Я медленно киваю. Понимаю, что даже мысленно не смогу скрыть свои страхи в ответе, поэтому меняю тему:

> Что случилось с подъездной дорожкой?

Губы Грифа сжимаются в твёрдую линию — это не тот отвлекающий манёвр, на который я рассчитывал:

> Я не стану тебе лгать, Гейб. Нокс перешёл границы с нашей Связанной, и Бэссинджер пришёл к ней на помощь. Я уже поговорил с ним, но пока не узнал всей истории. Ясно лишь, что это произошло из‑за того, что Нокс отвергал их связь. Я разберусь в этом и прослежу, чтобы подобное больше не повторилось. Если я поговорю с Оли и выясню, что произошло что‑то ещё или что Нокс что‑то скрыл, я с ним разберусь. Клянусь тебе, в этом вопросе я не поставлю его выше неё.

Мне это не до конца понятно, но я всё равно киваю. Я доверяю Грифу — возможно, больше всех остальных Связанных. Его Дар значительно облегчает ему поиск верного пути и позволяет указывать другим, если это необходимо.

У меня едва ли есть шанс попрощаться, как возвращается Киеран — выкрикивает новые приказы и выглядит напряжённым, пока команда Грифа собирается вокруг него.

В тот момент, когда они исчезают из виду, появляется моя Связанная — Бэссинджер, кипя от злости, идёт следом за ней.

Его губа буквально кривится, когда он резко бросает мне:

— Если ты надеялся заполучить Оли себе, то тебе не повезло, потому что я не доверю её ни одному из вас после прошлой ночи. Чёрт возьми, нет.

Он понятия не имеет, куда отправились остальные, какие опасности им грозят. Если всё пойдёт прахом, Оли потенциально может потерять трёх своих Связанностей за один раз.

Мой живот судорожно сжимается. Вместо того чтобы спорить с ним или хотя бы осадить его, я направляюсь обратно к своему мотоциклу — пока у нас не закончилось время на тренировку и не начались утренние занятия в Дрейвене.

Поездка ничуть не помогает прояснить мысли.

Движение на дорогах лишь немного лучше в такую рань, и я жду свою Связанную и Бэссинджера, пока не убеждаюсь, что они тоже меня обогнали. Чёрт…

Мои мысли становятся довольно жалкими к тому моменту, когда они наконец появляются. Я без слов веду нас в спортзал.

Оли сразу приступает к своим тренировочным упражнениям, но Бэссинджер одержим идеей провести со мной спарринг, так что я направляюсь прямиком к матам. Я пожалею, что пропустил разминку, но это проблема на потом. Сейчас у меня другой Связанный пытается меня убить и почти не скрывает этого.

Бэссинджер хочет что‑то доказать, но мо ни на секунду не поддаётся его выходкам. Когда становится ясно, что он не может победить меня без использования своего Дара, а проигрывать он отказывается, я позволяю ему продолжать свои маленькие игры. Он просто красуется перед нашей Связанной, пытается произвести на неё впечатление, но он здесь недостаточно долго, чтобы понять: её почти невозможно впечатлить.

Так что я смеюсь ему в лицо.

В отместку он бьёт меня в челюсть.

Обычно Оли сидит в телефоне и либо не замечает нас, либо просто игнорирует. Честно говоря, ей, вероятно, всё равно, дерёмся мы или нет, — но я получу кучу неприятностей от других Связанных из‑за этого, так что мой гнев вспыхивает.

Я рычу на него:

— В чём твоя проблема, подонок?

Он усмехается в ответ:

— Я не собираюсь мириться с каким‑то бесхребетным придурком, который будет таскаться за нами весь день только потому, что чёртов Дрейвен ему так сказал. Либо будь предан своей Связанной и держи рот на замке, либо проваливай. Нам не нужен какой‑то мелкий ябеда, плетущийся следом.

Оли издаёт тихий звук, и мы оба резко поворачиваем головы к ней, словно по команде. Она улыбается в телефон, пальцы летают по экрану минуту, прежде чем она замечает наше внимание. Мы заворожённо смотрим на неё, полностью забыв, что только что были готовы вцепиться друг другу в глотки.

Буквально.

Бэссинджер держит руку на моём горле, нависая надо мной.

