Он хороший парень и становится ещё лучшим мужчиной, и, какими бы трудными ни были предстоящие месяцы, я рад, что могу на него положиться. Мой ответ ему прост и искренен, как я всегда обещал быть в нашей Группе Связанных:

— Всё это для нас неизведанная территория, и я буду честен с тобой тоже, как бы тяжело это ни было. Это единственный способ… разобраться в ситуации, не подвергая её риску.

Когда последние студенты выходят за дверь, я остаюсь со своей Тактической командой — они все хмурятся и переговариваются перед экранами — и с Вивианом, вокруг которого держится приличный периметр, исключительно благодаря нахмуренному взгляду, которым он смотрит на изображение моей Связанной на экране.

Я подхожу к нему и тихо говорю, стараясь, чтобы это осталось между нами:

— Ну?

Вивиан ещё секунду смотрит на экран, прежде чем выдохнуть:

— Тебе это не понравится.

Я пожимаю плечами:

— Мне многое тут не нравится, что ещё одно?

Он усмехается в ответ:

— Да, ну, Норт это тоже возненавидит, так что можешь утешить себя этой мыслью. У меня ничего нет.

Ожидаемо, но всё равно досадно. Я киваю, но тут он бросает на меня взгляд:

— Ничего «конкретного», по крайней мере. Ничего, что я мог бы положить в аккуратную папку для Норта, потому что это не мой Дар говорит.

Я сужаю глаза, поворачиваясь спиной к мониторам:

— Твоё чутье? Что оно говорит о ней?

— Полностью неофициально, Шор. Я не хочу, чтобы Дрейвен дышал мне в затылок… У неё определённо есть Дар, она точно знает, что это такое, и она абсолютно намерена сделать так, чтобы никто из вас об этом не узнал… почему так — понятия не имею, но в этом я уверен.

ШЕСТЬ

ГЕЙБ

Держать Обращение под контролем рядом с моей Связанной граничит с невозможным, и эти усилия почти убивают меня.

Если бы ситуация была хоть немного другой, думаю, я всё равно испытывал бы трудности — хотя бы немного, учитывая, сколько внимания привлекает Оли. Но то, как она огрызается на меня в ту же секунду, когда я оказываюсь рядом, только доводит это напряжение до невыносимого уровня.

Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Вивиан начинает раздавать указания по полосе препятствий, и я испытываю облегчение: моя Связанная пройдёт самый лёгкий маршрут. Думаю, я бы потерял сознание от страха, если бы сейчас пришлось беспокоиться из‑за «суки из пруда».

Мартинес толкает меня, когда мы подходим за нарукавными повязками, и хватает синюю в тот момент, когда я беру красную. Он законченный мерзавец — ненавидел меня с того момента, как наши мамы запихнули нас в одну игровую группу вместе с остальными детьми Высшего Уровня, — и его настойчивое желание спровоцировать меня на Обращение, честно говоря, даже немного впечатляет.

Прошло пять лет с тех пор, как я впервые потерял контроль и совершил Обращение, но он всё ещё не сдался.

Я слишком занят, разглядывая этого урода и отказываясь отступать, чтобы заметить, какой цвет выбрала Оли, пока Вивиан не задаёт ей вопрос об этом. Он либо не осознаёт, сколько внимания она привлекает у остальных студентов, либо, что более вероятно, ему наплевать на такие мелочи, потому что он вовсе не пытается понизить голос, когда отчитывает её перед всем классом:

— Ты в невыгодном положении, потому что все остальные уже проходили эту полосу и знают, как здесь ориентироваться. Только на этот раз я поставлю тебя в пару с твоим Связанным — пусть он проведёт тебя через неё.

Моя Связанная окидывает зал скучающим взглядом, даже не удосуживаясь посмотреть в мою сторону:

— Сомневаюсь, что он этого хочет. Всё в порядке. Если я умру, по крайней мере, мне не придётся делать это снова.

Мои Узы извиваются под кожей от одного лишь намёка на её смерть, отвлекая меня от её явного отказа на полсекунды, прежде чем унижение до конца проникает в сознание. Грудь сжимается, кожа покалывает так неприятно, будто отчаянно хочет разорваться и обнажить шкуру хищника. Когда вокруг снова начинают шептаться, я начинаю фантазировать о том, чтобы сломать Мартинесу челюсть.

