Мне требуется сила, о наличии которой я даже не подозревал, но я сохраняю хладнокровие:

— Ты бы мне не поверил, даже если бы я рассказал, Нокс, так зачем играть в эти игры? Я мог бы рассказать тебе каждую мысль, которая есть у этой девушки, а ты всё равно сказал бы, что она что‑то скрывает.

Его глаза опасно вспыхивают, черничное кольцо появляется вокруг радужек, и я инстинктивно расширяю стойку. Он не терял контроль так быстро уже много лет — что‑то его напугало. Не так сложно догадаться, что всё это связано с нашей Связанной и травмой, которую её появление принесло в наши жизни.

Он был единственным, кто отчаянно хотел, чтобы она держалась подальше.

— Если ты веришь её лжи о том, что она лишена Дара, тогда ты такой же глупый, как и все остальные, и я потратил пятнадцать лет на дружбу. Мы оба знаем, что я не терплю идиотов.

День был слишком долгим, и, хотя я понимаю, что это ужасная идея, я пожимаю плечами с таким же холодным взглядом:

— Ты ничего не терпишь, Дрейвен, если только сам этого не захочешь. Так каковы твои оправдание сейчас? Ты даже не можешь сказать, что Норт заставляет тебя оставаться, — я видел, как ты не раз говорил брату «нет» из‑за куда более мелких вещей. Нравится тебе это или нет, наша Связанная уже под твоей кожей.

Осознание того, что это произойдёт, не сильно помогает смягчить боль от удара его кулака в скулу — первого удара, который он нанёс. И первого, который он действительно намеревался нанести.

Когда я не наношу ответный удар сразу, из его горла вырывается рык, и он бьёт меня снова.

И снова, и снова, и снова.

Он продолжает бить, пока я не вынужден отключить его сознание, чтобы остановить его от избиения меня до смерти за то, что я указал на очевидную правду.

Это последний раз, когда мы спаррингуемся вместе.

***

Аарав хорошо справляется с тем, чтобы привести меня в порядок, не донимая при этом нравоучениями, — и если бы я и так не знал, насколько надёжна моя Тактическая команда, то прибытие в Тренировочный центр Дрейвенов и обнаружение, что все они уже там, ждут меня, окончательно это подтверждает.

Как только я открываю рот, чтобы сказать им всем найти какую‑нибудь более важную работу, Киеран качает головой:

— Весь кампус кипит страхом и возбуждением из‑за твоей дикой Связанной, и если где‑то какой‑то урод и попытается испытать удачу, чтобы её убрать, то это будет здесь. Просто заткнись и смирись с этим — уважительно.

Я фыркаю в ответ, но делаю именно это: открываю здание и впускаю их всех внутрь. Они переговариваются между собой, расходясь по помещению и устраиваясь тут и там, — устраивают настоящее шоу солидарности. Не то чтобы они обычно так тут околачивались, и есть с десяток срочных задач, которым следовало бы отдать приоритет, — но я не могу оторвать взгляд от расписания, распечатанного и спрятанного в моём кармане.

Я уже выучил его наизусть, на самом деле не стоило таскать его с собой, как влюблённый идиот.

Вивиан Уэнтли прибывает через десять минут после нас, едва приподнимая бровь при виде всей нашей компании, но тут же отдаёт приказы моей команде подключиться к подготовке здания к его занятию. Все они по‑прежнему напуганы этим человеком — как и должно быть, — но я обмениваюсь с ним взглядом, пока Харрисон суетится, стараясь произвести впечатление на нашего старого тренера.

Я бы забеспокоился о его способностях в полевых условиях, если бы уже не осознавал в полной мере, какое влияние Вивиан оказывает на всех молодых и впечатлительных одарённых, которых он так умело формирует. Даже Гейб с трудом скрывает нервозность, несмотря на то, что родился в семье Высшего Уровня и последние пять лет провёл в нашей Группе Связанных.

Студенты начинают стекаться в течение часа. Когда моя Связанная наконец входит в Тренировочный центр, её лицо тщательно бесстрастно, несмотря на ужас, исходящий от всего её тела. В резком контрасте с ней Гейб, стоящий рядом, выглядит так, будто удерживает своё Обращение на волоске, а шёпоты, следующие за ними обоими, служат достаточным объяснением.

