Он выразительно покосился на вулкан, и моё воображение дорисовало, как меня в него сбрасывают для получения артефакта.

— Мы можем обсудить ваше вознаграждение. Возможно, у меня есть знания, которых у вас нет, — выкрикнул Леон, немного привстав со своего табурета.

— А если я одержу победу в магическом поединке над любым вашим самым сильным бойцом? — вдруг спросил Тристан.

И у меня чуть сердце не остановилось.

— Вы?! — рассмеялся лорд, и его смех подхватили остальные. — Обычный маг?

Вот-вот! Что он задумал?!

И тут синеволосый лорд вдруг как-то разом поблёк, схватился за сердце и начал судорожно хватать воздух ртом. А Тристан медленно поднялся на ноги и гордо расправил плечи:

— Да будет вам известно, лорды, что на каждую силу найдётся противодействие. Вы в курсе, кто такие боевые целители и чем они отличаются от всех остальных? — спросил и обвел собрание надменным взглядом.

Миг! И поблёкли абсолютно все местные лорды. И абсолютно все принялись хватать воздух ртами.

Я вскочила. Хотела попросит Тристана, чтобы он их не убивал, но он махнул рукой и сам их отпустил. Сиятельные быстро приходили в себя, возвращая блеск своим волосам и глазам. Однако теперь в их взглядах не было ни превосходства, ни веселья.

Тристан

Наверное, многие из жизненных понятий я впитал с молоком матери. Или же во мне говорило наследие Великих герцогов Вольных. Но я точно знал одно: сиятельные лорды никогда не будут вслушиваться в наши слова, пока мы не покажем им свою силу. Слабых можно только жалеть, делать им снисхождения и даже защищать. Однако никто не станет учитывать их желания и уж тем более переступать через свои традиции по их прихоти. Именно поэтому я и проявил свой дар в его самом неожиданном направлении — в умении не дарить жизнь, а забирать. Мне отвратительна сама мысль о причинении боли, но это единственный язык, который эти «сиятельные» могли понять.

И я не ошибся.

— Целитель, который может перекрыть дыхание и остановить сердце? — лорд Палангир протянул слова, явно пораженный тем, как легко я с ним справился. Его глаза, прежде смотревшие с заносчивым любопытством, теперь внимательно меня изучали. — Не знал, что такие бывают.

Ему надо отдать должное — демонстрацию силы он воспринял без обид и слепого гнева. Скорее с каким-то странным, почти научным интересом. Палангир оглянулся на своих подданных, словно в поисках объяснений или подтверждения моих слов.

— Целители не могут убивать. Это закон, — ответила ему худая женщина с белыми, как снег, блестящими волосами. Голос ее звучал, как треск льда. — Магия жизни не способна вредить ничему живому, иначе Мироздание её заберёт.

Я усмехнулся. Даже на Лаоре до сих пор многие рассуждают так же. Вольные не афишируют свои секреты.

— Во всяком случае, нам такие целители не знакомы, мой лорд, — тут же подхватил кто-то из толпы. — Если лаорский герцог при этом умеет и исцелять, то он какой-то особенный маг.

— Именно так, — подтвердил я, позволяя голосу звучать ровно, но весомо, как и полагается Великому герцогу. Я расправил плечи, чувствуя, как сила, только что полыхнувшая в груди, отзывается приятным теплом. — И, конечно же, помимо своих необычных способностей все Вольные наделены и умом. Поэтому я прекрасно понимаю, что один против всех вас не выстою. Прошу и вас понять: я не хотел демонстрировать агрессию. Моей целью было лишь дать понять, что нам есть чем вас удивить.

В этот момент Мари взяла меня за руку и сжала ее. Быстрый одобрительный жест. Мои пальцы невольно ответили, обхватив ее ладонь. Мари была на моей стороне и понимала меня. Это окрыляло.

— Вы должны знать, что за минувшие столетия на Лаоре появилось множество необычных магов, — добавила она.

Леон тоже поднялся со своего каменного табурета и встал рядом с нами.

— Я больше чем уверен, — начал он, обращаясь к сиятельным, — если мы все обсудим, то обязательно найдем возможность сделать наше дальнейшее сотрудничество максимально выгодным и для Лаора, и для Атрака. У меня даже есть одна идея. Не терпится ею поделиться.