Вивиан бросает взгляд на меня через плечо Оли, но я не могу возразить, не выставив себя полным идиотом перед всем классом.

Наконец он пожимает плечами:

— Как хочешь, я не вмешиваюсь в эту ерунду со Связанными. В классе есть ещё три человека с Дарами низкого уровня, они справляются, но у всех них есть Связанный рядом, и они в лучшей форме, чем ты.

Она кивает и возвращается ко мне, совершенно безразличная ко всему, что только что устроила перед всем сообществом. Я фиксирую взгляд на потрёпанных носках своих кроссовок и бормочу себе под нос:

— Чёрт, лучше бы ты никогда не возвращалась.

Это не первый раз, когда я говорю ей что‑то настолько мерзкое — слова, которые сломали бы любую нормальную Центральную Связанную, — но она делает вид, что не слышит или, по крайней мере, что ей всё равно. Тем не менее меня тошнит от вины, и я сглатываю ком в горле, когда открываются двери и нас запускают на полосу препятствий.

Красная команда всегда идёт по правой стороне, и, когда мы входим в зону ожидания, я остаюсь в задней части группы, чтобы следить за своей Связанной. Она держится позади меня, но я достаточно близко, чтобы слышать всё, что происходит вокруг нас обоих, — так что этого должно хватить.

Зои и одна из её подруг, Меган, фыркают, проходя мимо, и бормочут оскорбления о том, что я расслабился из‑за Связанной, которая только что объявила меня бесполезным. Нравится мне это или нет, я застрял в этом мучительном, унизительном опыте и не могу заставить себя оставить её позади, независимо от того, что она сама обо мне думает.

Впереди группы Мартинес и двое его друзей толкаются, язвят и подкалывают остальных парней насчёт их достижений на полосе. Я сдерживаю стон, осознавая, что все трое носят синие нарукавные повязки. Они печально известны своим соревновательным духом, и если Оли станет причиной, по которой их команда не победит, она станет мишенью для их нападок в ТТ на ближайшие недели. Сейчас, когда мы в разных командах, я мало что могу с этим сделать — разве что держаться рядом с ней и не позволять никому её трогать, но я и так уже это делаю.

Девушки прямо за мной начинают сплетничать о том, какие накачанные парни из футбольной команды по сравнению со всеми остальными — спасибо нашему тренировочному графику. Я закатываю глаза от их самолюбования, но, когда бросаю взгляд на Оли, она на самом деле обращает на них внимание. Обычно их разговоры её не интересуют, но в этот момент мне кажется, что на её лице мелькает вспышка раздражения.

Испытывая её терпение, я подмигиваю Тэмми, но даже когда другая девушка раздражающе хихикает над моей очевидной провокацией, моя Связанная игнорирует меня. Я возвращаюсь к полосе препятствий, ненавидя себя ещё сильнее за то, что обманываю себя надеждами. Вероятно, она раздражена тем, что мы находимся в такой тесной близости или что ей приходится вообще что‑то слышать обо мне, когда она меня так ненавидит.

Мне действительно нужно начать верить своей Связанной, когда она говорит, что ненавидит меня — это единственный способ выжить в этой ситуации.

Раздаётся сигнал, и двери перед нами открываются — ничего необычного, за исключением того, что меня вот‑вот вырвет, и это никак не связано с разминкой или предстоящим заданием. Если я не выберусь из её присутствия, я либо потеряю завтрак, либо совершу Обращение. Так что, несмотря на мой план держаться рядом с ней, я бросаюсь вперёд, чтобы сжечь часть стыда, прилипшего к моей коже. Я уже должен был бы это знать: никакое количество пота не смоет его.

Пересечение реки впереди поможет. Возможно, это ничего не изменит в моей ситуации, но ледяная вода хотя бы послужит отвлечением. Я проходил эту полосу столько раз, что мог бы сделать это во сне.

Хотя формально она доступна только студентам Дрейвена и преподавателям, Гриффон начал тренировать меня в тот момент, когда мы узнали, что входим в одну Группу Связанных. Я был первокурсником старшей школы, в три раза меньше, чем сейчас, и у меня не было контроля над своим Обращение. Через шесть месяцев я мог пройти любую полосу, не используя свой Дар. К концу первого года я мог противостоять «суке из пруда», не впадая в дрожь или не теряя завтрак из‑за её воздействия.