“Это сон, — подумала я. — Очень странный, очень реалистичный сон. Надо просто проснуться”.

Я попыталась сесть. Мое тело — нет, не тело, а эта клетка, в которой я внезапно оказалась заперта — изогнулось с непривычной лёгкостью. Я огляделась.

Так. Мы находились на бархатном стуле, на моём любимом пледе. Только стул теперь казался размером с огромную двуспальную кровать, а плед был целым полем из нежных, колышущихся от моего дыхания волокон.

И тут я увидела ЕЁ.На кровати, под одеялом, лежала… я.Кристина. С растрёпанными на подушке тёмно-русыми волосами, в старой любимой футболке. Она-я спала, слегка похрапывая. Её лицо, которое я до сих пор видела только в зеркале, казалось теперь огромным и неправильно чужим.

И таким… умиротворённым.

Такой я себя и не помнила никогда.

Паника, холодная и тошнотворная, подступила к горлу. Я попыталась крикнуть: “Эй! Отдай моё тело, воровка!”Но из моего горла вырвался тонкий, жалобный писк.

“Мяу?”

На кровати моё тело самовольно пошевелилось, крякнуло и… открыло глаза. Зелёные, мои глаза, но смотрели они как-то по-новому. Расфокусировано и с лёгким недоумением.

Самозванка села на кровати, потянулась, зевнула так, что я увидела все зубы. Обвела бесцельным взглядом комнату. Взгляд самозванки скользнул по мне, по стулу, но нигде не задержался.

Потом она встала и неуклюже, будто впервые, пошла к двери, слегка пошатываясь. Тело (язык не поднимался сказать “я”) шлёпало босыми ногами по полу, и каждый шаг отдавался в моих чутких ушах грохотом слоновьего топания.

Попыталась спрыгнуть со стула, чтобы побежать за ней, объяснить, остановить. Но мои неуклюжие лапы не слушались.

Я просто плюхнулась с высоты, которая теперь казалась настоящей пропастью, на ковёр — мягко, бесшумно, как зефирка в траву.

И тут меня накрыло новой волной открытий.

Запахи.

Боже правый, ЗАПАХИ!

Комната превратилась в бушующий океан ароматов. Пыль под диваном пахла древней тайной и крошками. Остатки моих вчерашних пельменей на кухне благоухали, как пиршество богов. От одежды, валявшейся на стуле, тянуло знакомым, успокаивающим запахом “я”, смешанным с ароматом стирального порошка “альпийская свежесть”. Это было ошеломляюще.

Я чихнула.

Дважды.

С кухни донёсся грохот. Я помчалась туда, чуть не подскальзываясь на паркете. И то, что я увидела, заставило меня забыть и про недавнюю панику, и про запахи.

Моё тело стояло перед открытым холодильником. Самозванка вытащила пачку сливочного масла, с любопытством понюхала её, а затем… аккуратно лизнула уголок упаковки. На лице «меня» расцвела блаженная, детская улыбка.

— Ммм… — произнесла она моим голосом, но с какой-то непривычной, радостной интонацией. — Гладкое. Пахнет едой. Хорошо.

Затем она оторвала кусок упаковки прямо зубами и принялась с наслаждением вылизывать само масло.

У меня отвисла челюсть. Ну, наверное. Мысленно так точно.

“Так, — медленно подумала я, глядя на это сюрреалистическое действо. — Это не сон. Это… Это…”

И тут до меня окончательно дошло.

Я вспомнила вчерашний день. Точнее, вечер…

Кулон на моей человеческой шее слабо блеснул в утреннем свете.

— О боже, — попыталась я прошептать. Но услышала лишь тихо: “Мррр-мяу?”

Кто бы ни находился в моём теле, он меня услышал.

Я-не-я повернула лицо, всё перепачканное в масле. Мои зелёные глаза уставились на меня, на белую кошку (как я уже догадалась, сложив два плюс два), с чистым любопытством.

И если я заняла тело моей горячо любимой кошки, то…

Последнее осознание шандарахнуло по темечку кувалдой.

Это была Муся.

В моём теле.

Я стояла, уперевшись в паркет всеми четырьмя лапами, и наблюдала, как моё собственное тело с наслаждением слизывало масло с куска фольги. Мыслей было две, и они бились, как бабочки в стеклянной банке:

Это невозможно. Просто невозможно!Масло, судя по её (моему?) лицу, и правда божественное .

Но как теперь достучаться до Муси? Хорошо, оставим мысли о невозможности происходящего до… да чёрт его знает. Оставим. Я не в состоянии думать об этом реально.

