Ощущения во всём теле возникают у Щитов, и они похожи на то, как будто вы входите в пузырь или скороварку.

Харрисон описал атаку как «одеяло, наброшенное на всех нас», а это совсем другие ощущения. Это немного, но это значит, что я исключил из поиска любые способности класса Нейро.

Другим это может показаться поспешным, но я уверен в этом, и единственный способ найти этого мерзавца из Сопротивления — встретиться с ним лицом к лицу самому.

Грифон поднимает на меня взгляд, когда я встаю и снова засовываю планшет в подушки кресла, но вместо него я встречаюсь взглядом с Кирией:

— Мне нужно кое‑что проверить. Можешь присмотреть за своим братом ради меня? Уверен, Норт преуменьшил для него серьёзность ситуации, но он должен оставаться в постели ещё двенадцать часов, пока Пэйн не вернётся, чтобы его осмотреть, а он уже однажды потерял сознание в ванной, игнорируя указания Целителя.

Глаза Кирии вспыхивают, прежде чем она резко поворачивается, чтобы отчитать брата, и я почти ликую от яда, который она на него обрушивает. Я оставляю их обоих позади под звуки того, как Гриф ругается в мой адрес, — но именно этого я и добивался. Теперь он будет отвлечён достаточно надолго, чтобы я смог забрать его Так‑команду без того, чтобы Норт появился и отменил это. Если я ошибаюсь и он всё‑таки вмешается… что ж… тогда мне просто придётся действовать в одиночку.

***

Обнаружение активности сопротивления — задача несложная, так что спустя несколько минут после того, как я отыскиваю Блэка и остальную часть Так‑команды Грифона, мы выдвигаемся.

Перемещаясь через всю страну, мы держим курс на осаждённый торговый центр, захваченный разведчиками месяц назад. Необычное расположение уже само по себе вызвало подозрения у Норта и Грифона, но как только я осмотрел периметр, мне стало ясно, в чём их цель. Солнечные панели покрывают каждый дюйм обширной крыши — мощности хватит, чтобы питать серверы целого легиона.

Это зарождающийся узел связи и потенциально банк информации.

Команда из тридцати Одарённых, какими бы опытными они ни были, не смогла бы зачистить это место без серьёзного подкрепления, а я слишком нетерпелив. Поиск такого количества поддержки занял бы месяцы переговоров, а составление надёжного плана — ещё дольше. Вместо этого я намерен разведать местность и найти слабые места в их обороне, какую‑то брешь, которую я смогу использовать для тайной операции: проникнуть и выбраться незамеченным, забрав отсюда столько разведданных, сколько получится.

В тот момент, когда мы ступаем на землю, этот план испаряется в воздухе.

Десятки Щитов начинают выстраиваться по периметру здания — насколько хватает глаз. Некоторые улыбаются и шутят друг с другом, явно оказавшись здесь по своей воле, но у других — пустые выражения лиц, явный признак того, что это похищенные Одарённые, которых заставили работать против воли.

Ясно, что время работает против нас, и даже если бы я был тем, кому не всё равно на одобрение, я всё равно решился бы действовать без ведома Норта. На кону слишком многое, и я отказываюсь упускать эту возможность ради того, чтобы униженно вымаливать разрешение у Совета.

К чёрту их всех.

Блэк ругается себе под нос, осторожно подходя ко мне сбоку, но наш собственный Щит прикрывает нас достаточно, чтобы он мог шепнуть мне без опасений:

— Чёрт возьми, как обычно: каждый раз, когда нам кажется, что у нас есть шанс взять верх над ними, они бросают нам в лицо ещё одну Пустошь.

Китара фыркает, её глаза ярко блестят, пока она прикрывает нас:

— Почему кто‑то добровольно соглашается работать на передовой — выше моего понимания. Даже если бы Сопротивление не было полностью прогнившим, здесь им не дают передышки. Они отдают всю свою жизнь, и ради чего?

