Босс немного помолчал, а потом посмотрел на меня. В его глазах плясали блики от камина, но вместе с ними я замечала в его взгляде что-то такое, от чего у меня ёкало и сладко замирало сердце.

— Кристина, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала. Я...

Александр не успел договорить. Маркиз, который делал вид, что спит, вдруг открыл один глаз, поднялся на лапы, лениво потянулся и... с размаху запрыгнул ко мне на колени. Я едва успела отставить кружку с чаем в сторону.

— Маркиз! — прикрикнул на кота Александр.

Но тот даже ухом не повёл. Устроился у меня на коленях, свернулся калачиком и громко замурлыкал, презрев и требовательный окрик хозяина, и испугавшуюся от неожиданности меня.

Я застыла статуей, борясь с участившимся сердцебиением. Но после первого испуга пришло понимание, которое оказалось неожиданно приятным. Всем известна свободолюбивость кошачьих. Их нельзя заставить насильно кого-то полюбить или даже просто подойти помурчать. Поэтому подобное проявление кошачьей симпатии мне безусловно польстило. Особенно учитывая чей именно это был кот.

— Он принял тебя, — заметил Александр, и в его голосе послышалось искреннее изумление. — За то время, сколько он у меня, ни разу не видел, чтобы он даже просто подошёл к чужому человеку по своей воле. Даже от бабушки моей сбегал. А чтобы уж так…

— Мне уже можно гордиться? — спросила я, осторожно поглаживая Маркиза между ушей. Кот замурлыкал ещё громче.

— Можно, — улыбнулся Александр. — И даже нужно.

Муся, заметив, что Маркиз самовольно занял мои колени, прищурилась и с достоинством перебралась на колени к Александру. Тот сначала опешил, потом рассмеялся.

— Это что, месть? — спросил он.

— Ревность, — уточнила я. — Они делят территорию.

— Похоже, они определились, — сказал он, осторожно гладя Мусю. Та довольно жмурилась.

Камин потрескивал горящими поленьями, даря тепло и уют дому. Мурчащие хвостатые на наших коленях затихли сами и подарили ощущение покоя и нам. Я смотрела на Александра, неспешно гладящего Муську, и в сердце моём распускался волшебный цветок. Даже страшно было от того, насколько мне было хорошо в этот момент.

— Знаешь, — проговорила я. — Сейчас подумала. Ты прав, я сильно изменилась... Это был довольно сложный, но очень интересный опыт. Может, именно то, что мне было нужно. Чтобы я наконец поняла, чего мне не хватает.

— И чего же? — коротко спросил Александр, с любопытством посмотрев на меня.

— Смелости, — ответила я, пожав плечами. — Быть собой. Не прятаться. Не бояться, что я недостаточно хороша. Потому что я уже хороша. Просто так. Без условий. Потому что такая есть.

Босс смерил на меня долгим взглядом и кивнул.

— Правильные слова, — сказал он. Глянул на Муську, а после — на меня. И я заметила, как в его глазах заплясали озорные чертенята. — Поди, тоже кошка научила.

— Ага, — радостно согласилась я. К чему отрицать очевидное? Пусть для Александра это было скорее шуткой, но для меня всё так и было. Именно Муська научила меня новому видению жизни. Умению прислушиваться к своему внутреннему голосу, ценить себя. Не пытаться доказывать свою ценность, не позволять другим зарождать даже крохи сомнения в моей важности. Все мы важны и нужны. И каждый представляет собой исключительную ценность. Пожалуй, эту науку стоило бы преподавать в школе, вместо каких-нибудь отвлечённых дисциплин, о которых забываешь сразу, едва выпустился с одиннадцатого класса.

— Кристина, — позвал Александр, заставив меня вынырнуть из пространственных рассуждений. Я вопросительно вскинула брови. — Помнишь тогда, в парке, ты сказала, что я улыбаюсь. И что мне идёт.

— Помню, — кивнула я и не смогла сдержать улыбки. Этот момент нашей встречи у пруда навсегда запечатлелся в моей памяти.

— Так вот, — он сделал паузу, поглаживая Мусю, которая уже совсем растеклась от неги и тарахтела, будто настоящий трактор. — Я заметил, что стал улыбаться чаще. Когда думаю о тебе. О том, как ты сидишь с кошкой на руках и смотришь на уток.

