— Я сказал «стоящее нашего времени». Я не собираюсь рисковать тем, что родители устроят мне разнос ради этого.

Кайл ухмыляется, таща Уокера за собой, послушно следуя за мной:

— Ты уже перебрал всех лучших, так что, наверное, теперь тебе скучно. Мои соболезнования твоему члену, Бэссинджер.

Чёрт, как же я хочу, чтобы они перестали говорить о моём члене и обо всей… глупой, жалкой, незрелой — список можно продолжать — ерунде, которую я творил последние несколько лет. Из‑за этого намного сложнее притворяться, что я провожу лучший вечер в своей жизни, пока вина и ярость пожирают меня изнутри.

Под звуки музыки и смеха, звенящие в ушах, я ещё раз ухмыляюсь через плечо своим так называемым друзьям, проверяя, следуют ли они за мной, пока пробираюсь через дом, уворачиваясь от пьяных идиотов и официантов, разбросанных повсюду. Я не утруждаю себя следить, кто наблюдает за нашим уходом, — сегодня здесь присутствуют крупные шишки из Сопротивления.

И только когда мы добираемся до лестницы для прислуги, мы оказываемся там, где нам, строго говоря, быть не положено.

Когда я отодвигаю панель и ныряю в тёмное помещение без окон, Кайл наконец понимает мой план и драматично стонет.

Он ведёт себя тихо — он уже бывал здесь достаточно часто, чтобы понимать, в какую беду мы попадём, если нас поймают, — но просто так сдаваться он не собирается, чёрт бы его побрал.

Когда мы спускаемся достаточно низко — теперь точно никто сверху нас не подслушает, — он почти шипит на меня:

— Что за внезапная одержимость файлами твоего отца? Мне совсем не нужно, чтобы мои родители узнали, что я тебе помогал, — и лишили меня карманных денег. Не у всех из нас есть трастовые фонды, которыми можно разбрасываться, знаешь ли.

Мой отец не просто хранит архивы Сопротивления — он ещё и собирает информацию. В основном для Дэвиса, конкретно для него, но и для многих других высокопоставленных семей тоже. Он — посредник, хотя никогда в этом не признается.

Он связующее звено для дюжины разных фракций, которые либо отказываются сотрудничать друг с другом, либо действуют под глубоким прикрытием. У него, конечно, есть своя команда и любимые проекты, чтобы занять себя, но именно в этом настоящая причина того, почему моей матери так успешно удаётся держать мою Связанную подальше от рук Дэвиса.

Мой отец знает всё.

При этом он ни черта не подозревает, что люди в его доме, живущие под его властью, активно выкачивают эту информацию для собственных целей. Если кто‑то об этом узнает, он будет уничтожен. Если об этом узнает Дэвис или моя тётя Афина… Господи, чёрт возьми, — это будет библейский масштаб. Его смерть будет похожа на то, о чём читаешь лишь в старых и забытых учебниках.

Он заслуживает худшего.

Ухмыльнувшись Кайлу, я ни на секунду не замедляюсь, перепрыгивая через две ступеньки, но если я думал, что он отступит из‑за пренебрежения в моём тоне, то жестоко ошибался.

Когда мы добираемся до компьютера посреди комнаты — стопки файлов на полках для меня последний резерв, — он колеблется, прежде чем сесть, даже после того, как я жестом приглашаю его занять место. Он единственный человек, которого я знаю, кто может проникнуть в сеть незамеченным и при этом не разболтает об этом. Без него я не справлюсь.

Обменявшись взглядом с Уокером, Кайл выпаливает:

— В последнее время ты ведёшь себя чертовски странно насчёт всего этого, Басс. Я начинаю за тебя волноваться.

Этот мерзавец не волнуется ни о чём, кроме себя самого, может, ещё об Уокере, но если я не дам ему зацепку, на которую можно повесить всё это, они оба станут для меня угрозой. Зияющая дыра в моей безопасности, утечка, готовая прорваться и утопить меня. Оглядевшись, будто кто‑то мог последовать за нами сюда, я устраиваю целое представление, заставляя их обоих придвинуться ближе, словно я делюсь чем‑то невероятно важным.

Затем я смотрю на Кайла серьёзным взглядом:

— Слушай, дружище, я не хочу, чтобы эта хрень выплыла наружу.

