Я начал первый год в Дрейвене на вершине класса, и Мартинес, чёрт возьми, ненавидит меня за это.

Он всегда был высокомерным мерзавцем — большинство семей Высшего Уровня полны таких, — но его Дар и годы тренировок в спортзале означают, что его ещё не выгнали из ТТ. Это не мешает ему балансировать на опасной грани безрассудства. Пока я пробираюсь через ледяные пороги, держась левой стороны и избегая опасностей, скрытых быстрым течением, он несётся прямо посередине. Этот идиот чуть не тонет в воронке, лишь бы обогнать меня.

Отодвигая неприятное ощущение промокших ног на задворки сознания, я бегу к линии деревьев вместе с остальными в передней части группы, но едва достигаю их, как замедляюсь и останавливаюсь. Я ненавижу себя и её за то, что она со мной делает, но я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы подождать свою Связанную.

Вокруг меня раздаются стоны и бормотание моих товарищей по команде, и Райан злобно огрызается на моё так называемое жалкое выступление, но я не отрываю взгляда от другого берега реки, где моя Связанная внимательно наблюдает за переправой. Никто не пытается остановиться, поговорить с ней или предложить помощь — она так же слепа к ним, как и я.

Оли ждёт, пока последний из студентов не переберётся на другую сторону, прежде чем сделать шаг. Запрокинув голову, она испускает такой глубокий вздох, что я вижу, как опускаются её плечи, — но, ступив в воду, она без колебаний уверенно бредёт вперёд по тому же безопасному пути, что и я. Я должен был бы двинуться с места, увидев, что она идёт той же дорогой, но моя Узы ни за что не позволит мне теперь оставить её.

Когда Оли достигает берега и останавливается, чтобы вытряхнуть грязь и слизь из обуви, Мэтт и Ханна, пробегая мимо меня, бросают на меня печальные улыбки и понимающие взгляды. Мне становится немного стыдно за то, что я мысленно записал их в мерзавцев вместе с остальными студентами. Они Связанная пара, оба носят повязку того же цвета, что и я, и я всегда с ними ладил. Сделав глубокий вдох, я разворачиваюсь и бегу догонять товарищей — теперь, когда я уверен, что моя Связанная в безопасности.

Ещё четверть мили — и мы достигаем участка с колючей проволокой. Это, безусловно, моё самое ненавистное препятствие — в основном потому, что Мартинес перекатывается через него так, будто это пустяк, в то время как мне приходится рассекать руки и колени, проползая по камням и грязи.

— Однажды я всё‑таки выясню, как перекатываться так же, как Мартинес, — бормочет Мэтт рядом со мной, качая головой при виде пыхтения перед нами.

Ханна фыркает:

— Я бы закружилась и тут же проблевалась, будь я на его месте. К тому же ему наплевать на всех остальных. Посмотри на него — он только что ударил Абигейл по зубам! Не могу поверить, что эта бедная девушка связана с ним как Связанная.

Мэтт хохочет над ней, делает полшага вперёд, затем оборачивается ко мне и колеблется:

— Мы можем подождать с тобой, если хочешь, Гейб. Нет смысла пытаться вырваться вперёд, раз мы в одной команде.

Я качаю головой:

— Я не жду её. Она ясно дала понять, что не хочет проходить полосу вместе со мной, так что нет смысла пытаться ей помочь.

Ханна бросает на меня печальный взгляд, обнимает за плечи и быстро сжимает их. Оба они достаточно тактичны, чтобы не уличать меня во лжи: они оба видели, как я томился у опушки леса. Они поддразнивают друг друга в шутку, но это длится лишь до тех пор, пока мы не достигаем линии из остро заточенной стали, натянутой над грязевой ямой.

На этой полосе нет времени для веселья.

Будучи вдвое меньше нас с Мэттом, Ханна проскальзывает через препятствие с куда большей лёгкостью, чем мы, но мы оба всё равно неплохо справляемся и обгоняем по меньшей мере дюжину других студентов. К тому моменту, как я с трудом поднимаюсь на ноги на другой стороне, мои руки и ноги изодраны в клочья.

Мэтт стонет, пытаясь отдышаться:

— Кто, чёрт возьми… как ты думаешь… создал эту полосу… я чувствую себя так… будто мы должны подать в суд.