«Скажи слово — и я тут же прикрою это дерьмо. Я вырублю весь класс, если нужно».

Глаза Гейба расширяются, когда он ловит мой взгляд через зал, но я смотрю на него в ответ без малейшего движения брови. В этом помещении много потенциала — много одарённых Высшего Уровня, которые могли бы стать ценными оперативниками, — но если они распускают языки о нашей Группе Связанных, то для меня они бесполезны.

Норт Дрейвен тоже никогда не примет таких сотрудников. Он взял под контроль безопасность одарённого сообщества Западного побережья много лет назад, умело манипулируя ситуациями, пока не стал единственным, кто принимает решения, — и мы никогда не были в большей безопасности, несмотря на всё ещё витающие слухи о том, что он «монстр», которые он никак не может развеять.

Моя Связанная скрывается в раздевалке, и я наконец чувствую, что могу вздохнуть свободно, хотя мои Узы требуют, чтобы я последовал за ней туда, а не терял её из виду. Она никогда так не бушевала, и, хотя я понимаю, что это просто глупость, мне всё равно приходится потратить те несколько минут, пока она вне поля зрения, чтобы её утихомирить.

Когда она выходит в одежде, которую я оставил для неё, я проклинаю себя за то, что не выбрал шорты подлиннее. Уверен, всё было бы нормально, если бы я не отдал ей одну из своих старых футболок в дополнение, — но теперь она выглядит так, будто на ней только моя футболка. Я бросаю на неё один взгляд — и мои мысли опасно уносятся прочь.

Она — живое, дышащее искушение, словно вылепленное из моих самых сокровенных фантазий, и я снова в ярости из‑за всей этой ситуации.

Гейб вздрагивает при виде неё, и то, как он тут же язвит в её адрес, чтобы это скрыть, красноречиво говорит о том, насколько тяжёлой была для него эта неделя:

— Я уже собирался зайти за тобой. Ты не можешь спрятаться от Вивиана, знаешь. Он бы просто зашёл за тобой сам.

Она пожимает плечами, оглядывая зал так, будто её это не волнует, и Гейб закатывает глаза. Мне не нужно использовать свой Дар, чтобы понять, о чём он думает, — и я полностью с ним согласен.

Никакое равнодушие не спасёт её от Вивиана Уэнтли.

Окружающие его уроды начинают отпускать шутки про них обоих, вставая на сторону Гейба в этом обмене репликами, но взгляды, которые они бросают на него, ясно показывают: они просто пытаются спасти свои шкуры. Он уничтожает их всех на ринге, побеждая без малейших усилий, и ни один из этих бесхребетных типов не хочет рисковать получить дополнительные увечья, если Вивиан решит сегодня бросить их на ринг.

— Ты не хочешь объяснить мне, почему мне дали досье на эту твою Связанную, где не указан Дар? Я знаю, что Норт спрятал её в своём сверхсекретном архиве, но мне нужно знать, с чем я работаю, если ты хочешь, чтобы она чему‑то здесь научилась.

Пожав плечами, я мысленно передаю ему ответ:

— Твои догадки так же хороши, как и наши. Она утверждает, что лишена Дара, и все попытки её проверить ничего не дали. Если ты сможешь её разгадать, Дрейвен, вероятно, воздвигнет тебе алтарь на главном дворе. А если ты убедишь её сбросить этот свой настрой, он, наверное, отлит его из золота.

Когда Оли подходит к нам, я невольно бросаю взгляд на неё — и тут же жалею об этом. Я не могу смотреть на неё дольше секунды в присутствии Вивиана, иначе он уловит от меня всевозможные сигналы, о которых я совсем не хочу, чтобы мой старый сержант‑инструктор знал, — так что я фиксирую взгляд на нём, наблюдая, как он оценивает её.

Его единственная реакция — нахмуриться, глядя на неё, а моя Связанная бесстрастно смотрит в ответ, пока он наконец не одаривает её долей своего знаменитого презрительного остроумия:

— Так это и есть Связанная? Ты выглядишь лет на двенадцать — ты уверена, что достаточно взрослая, чтобы здесь находиться?

Она скрещивает руки на груди, и моя старая тренировочная футболка задирается, позволяя мне убедиться, что под ней на ней действительно шорты.