— Это комплимент? — спросила я, лукаво наклонив голову.

— Это факт, — серьёзно ответил босс. — Просто факт.

Такие факты мне по душе. Я опустила голову, глядя на Маркиза и пряча довольную улыбку.

Мы замолчали. Потому что когда разговаривают сердца и души, слова вовсе не нужны.

За окном стремительно темнело, снег падал всё сильнее, превращаясь в густую метель. Тишина была такой уютной и домашней, что я сама поражалась, как это вообще оказалось реальным. Просто сидеть с начальником в его доме, поглаживая его же кота. Наслаждаться беседой и не бояться долгих пауз. Я будто наконец оказалась дома. Спустя годы мучительных и болезненных блужданий по свету.

— Александр, — тихо произнесла я.

— М?

— Я рада, что мы здесь. Оба.

Он улыбнулся. Тёплой мужской улыбкой, от которой веяло спокойствием и счастьем.

Мы снова замолчали, и мне подумалось, что этот момент можно было бы сравнить с тем, как в заварочном чайнике постепенно опадают на дно чаинки, окрашивая воду в золотистый цвет. Все тревоги исчезают, остаётся лишь безграничное удовольствие быть здесь и сейчас.

С тем, кто находится рядом.

Маркиз на моих коленях заворочался, перевернулся на спину, подставив живот. Я почесала его мягкое пузико, и он довольно прикрыл глаза, замурлыкав с новой силой.

— Ты его балуешь, — заметил Александр, наблюдая за нами.

— Он сам выпросил.

— Кстати, о кошках, — Александр вдруг помрачнел. — Надеюсь, ты не в обиде на меня за запрет?

— Нет, — легко ответила я, почувствовав, как едва проснувшееся напряжение тут же отпустило. — Если честно, я вообще удивлена, что ты позволял мне приносить Муську так долго.

— Просто вы обе меня околдовали, — широко улыбнулся начальник. — Признайся, ты ведьма?

Я засмеялась. Легко и непринуждённо.

— Насколько помню, у них чёрные кошки, — заметила шутливо.

— Значит, ты неправильная ведьма, — пожал плечами босс.

— Может, в чём-то ты и прав, — согласилась я, вспоминая своё приключение по переселению душ. — Но даю честное пионерское, никакой ворожбы не было!

И улыбнулась.

— Не верю, — хмыкнул босс. — Но , боюсь, последствия уже необратимы. Я сражён этими зелёными глазами.

— Ты же сейчас о Муське? — лукаво уточнила я, прекрасно понимая, о каких глазах говорил начальник.

— Безусловно, — серьёзно глядя мне в глаза, ответил Александр.

Мы снова замолчали, но я не могла перестать любоваться мужчиной напротив. Он сидел с мирно дремавшей у него на коленях Муськой, и весь этот образ был таким абсолютно неначальственным, что я невольно улыбалась.

— Спасибо, — сказал вдруг он.

— За что?

— За то, что согласилась поехать. Что не побоялась. Что… — он замялся, будто подбирая слова. — Что сломала лёд. Между нами. Боюсь, сам бы я так и не решился.

— Ты — и не решился? — со смешком спросила я, уловив главное — Александр хотел сблизиться и раньше, но медлил. Интересно, как давно я заинтересовала его? До чудесного преображения или только с появлением Муськи в моём теле?

— Я — главный редактор. Привык всё контролировать. А в личном… — Он усмехнулся, покачал головой. — В личном я не столь уверен. Теперь вот думаю, не пора ли меняться.

— Пора, — кивнула я. — Меняться — это хорошая привычка. Жизнь не стоит на месте, всё вокруг постоянно приходит в движение. Вот и мы должны учиться этому. Я вот учусь.

Он смерил меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то такое, отчего у меня ёкнуло сердечко.

— Знаешь, — сказал он тихо. — А ведь ты изменилась не только внешне. Раньше ты смотрела в пол. Теперь — прямо. Раньше молчала, когда тебя обижали. Теперь — отвечаешь. И тексты твои изменились. Теперь от них хочется жить.

— Это ещё один комплимент? — спросила я, чувствуя, как щёки согрел румянец смущения.

— Это ещё одна констатация факта, — повторил он свою любимую фразу. — Как главный редактор, я говорю: ты отличный автор, Кристина. Как Александр… я просто рад, что ты здесь.