— Нет. Могу я теперь уйти?

На другом конце зала Гейб почти теряет сознание от того, что она так дерзко отвечает Вивиану, и я перевожу внимание обратно на свою Связанную в качестве предупреждения, надеясь удержать её от того, чтобы зайти слишком далеко и вынудить меня вмешаться.

Неуважение к Вивиану также уничтожит любые шансы на то, что моё мнение изменится в её пользу, — но прежде чем я успеваю слишком сильно об этом беспокоиться, становится ясно, что у неё всё‑таки есть доля житейской смекалки. Несмотря на ответ ему, она аккуратно балансирует на грани отстаивания себя, не срываясь на него так, как на всех остальных.

Окидывая её взглядом, Вивиан явно не может ничего с неё «считать».

— Я ожидал большего. Какой у тебя Дар? Лучше бы он был чем‑то стоящим для меня.

Она пожимает плечами:

— Никакого. У меня для тебя ничего нет.

Ложь.

Большая, настолько большая, что мой рот и горло наполняются мерзким привкусом, но это ещё не всё, что я получаю. Нет, мой Дар гудит, улавливая крошечные обрывки подсказок, сочащиеся из слов, которые она отказывается произнести.

Она одарённая Высшего Уровня.

Что бы у неё ни было, это что‑то мощное — и оно крайне недовольно тем, как мы все с ней обращаемся. Я не могу сдержать хмурого выражения на лице, когда бросаю на неё взгляд, но реакция моих собственных Уз на её очередную ложь настолько неожиданна, что практически выходит из‑под контроля.

Она требует, чтобы я убил Вивиана за то, что он её допрашивает.

Этот человек — высокоуважаемый член моего сообщества, а лично для меня — один из ближайших доверенных лиц. Я обращаюсь к нему за советом, его одобрение значит для меня больше, чем чьё‑либо ещё, — и прямо сейчас я изо всех сил стараюсь не расколоть его разум, как чёртово яйцо.

Что, чёрт возьми, происходит с этой моей Связанной?

Не замечая той внутренней борьбы, что терзает меня, Вивиан сужает глаза, глядя на мою Связанную, и хмуро взирает на неё, явно пытаясь что‑то из неё вытянуть. Когда он снова остаётся ни с чем, он бормочет:

— Я выбью из тебя этот настрой, знаешь ли. Ты сломаешься ещё до конца дня, я уверен.

Я бы поставил последний доллар из состояния Дрейвенов на то, что она не сломается.

Она неплохо держит себя в руках, но мы наблюдаем целый час, как она практически уничтожает себя на тренажёрах, которые дал ей Вивиан. Каждый раз, закончив круг упражнений, она просто начинает заново — ни разу не спрашивает нас, сколько ей ещё делать или когда эта пытка закончится.

Один только эллиптический тренажёр сломал уже половину студентов, а она уже на четвёртом круге и стискивает зубы, будто это обычный будний день. Вокруг полно мнений других студентов, которые мне приходится отсеивать, но ничего подозрительного не всплывает.

Когда голос Вивиана прорезает остальной шум мыслей, нет сомнений, что он обращается напрямую ко мне — учитывая, что этот человек владеет контролем над ментальными барьерами лучше, чем половина Нейро в Дрейвене:

— Она умрёт, если мы оставим всё на её усмотрение.

Он не ошибается. И только после того, как я нахожу свисток и даю сигнал, она замечает, что единственная ещё не прекратила разминку. Все взгляды в зале прикованы к ней, но даже с раскрасневшимися щеками и покрытая испариной, её вызывающий взгляд стал только более стальным.

Чёрт, может, я провёл слишком много времени с Дрейвенами, потому что идея проверить её решимость слишком соблазнительна. Подталкивать и поддразнивать её, пока она не сорвётся, — раньше это никогда не было моим стилем, но, чёрт возьми, с ней мне этого хочется.

Вивиан жестом предлагает мне взять на себя руководство, по‑прежнему внимательно наблюдая за моей Связанной, хотя пока и не слишком явно:

— Разминка окончена, тащите свои задницы в диспетчерскую, чтобы мы могли обсудить план сегодняшнего занятия.

Мои Узы реагируют.

