихо начала я. — Мы так и будем ходить на работу? Я — твоим разумом, ты — моими руками?

Муська приоткрыла один глаз.

— А что не так? Тебе понравилось. Ему понравилось.

— Всё не так! — вздохнула я. — Это же ненормально. Это моё тело, а в нём — ты. И это твоё тело, а в нём... Нам надо что-то делать. Но что?

— Искать обратную дверь, — зевнула Муся, как будто говорила об обычной когтеточке.

— Именно! Но как? Я уже в интернете смотрела, но там одни шарлатаны. “Вернём мужа за три дня”, “Снимем порчу за час”. Наш случай посерьёзнее всей этой шляпы будет.

Муся задумалась.

— Была у тебя старая книга. С картинками. Там женщина с шаром на столе…

— Гадалка! — выдохнула я, и в моей голове тут же вспыхнула абсурдная, но единственная здравая идея. — Ну конечно! Если в нашу жизнь пришла магия, то и искать её надо у тех, кто с ней якобы на “ты”. Завтра же займёмся поисками!

— Завтра — день сна и лежания на солнце, — напомнила Муся, явно не в восторге от моего энтузиазма.

— Завтра — выходной, и мы едем искать способ вернуть всё на круги своя! — сказала я твёрдо, впервые за долгое время чувствуя не панику, а азарт охотника. Правда, маленького такого. Безобидно-пушистого облачка. Но с когтями и зубами!

— Спи давай, — примирительно сказала я кошке, а сама, вытянув передние лапы вперёд, уложила на них голову. И снова погрузилась в созерцание медитативного танца снежинок.

Мне казалось, Муська обязательно оценит снежные сугробы, которые к утру укроют все улицы пушистым белым одеялом.

С этими мыслями я незаметно для самой себя погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Утром следующий день встретил нас не “солнцем для лежания”, которое так ждала моя кошка, а хмурым зимним небом и пушистыми, только что выпавшими снежинками. Уговорить Мусю надеть зимнюю куртку, шапку и, главное, варежки (“они душат пальцы!”) было подвигом, сравнимым с покорением Эвереста.

— Они тёплые! Без них замёрзнешь! — твердила я, кружа вокруг неё.

— А как тогда ловить снежинки? — резонно спрашивала Муся, разглядывая свои закутанные в пряжу руки с видом исследователя, лишённого главного инструмента.

Муська, увидев в окно падающий белый пух снега, уже загорелась желанием всё пощупать, исследовать, опробовать. И мне с огромным трудом удавалось сдерживать её порывы сигануть в сугробы в домашней одежде, наплевав на все законы физики и биологии.

От переноски я сразу отказалась, резонно заметив, что на ручках мне будет комфортнее, а сбегать я всё равно никуда не собиралась.

В итоге, спустя полтора часа нервов и препирательств мы всё же вышли на улицу.

Муська напоминала странный гибрид эскимоса и ребёнка, впервые увидевшего снег. Она то и дело останавливалась, чтобы потрогать очередной пушистый сугроб, лизнуть сосульку на ветке дерева (я едва успела её остановить!) или, задирая голову, ловить ртом падающие снежинки (тут я сдалась, позволив кошке эту малую радость).

Шли мы не спеша. Пусть к адресу гадалки, найденному на весьма сомнительном сайте, вел нас в старый район, через центральный парк.