Наша Связанная фыркает на нас так, будто мы старые друзья и такое поведение — обычное дело. Это выбивает из колеи, но главным образом потому, насколько это кажется правильным. Нет ничего в Бэссинджер, к чему я хотел бы привыкнуть, и когда его пальцы инстинктивно сжимаются на моём горле, я уверен, что он чувствует то же самое.

— Сейдж собирается встретиться с нами на завтрак. Я умираю с голоду, нам стоит поторопиться, чтобы найти приличный столик.

Еда в столовой отвратительная, но моя Связанная голодна, так что я практически сбрасываю с себя Бэссинджер, чтобы отвести её туда. Я хватаю её спортивную сумку и вешаю на плечо, по‑прежнему молча идём вместе. Бэссинджер молчит недолго: он открыто флиртует с нашей Связанной, попутно бросая в мою сторону оскорбления и колкости.

Я твёрдо намерен его игнорировать, когда мои Узы переходят в режим повышенной готовности.

Я хватаю Оли в тот же момент, что и Бэссинджер, но достаточно одного взгляда на него, чтобы понять: он также не в курсе, в чём именно угроза, как и я. Я выжидаю ещё секунду, прежде чем задействовать свой Дар.

Сопротивление здесь.

Разведчики и солдаты — на кампус идёт полномасштабная атака, а мы — просто лёгкая мишень прямо в её центре.

Я злобно ругаюсь, выхватываю телефон и начинаю экстренно обзванивать всех, следуя протоколу, который вбивали в меня дольше, чем я вообще знал, что состою в Группе Связанностей Дрейвенов. Затем я оборачиваюсь к своей Связанной, молясь, что смогу её защитить.

— Беги. Нам нужно немедленно укрыться, чёрт возьми.

Говорите что хотите о моей Связанной, но Олеандр Фэллоуз не нужно повторять дважды. Наши ноги куда длиннее её, но она держит невероятный темп — даже после тренировки. Когда мой телефон начинает вибрировать от ответов, я хватаю его на бегу, и облегчение накрывает меня, когда я вижу сообщение от Норта:

> Это возмездие и попытка восполнить потери. Шор и его команда уже на месте, я в пути, Нокс заканчивает здесь и потом присоединится к нам. Доставь Олеандр до точки эвакуации, а Киеран вывезет вас всех. Захватывай всех студентов поблизости, но держи нашу Связанную рядом.

Одарённый, за которым они охотились, должно быть, мёртв — или его предупредили, и он сбежал. В любом случае Сопротивление, видимо, потеряло много солдат, раз явилось сюда в поисках сильных Даров для восполнения потерь.

Я засовываю телефон обратно в карман:

— Норт уже в пути, а Гриф уже на кампусе. Нам просто нужно доставить тебя до точки эвакуации.

Бэссинджер кивает в ответ, на удивление легко следуя моему плану.

То, как он прикрывает нашу Связанную, при этом не мешая ей бежать, впечатляет.

В тот момент, когда столовая появляется в поле зрения и мы почти на финишной прямой, раздаётся взрыв на восточной стороне кампуса. С моим Даром, гудящим в крови, звук почти разрывает мои барабанные перепонки, и я на мгновение теряю ориентацию. Атлам подхватывает нашу Связанную на руки и закрывает своим телом настолько, насколько может, физически защищая её.

План отличный, но мне бы хотелось побольше защиты. И тут я вижу, что одно из зданий кампуса пропало.

Не разрушено — пропало. А значит, здесь Дара, и именно под таким Щитом моя Связанная должна оказаться прямо сейчас, чёрт возьми.

Атлас начинает спорить со мной в ту же секунду, как я отклоняюсь от изначального маршрута — его беспрекословное послушание явно закончилось. Но я слишком занят, чтобы его слушать, и обращаюсь к стенам:

— Дара? Чёрт, я ничего не вижу, ты должна быть где‑то здесь.

В тот миг, когда воздух вокруг нас мерцает, мне хочется ударить воздух от радости — но это было бы чертовски неловко на глазах у студентов, пристально за нами наблюдающих. Точнее, они смотрят на Бэссинджер так, будто это он из Сопротивления и пришёл их всех убить. Его губа кривится при виде них, и, как ни странно, мне тоже хочется так сделать.

Звери начинают корчиться под моей кожей.

— Слава богу! Ардерн, где Шор и Дрейвены? Мы видели по меньшей мере восемь групп Сопротивления, их тут должно быть пятьдесят‑шестьдесят человек!