И вот так — крючок, леска и грузило — он попался, слишком легко. Глаза загораются, он наклоняется ближе и буквально трясётся от возбуждения. Как я раньше не замечал в нём этой стороны? Видимо, я был куда более беспечен, чем думал.

— Да ты на кого смотришь, Басс! Мы лучшие друзья с пелёнок, я никогда тебя не сдам.

Уокер фыркает, бросая на меня косой взгляд, потому что мы оба знаем: сдаст. Они оба сдадут в мгновение ока. Как бы я ни злился на неё, моя мама — единственный человек, который действительно сделает что‑то, чтобы защитить меня.

Она и моя Связанная.

Почёсывая затылок, я стону, прежде чем заговорить так, будто секрет вырывается из меня потоком:

— Я с кем‑то встречаюсь. Тайком выбираюсь, чтобы с ней увидеться, вру о том, куда иду. Она чертовски горячая. Серьёзно, рядом с ней Сиерра Карпоне выглядит как дворняга.

Единственная «собака» здесь — Кайл: он жадно впитывает всё это, игнорируя мгновенный неодобрительный взгляд Уокера, и восторженно вскрикивает:

— Чёрт возьми! Сиерра — материал номер один для фантазий, кто эта девчонка?

Он одержим Сиеррой столько, сколько я себя помню; возможно, она тоже в их Группе Связанных, но её родители не разрешат ей пройти тестирование, пока ей не исполнится двадцать пять.

Выдохнув, я киваю, словно меня убивают:

— В этом и проблема, дружище. Она из семьи Нижнего Уровня. Мой отец скорее отрежет себе член, чем позволит мне с ней остаться, но, чёрт, я не собираюсь так просто её отпускать. Это лучшее, что было в моей жизни.

Я мысленно прошу прощения у моей Связанной за то, что говорю так, даже если другая женщина — всего лишь выдумка, и мне приходится представлять свою Связанную, чтобы мой голос звучал хоть немного убедительно.

Кайл ухмыляется, кивая:

— Ни за что бы не отпустил. Чёрт, ты уже переспал со всеми девушками Верхнего Уровня, эта, должно быть, нечто особенное.

Мне очень не хочется ещё одного напоминания.

Поморщившись, я снова поворачиваюсь к компьютеру:

— Мне просто нужно попасть в записи камер наблюдения моего отца, чтобы стереть кое‑что. Если он узнает, что я тайком выбирался, мне конец. Я не могу потерять эту девушку, Кайл.

Записи не имеют значения, а вот сохранённые файлы с видеоматериалами — да. Там сохраняют только важное: то, что они расследуют, или людей, за которыми следят. Я уже пересмотрел сотни часов информации. То, что я узнал, бесценно для того, чтобы вывезти мою Связанную из страны и увести подальше от Дэвиса, но файлы закончились. Кайл — мой единственный вариант получить ещё.

Возможно, я не смогу проникнуть в сеть без него, но, к счастью, я могу отправить файлы себе, не вовлекая Кайла и не ставя его в известность.

Один Бог знает, какие ужасы могут быть на этих записях, но если есть хоть малейший шанс, что это поможет моей Связанной, я рискну.

Я рискну всем ради неё.

Он энергично кивает, его пальцы мелькают по клавиатуре, пока экран не меняется — и я вижу дюжину камер наблюдения, а в списке — ещё сотни. Забыв о всякой осторожности, я сканирую каждую из них в поисках хоть какого‑то признака угрозы для моей Связанной. Ничего необычного нет, ничто не намекает, что им стало известно что‑то новое о ней или об остальных членах Группы Связанных, — но моя рука всё равно сжимается вокруг телефона.

— Какую запись нужно стереть? Чёрт, у твоих родителей тут слишком много этой чёртовой охраны… Стой, Басс, чёрт возьми! Есть аномалия в новом Узле — в том торговом центре, который они зачистили? Камеры фиксируют это прямо сейчас. Ты же знаешь, они думают, что это Дрейвены, да?

Мой желудок проваливается куда‑то к ногам.

Он замечает мою реакцию, неверно её трактует и кивает, будто мы оба в шоке по одной и той же причине:

— Чёртовы Торговцы Смертью, дружище! Опять лезут в наши дела. Ты же знаешь, что Рено убили в прошлый раз, когда они появились в одном из лагерей набора? Их кошмары уничтожили нашего сильнейшего Телекинетика, будто это пустяк.