На что — понятия не имею, но внезапная ярость, с которой она вспыхивает, застаёт меня врасплох и почти сбивает с ног. Только десятилетия практики и самоконтроля не дают мне сорваться, хотя никаких причин для такой реакции нет. Краем глаза я замечаю, как вспыхивают глаза Гейба — он стоит в другом конце зала, — знак того, что его Узы тоже отозвались.

Пока студенты переходят в диспетчерскую, я сканирую помещение, чтобы убедиться, что нет никаких признаков опасности, — но ничего нет, абсолютно ничего. Студенты — либо из семей Высшего Уровня, либо здесь по стипендиям, и хотя многие из них имеют нелестное мнение о нашей Группе Связанных и ситуации, в которой мы оказались, никто из них не желает нам прямого вреда.

Я бы вообще не допустил их в зал с Оли, если бы это было не так.

Когда больше нечего проверять, я пробую пробить ментальный барьер Гейба, чтобы снова поговорить с ним, не рискуя, что нас подслушают:

— Ты это почувствовал, да? Скажи мне, что я не схожу с ума, там точно была угроза, верно? Сейчас ты что‑нибудь ощущаешь?

Он хорошо скрывает эмоции на лице:

— Я это почувствовал, но у меня ничего нет для тебя. Кроме… ну, мои Узы весь день ведут себя странно рядом с ней. Моё Обращение тоже. Я думал, это только у меня. Думал, я просто плохо справляюсь с тем, чтобы находиться рядом с ней.

Я хмурюсь и незаметно качаю головой:

— Ты справляешься вовсе не «плохо», Гейб. Если уж на то пошло, ты слишком многое сдерживаешь, просто чтобы доказать что‑то, в чём нет необходимости. Мои Узы тоже доставляют мне неприятности рядом с ней — реагирует на людей так, как не должна, и воспринимает обычные ситуации как угрозу для неё. Если твоя делает то же самое, нам нужно обсудить это с остальными.

Когда наша Связанная наконец отворачивается от него, Гейб кивает мне в ответ:

— Да, она так и делает. Моя Узы хотят уничтожить весь зал просто за то, что они дышат рядом с ней… она не особо разбирается. Это… чёрт, я бы никогда так не подумал, но…

Озарение настигает меня разом, и я перебиваю его, прежде чем он начнёт корить себя за то, в чём вовсе не виноват:

— Твои Узы хотели убить Нокса за то, что он сделал с ней, когда при всех её отчитал, верно? Моя тоже. В этом нет ничего постыдного, Гейб, особенно между нами. Я понимаю, что ты, возможно, сомневаешься, стоит ли говорить Норту и какой будет его реакция. Меня это тоже расстраивает, и есть многое, о чём я не могу тебе рассказать — почему он защищает своего брата, — но ты всегда можешь прийти ко мне, и я поговорю с Дрейвенами вместо тебя. Что бы ты ни сказал мне, каким бы странным, жестоким или плохим это ни было, я никогда не стану тебя осуждать или думать о тебе хуже.

Он нервно сглатывает и подносит бутылку с водой, чтобы скрыть это движение. Одарённые вокруг него затихают, словно чувствуют, как Обращение извивается прямо под его кожей. Наша Связанная — единственная, кто выглядит совершенно спокойно рядом с ним, и разве это не добавляет ещё один странный, нескладный кусочек к головоломке, стоящей перед нами?

Если она сбежала от своих так называемых «монстров‑Связанных», почему она на самом деле не боится нас?

Конечно, она боялась рядом с нами. От неё исходили волны страха, такие густые, что я задыхался, но они никогда не были направлены на кого‑то из нас. Ни разу она не показывала дискомфорта именно от нашего присутствия — кроме тех случаев, когда ей говорили, что она не может уйти.

Что потребуется, чтобы её напугать? На какие крайности нам придётся пойти, чтобы её Узы вышли на защиту?

Вивиан бросает на меня взгляд и снова берёт управление в свои руки, разделяя класс на группы для тренировочного упражнения. Он выбирает самый лёгкий курс — всё равно кошмар для новичков, — и никто из студентов не выглядит довольным тем, как пройдёт их день.

Когда Гейб переходит в следующее помещение вместе с нашей кипящей от гнева Связанной, он отправляет мне последнее сообщение, даже не глядя в мою сторону:

— Я буду следить за ней и отмечать всё… даже мелочи, за которые мне стыдно. Я дам тебе знать, Гриф, обещаю.