Норт Дрейвен стоит уверенно и равнодушен к интересу, который вызывает. Меня так и подмывает фыркнуть, но живот сводит при виде него. Не из‑за самого мужчины — он не такой грозный, как все говорят. Нет, я на грани того, чтобы потерять самообладание, потому что это ни за что не закончится хорошо, а риски для моей Связанной бесконечны.

Когда я проснулся сегодня утром, невозможно было предположить, что вся моя жизнь вот‑вот совершит очередной драматический поворот. Но в тот момент, когда взгляд Норта Дрейвена сталкивается с моим через весь двор, я чувствую, как весь мой мир сдвигается с оси.

Если бы я уже не знал, какое влияние имеет моя мать в одарённом сообществе, тот факт, что Посланник Смерти явился на кампус моего колледжа, чтобы я узнал: они нашли мою Связанную, — не оставил бы места для споров.

***

Я отправляю язвительное сообщение матери за то, что она не сказала мне: Дрейвены не просто нашли мою Связанную — они увезли её с собой обратно в Орегон. Вместо извинений или даже тех полусерьёзных отговорок, к которым я привык, в ответ получаю строгое предупреждение.

Мама уже состряпала свою обычную порцию лжи для отца и его людей — ту хитросплетённую паутину, которую она постоянно плетёт. Когда после занятий я возвращаюсь в особняк родителей, меня ждут часы бушующей ярости отца из‑за самонадеянных действий Норта.

Несколько лет назад мать сказала ему, что Норт скрывает нашу Связанную от сообщества, чтобы обеспечить ей безопасность, что она затаилась в его особняке и ждёт, пока я к ним присоединюсь, и что единственная причина, по которой они не раскрывают информацию публично, — Группа Связанных не будет полной без меня. Отец и так ненавидел Норта, но мысль о том, что этот монстр пытается украсть его наследника?

Непозволительно.

У меня нет возможности улизнуть от его кипящего гнева, не вызвав подозрений, так что к тому моменту, как я возвращаюсь в свою комнату, уже почти полночь. Как только дверь за мной запирается, я хватаю телефон, чтобы наконец набрать текст, который отчаянно хочу отправить.

Файл, который вручил мне Дрейвен, уже сожжён до пепла — я ни за что не рискну, чтобы кто‑то хоть мельком увидел содержащуюся там информацию. Но я успел всё запомнить, включая её расписание и адрес. Понадобилось полсекунды, чтобы запустить защищённый браузер и прикинуть, где сейчас может быть моя Связанная. К счастью, часовые пояса играют мне на руку.

Учитывая опасность, в которой находится моя Связанная, я не могу ничего оставлять на волю случая.

Вероятно, она только что вернулась в свою комнату в общежитии… или в дом Дрейвена, если он врёт о том, где её держит.

Чёрт, он, может, даже запер её. Совет Западного побережья известен тем, что использует подземные камеры для своих заключённых — они усилены технологиями, которые Сопротивление до сих пор не смогло взломать, и способны удерживать одарённых Высшего Уровня бесконечно долго. Отец рычит и брызжет слюной о них при каждом удобном случае — особенно учитывая, что эти технологии намного превосходят всё, что есть у него, а нет ничего, что этот человек ненавидит сильнее, чем оказаться в проигрыше.

В последнее время сложно не указать ему на то, что есть причина, почему у его выбранной стороны нет таких технологий: они никогда особо не стремились содержать людей в человеческих условиях, так что у них никогда не было необходимости разрабатывать подобные камеры.

Отправляя сообщение, я надеюсь, что оно отвлечёт меня от мрачного и разъярённого хода мыслей, в который я снова погружаюсь.

> Сначала нам стоит встретиться здесь. Меня зовут Атлас Бэссинджер, и я живу на другом конце страны. Я заканчиваю семестр, а потом приеду к тебе — мой колледж не позволил бы мне перевестись посреди семестра, иначе я был бы уже там. Надеюсь, ты это понимаешь.

Проблема в том, что чем больше я перечитываю написанное, тем глупее это звучит, пока я чуть не отменяю отправку и не начинаю заново. Когда я вижу, что она прочитала сообщение, но не отвечает сразу, я убеждаю себя: резкий спазм в животе вызван мыслью, что я её спугнул, а не тем, что на этот раз она точно меня отвергнет. Не то чтобы я мог её винить, конечно: её годами пытали те, кто меня вырастил, а я тут неуклюже топчусь вокруг неё, как идиот.