Палангир задумчиво хлопнул себя по коленям, укрытым красной мантией, и поднялся. Взглядом скользнул по каждому из нас и кивнул.

— Что ж, признаюсь, заинтриговали, — сказал он, и легкая усмешка вновь тронула его губы, но на этот раз в ней не было прежней снисходительности, лишь предвкушение. — Гранус, распорядись о дракстате для наших гостей. Жду всех в приемном зале резиденции.

Он махнул рукой, и над краем плато словно из ниоткуда появился золотой механический дракон. Чудовищная машина, сделанная с таким мастерством, что даже я, видевший многие чудеса магии и техники, не мог не восхититься. Главный сиятельный без промедления шагнул к нему.

— Мой лорд, а топка? — окликнул его один из подданных.

Палангир замедлился и задумчиво глянул на вулкан, из которого по прежнему шел тонкий дымок.

— Оставьте пока так. Позже решу, — сказал он, подумав пару секунд, а затем одним слитным движением перетек на спину золотого дракстата.

Тот взмахнул крыльями, едва задевая скалистый край, и устремился к центру города, оставляя в воздухе золотой шлейф. Его место почти сразу занял следующий дракон — больше первого, серебристый, с потертостями у самой шеи, словно старый, но верный боевой конь. Я увидел три седла, расположенных одно за другим.

Ясно. Этот для нас. Судя по всему, путь до резиденции будет нескучным. Но главное — Палангир теперь относился к нам не как к «материалу», а как к... потенциальным партнерам. Или, по крайней мере, как к загадке, которую стоило разгадать, прежде чем выбрасывать. Это уже само по себе кое-что. А ещё у нас есть Леон с какой-то идеей.

— Я введу в дракстата маршрут, ваша задача только сесть в седла и крепко держаться, — проскрипел сухой, как палка, старик с ярко-желтой гривой длинных волос и похожими на два горящих угля оранжевыми глазами.

Он едва взглянул на нас — его внимание было целиком сосредоточено на небольшой панели на груди дракона. Он что-то быстро в неё вбивал, пуская тонкие молнии прямо с плато, и механический монстр слегка подрагивал. Удивительное зрелище!

Но стоило ему отойти, как тут же выступил здоровенный лорд с неприлично-зелеными волосами и совершенно хамской ухмылкой. Тот самый, который изъявлял желание рассмотреть Мари поближе.

— Сами заберетесь или подсадить? — весело спросил он.

Взгляд сиятельного скользнул по Мари, задерживаясь дольше положенного.

У меня в груди вспыхнул мгновенный, почти животный порыв. Я инстинктивно прижал Мари к себе и потянул ее к краю плато, добавляя в ноги побольше левитации. Не дожидаясь следующих «заманчивых» предложений, взлетел вместе с ней и аккуратно усадил Мари в среднее седло. Сам опустился сразу за ней и обхватил ее талию руками. Пусть только попробует кто-нибудь приблизиться.

Мари обернулась и изящно выгнула бровь. В её взгляде читались возмущение и озадаченность одновременно.

Я беззаботно пожал плечами, пытаясь изобразить равнодушие. Нет у меня никакого разумного ответа! Не готов признаваться, что ревную и не собираюсь подпускать к ней ни сине-, ни зелёно-, ни каких-то ещё разноцветноволосых лордов. Она моя, и точка.

Леон подошел к краю медленно, с прежней осторожностью. Набрал воздуха, будто собирался нырять в холодную воду, а не лететь каких-то пару метров до седла, но все же прыгнул. Висел и не мог прицелиться, чтобы попасть в переднее седло, пока Мари не ухватила его за сапог и не направила, а едва он уселся, серебристый дракстат рванул к городу. Без предупреждения, без малейшего намека. Только рывок, от которого желудок ухнул вниз. Хорошо, что я держался за талию Мариэллы, а она — за луку седла. Не вывалились.

Летели быстро, словно выпущенная стрела, к центру города, к самой высокой башне. А нам еще нужно было успеть обсудить, что там придумал наш умник. Ветер свистел в ушах, заглушая все звуки, кроме собственного пульса.