Она в любом случае никогда не смогла бы работать в роли одного из таких Щитов. Её Дар концентрированный — некоторые могут назвать это слабостью, но мы нашли способ использовать это в нашу пользу. Она не может прикрывать большие площади или даже среднее пространство, как большинство Щитов, но её Щиты — непробиваемые. Например, однажды Норт прошёл мимо самого Сайласа Дэвиса во время тайной миссии, и сильнейший Нейро‑психопат Сопротивления не смог его обнаружить. Он был истощён, слишком сильно выложился, преследуя меня, и если бы Дэвис поймал его, он стал бы лёгкой добычей для этого мясника.

В тот день Китара спасла жизнь моему брату, мы в этом уверены.

Наблюдая сейчас за погрузочной платформой перед нами, я усмехаюсь над её излишним сочувствием к этим людям:

— Только самые слабые умы становятся жертвами пропаганды Сопротивления; они слишком тупы, чтобы понять, что они всего лишь мясо в мясорубке для своих так называемых спасителей.

Киеран бросает на меня косой взгляд из‑за насмешки в моём тоне, но когда я не огрызаюсь в ответ, он, видимо, убеждается, что я не представляю угрозы для всех них, и снова поворачивается к торговому центру. Будет непросто проникнуть внутрь и найти что‑то действительно полезное для меня, но это лучше, чем сидеть сложа руки, пока Сопротивление усердно работает над тем, чтобы нас уничтожить.

Мои глаза вспыхивают, превращаясь в пустоты, когда я связываюсь со своими Узами, обнаруживая, что они более чем готовы к кровопролитию и насилию — против каждого Щита, занимающего позицию, и всех солдат, неустанно работающих на погрузочной площадке.

Сотни чёрных контейнеров выгружают из грузовиков, передавая от человека к человеку, прежде чем они исчезают внутри здания. Они тяжёлые — некоторые женщины и невысокие мужчины с трудом их несут, — но ни на одном нет маркировки, и с такого расстояния их невозможно различить.

Азраэль спускается со своего укрытия за моим ухом и, увеличившись до полного размера, садится у моих ног, послушно виляя хвостом от возбуждения, которое не может сдержать. Он выглядит как щенок, которому пообещали лакомство, хотя на самом деле это теневое создание, которому обещают кровопролитие и хаос — кошмар, готовый к прыжку. Мне никогда не нравилось, что другие Одарённые называют мои тени «кошмарами», но когда я использую это слово, в нём звучит только гордость.

Сопротивление и его сторонники заслуживают худшего, что мы можем им дать, — и угадайте, кто это? Я.

По крайней мере, сегодня.

Голова Азраэля наклоняется в сторону, когда я поднимаю руку в безмолвной команде — скорее как предупреждение для команды Грифона, чем что‑то, что нужно моему существу.

Затем он движется так быстро, что становится скорее тенью, чем формой, растворяясь в тёмных пятнах испачканного асфальта и разбитых машин, разбросанных по округе.

Киеран внезапно замирает, поднимая руку к своему устройству связи.

Как только его глаза расширяются и взгляд сталкивается с моим, губы сжимаются в жестокую линию — это мой брат на другом конце линии. О, счастливые деньки. Я ухмыляюсь ему в ответ — в основном, чтобы вывести его из себя, — но он почти так же хорошо обучен, как Грифон, в навыках «управления Ноксом и деэскалации».

Сдерживая раздражение, его голос ничего не выдаёт, когда он отдаёт приказы остальной команде, отправляя их рассредоточиться настолько далеко, насколько может их прикрыть Китара, прежде чем снова подходит ко мне.

Скрестив руки на груди, он качает головой:

— О чём ты, чёрт возьми, думаешь, Дрейвен? Я понимаю, что ты любишь быть непредсказуемым братом, но это уже слишком. Норт понятия не имеет, где мы и что делаем; ты мне солгал. Если что‑то пойдёт не так, мы все покойники.

Я бросаю на него взгляд:

— Я не лгал. Я сказал тебе, что он знает: я работаю над чем‑то крупным, и это следующий логичный шаг. Ты сам решил, что эти два утверждения связаны — это твоя ошибка, а не моя. Как насчёт того, чтобы наконец проявить характер, Блэк? Ты хочешь найти этого Одарённого и убрать его, прежде чем он убьёт кого‑то ещё, или нет?

Он качает головой:

— Не нарушая приказов, нет. Это не те старые времена, Нокс. Есть причина, почему мы не бросаемся на каждую Пустошь очертя голову!