Телефон наконец вибрирует в руке, и я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть сообщение:

> Ты говорил с остальными ребятами? Уверена, им есть что сказать о том, почему тебе не нужно бросать всё и мчаться ко мне.

К чёрту остальную Группу Связанных.

Богом клянусь, я сделаю всё, чтобы забрать её подальше от них всех прямо сейчас, пока Сайлас Дэвис её не нашёл. Пальцы летают по клавиатуре, не особо задумываясь над ответом, — правда легко льётся в каждом слове, адресованном ей:

> Мне плевать на их мнение о моей Связанной. Я говорил с ними, когда пришли результаты моих анализов крови, и они сказали, что ты сбежала. Я не такой идиот, как остальные: ты сбежала, потому что должна была. Я это знаю. Я буду рядом так скоро, как смогу, а если этого для тебя недостаточно быстро — я приеду сейчас и начну семестр заново.

Возможно, я пока не могу рассказать ей всё, но я не стану лгать своей Связанной. Это черта, которую я провожу, и надеюсь, этого хватит, чтобы заслужить её прощение, когда я наконец смогу рассказать ей… всё, наверное.

На этот раз она отвечает мгновенно:

> Ты не можешь так поступить! Я и так заставила тебя слишком долго ждать, и, честно говоря, я всё ещё не слишком горю желанием тут задерживаться.

Тепло разливается в моей груди, а на губах настойчиво появляется головокружительная улыбка. Эта девушка идеальна. Я уже знал, что она — самый невероятный человек из всех, кого я надеялся узнать, ещё после тех чёртовых записей, но даже сейчас она без всяких усилий успокаивает яростное гудение моих Уз, о котором я почти забыл.

Я сожгу мир вокруг нас обоих, прежде чем стану думать о чём‑либо, кроме неё. Я смещаю фокус с остальной Группы Связанных, не желая, чтобы Дрейвены испортили мне этот момент.

> Представься, Связанная. Я не хочу говорить ни о чём, кроме нас с тобой. Это то, что поможет мне продержаться следующие два месяца.

Я уже многое о ней знаю — спасибо маме и Дрейвенам, — но все файлы в мире не могут вместить достаточно информации, чтобы по‑настоящему узнать мою Связанную. Я хочу знать, как она видит себя, что думает о мире, что думает обо мне. Хочу знать её настолько хорошо, чтобы угадывать её реакции, знать, как её удивить, что заставляет её трепетать от удовольствия.

Хочу знать каждый дюйм её — изнутри и снаружи, и хочу, чтобы всё это принадлежало мне.

Как, чёрт возьми, я вообще смогу делить её с остальной Группой Связанных?

> Обо мне особо нечего сказать. Меня зовут Олеандер Фэллоуз, мне девятнадцать, и я не хочу здесь находиться. Меня нашла тактико‑оперативная группа, и Совет приказал им привезти меня обратно сюда. Теперь в меня вживили GPS‑трекеры, так что я никак не могу отсюда уехать. Пока что.

Я нажимаю кнопку вызова ещё до того, как до конца осознаю её слова. Раздаются два гудка, прежде чем она берёт трубку, — и сквозь нарастающую ярость я даже не задумываюсь, что вот‑вот впервые заговорю со своей Связанной. Я даже не даю ей шанса произнести хоть слово, напрочь отбросив вежливость, — но всё‑таки удаётся обуздать ярость, чтобы голос звучал ровно и спокойно:

— Эй, что ты имеешь в виду под GPS‑трекером?

Она прочищает горло — нежный звук, который не должен был заставить меня ухмыляться в трубку, словно психопату, но вот я, выгляжу как Джокер на стероидах. А затем я впервые слышу голос своей Связанной:

— Совет удерживал меня, пока вживлял GPS‑трекер под кожу, пока я сопротивлялась. Ну, я бы сопротивлялась, если бы одарённый в комнате не парализовал меня. У трекера какая‑то защита, так что я не могу просто вытащить его сама. Видимо, один из моих других Связанных — очень важный человек, и я его настолько разозлила, что у меня отобрали автономию.