Но сейчас нужно было как-то наладить контакт с кошкой в моём теле. Потому как поведение Муси меня в корне не устраивало.

— Муся? — попробовала я позвать кошку, глядя в свои зелёные глаза, которые сейчас светились детским восторгом.

Муся вздрогнула. Есть контакт!

Она оторвалась от масла и повернулась ко мне всем корпусом. Масляный подбородок блестел в лучах рассветного солнца.

— Мяу? — сказала она вслух, но моим голосом это прозвучало дико.

Я испугалась. Если Муся продолжит мяукать, находясь в моём теле, нас просто упекут в психушку!

В ужасе заозиралась, пытаясь придумать, как управлять животным в моём теле, когда вдруг, сквозь панику, до меня донеслись отголоски чужих мыслей.

“Кто мяу? Ты мяу? Я… не понимаю. Здесь пахнет хорошо. Тут вкусно. Ты пахнешь… знакомо”.

Я аж подпрыгнула от неожиданности.

Мысленно! Она слышит мои мысли! И я слышу её! Точнее, поток её ощущений, образов и простых констатаций.

“Муся, это я! Кристина! Твоя хозяйка! — завопила я мысленно, пытаясь вложить в “слова” всю свою панику. — Что произошло? Мы поменялись телами! Ты — в моём теле! Я — в твоём!”

Уж не знаю, зачем вывалила на кошку столько информации. Муся смотрела на меня глазами, полными непонимания. А чего я, собственно, ждала от кошки? Кто сказал, что она вообще в состоянии понять факт замены тел?

Муся наклонила голову набок, присматриваясь ко мне. Тёмные волосы упали ей на масляную щёку, моментально прилипнув к коже. Я невольно представила, что как я рассматривала сейчас себя, так и она видела себя со стороны — маленькую белую кошку, которая открывает рот, но говорит человеческими мыслями.

Потом по нашей странной связи мне пришло чувство лёгкого недоумения, смешанного с интересом.

“Твоё тело… большое. Неудобное. Высоко. Но… руки интересные. Ими можно брать.”

Она посмотрела на человеческие ладони, выставив руки перед собой, сжала и разжала пальцы.

— Да, неудобное! И его нельзя пачкать маслом! — зашипела я. — Вытри лицо! Салфеткой!

Вид прилипших к коже волос отчего-то сильно раздражал меня.

Муся послушно огляделась, увидела на столе бумажное полотенце, потянулась и… неуклюже шлёпнула на него ладонью сверху. Полотенце упало на пол. Она нахмурилась (моё лицо так мило хмурилось! Никогда не думала об этом) и попыталась поднять его пальцами ног.

— Руками! — взмолилась я, уже почти смеясь сквозь нарастающий ужас. — Бери руками!

Она нагнулась, подобрала полотенце и на пределе концентрации провела им по подбородку. Получилось коряво, но масло впиталось. Потом она понюхала полотенце и бросила его в мусорное ведро с удовлетворённым видом.

— Убрала, как ты. Я правильно сделала? Ты всегда выбрасываешь бумажки в это ведро, — с улыбкой отозвалась Муся. — Теперь что?

И правда. Теперь что?

Паника снова накрыла с головой. Я заёрзала на месте, почувствовав, как от кончика носа до ворсинок хвоста меня пронзила дрожь.

— Слушай… Мусенька… Нам нужно всё вернуть назад. Понимаешь? Вернуть. Как это сделать?

Кошка в моём теле села на кухонный табурет, свесив ноги. Выглядела она при этом задумчивой.

— Вернуть… Зачем? Здесь тепло. Есть еда. Ты… маленькая. Я большая. Я могу открывать двери.

Она доказала это, с лёгкостью спрыгнув с табурета и дёрнув ручку холодильника. Дверь послушно открылась. Она заглянула внутрь, и в мой нос хлынул водопад неожиданных запахов: холода, зелени, сыра, чего-то кислого…

— Нет-нет-нет! Даже не вздумай это всё пробовать! — забеспокоилась я, подбегая к холодильнику и пытаясь захлопнуть своим маленьким тельцем дверь. — Мусенька, это всё ненадолго! Это ошибка! Надо найти способ всё исправить! А пока… пока ты должна вести себя как я! Как человек!

Муся присела на корточки (ой, мои коленки хрустнули!) и посмотрела на меня в упор. Её (мои!) зелёные глаза смотрели на меня теперешнюю с детской непосредственностью.