Ханна закатывает глаза:

— Всё не так плохо, Связанный. Я не стану злить Дрейвенов из‑за переката в грязи.

Она бросает на меня робкий взгляд за то, что даже в шутку упомянула мою Группу Связанных, но затем замирает, наклоняется ближе и шепчет мне:

— Она только что подошла и уже лезет под проволоку… Господи, какая она быстрая! Как, чёрт возьми, она ещё держится на ногах после разминки Вивиана — для меня загадка; я бы уже сдохла.

Выдохнув, я бросаю на неё благодарный взгляд, и мы возвращаемся на тропу. До лазалки А‑образной конструкции ещё четверть мили, и я наслаждаюсь свежим воздухом в лёгких, пока могу. В этом классе единственное, что воняет хуже этого препятствия, — это «сука из пруда». На первом году тренировок на этой полосе я, должно быть, сотню раз спрашивал Гриффона, какого чёрта она должна быть такой мерзкой, но он не отвечал мне, пока я не окончил старшую школу и не поступил в Дрейвен.

— Если ты решишь присоединиться к Тактическим командам после выпуска, ты столкнёшься с запахами куда хуже. Чёрт, то, что вытворяет Сопротивление там… ты будешь с нежностью вспоминать «суку из пруда».

Он и понятия не имел, что я отправлюсь в поле так скоро, но ничто в нашей жизни не шло по протоколу или ожиданиям. То, что моя Связанная сбежала от нас, возможно, стало самым мучительным испытанием, но определённо не единственным, через что нам пришлось пройти.

Пока мы наполовину ковыляем, наполовину топаем к сетке, натянутой над вонючей трясиной, Мэтт начинает ныть о том, как болят его руки, а Ханна качает головой:

— Если ты снова упадёшь туда, Связанный, я тебя брошу. Мне потребовалась неделя, чтобы вывести этот запах из волос! Тилли чуть не съехала, и я не собираюсь унижаться ради тебя.

Возможно, бежать рядом с этими двумя было не лучшей идеей. Мой Обращение пульсирует под кожей от разочарования, и я шагаю вперёд, опережая их обоих, прижимая подбородок к груди, чтобы скрыть глаза. Мне не стоило так беспокоиться о потере контроля — это не было проблемой уже много лет, — но слышать, что у этих двоих есть именно то, чего я так отчаянно жажду, заставляет меня завидовать, разъедает изнутри.

Оли так зациклена на Связях, и я не могу отрицать, как отчаянно хочу её, — но вот что убивает меня. Любовь и товарищество, внутренние шутки и привязанность, жизнь, которую строишь с той Связанной, что создана специально для тебя. За пять лет с момента её исчезновения я также потерял свою сплочённую семью, и хотя наша Группа Связанных заполнила все пробелы, оставленные моими родителями, во мне всё ещё живёт ноющая пустота, от которой я так и не смог избавиться. Ещё хуже то, что новообретённая дружба Оли с Сейдж Бенсон дала мне заглянуть в то, какой могла бы быть моя жизнь рядом с ней.

Пробираясь по верёвочной сетке на автопилоте — годы опыта помогают мне преодолеть препятствие, почти не обращая внимания на вонь, — я смиряюсь с тем, что придётся рассказать Гриффону и о ней тоже. Стыд разъедает меня за зависть к Сейдж. Мы всегда хорошо ладили, Группы Связанных наших родителей когда‑то дружили, и я чертовски ненавижу Райли за то, что он с ней сделал.

Ничто из этого не меняет того факта, что я теперь в ярости каждый раз, когда вижу, как она и моя Связанная взаимодействуют. Один‑единственный разговор в кафетерии — и Олли уже готова была пойти на войну за Сейдж, в то время как при виде меня её нос всё так же презрительно морщился.

Я останавливаюсь и жду Ханну и Мэтта на другой стороне поляны: они задерживаются настолько, что я успеваю увидеть, как Оли начинает проходить препятствие. В груди болит так, что я не могу притворяться, будто дело только в полосе препятствий, — поэтому, как только товарищи по команде догоняют меня, я разворачиваюсь и бегу к финишной черте.

До ворот ещё четверть мили, но я останавливаюсь, не переступая нарисованную белую линию на сухой траве. Ханна и Мэтт легко её пересекают — они слишком выдохлись, чтобы делать что‑то, кроме как хватать ртом воздух, — но мои ноги словно приросли к земле.