А он вдруг сел передо мной и быстро приник к моим губам своими. Обвёл языком верхнюю, потом нижнюю и запустил его в рот. И меня накрыло.

Мощнейшая опьяняющая волна чистейшей магии жизни. Она хлынула через рот, растеклась по горлу, по груди, по каждой жилке — горячая, пьянящая, изменяющая. Всё длилось какие-то мгновения, но мне показалось — вечность. Я понятия не имела, как выгляжу со стороны. Запрокинута ли моя голова. Выгнуто ли тело. Какого цвета мои щёки. Я просто испытывала ни с чем не сравнимый восторг и, кажется, побывала в чертогах самого Создателя.

А потом всё кончилось. Резко. Я как будто выбежала из натопленной бани на холодный воздух и нырнула в сугроб.

Незабываемые впечатления!

— Так, ну всё. Готовимся к встрече, — как ни в чём не бывало сказал Тристан, поднявшись на ноги. — Леон, отдай всё ценное Мариэлле. Мари, бери мешок и прячься. Я их уже вижу.

Голос ровный. Руки не дрожат. Дыхание спокойное. Для него это был не поцелуй. Вот точно не поцелуй, а просто одна из разновидностей передачи силы. Уверена, что если я сейчас спрошу, почему он Леону рукой её передал, а мне губами, то он найдёт очень логичное объяснение. И мне за мой вопрос станет стыдно. Так что не спрошу.

Я вскочила, подлетела к Леону и протянула руку за своим мешком. Он быстро сбросил в него всё то, что не пригодилось для пирамиды, и, поднявшись, отдал мне. Поймал мой взгляд, открыл рот — хотел что-то сказать, — но посмотрел на моё лицо и передумал.

Правильно, Леон. Не надо.

Я закинула мешок за спину и превратилась в лужу.

Просто потому, что плакать хотелось, и сырость — это то, что мне сейчас подходило больше всего.

— Отличная идея! — похвалил Тристан. — Если что — утекай к озеру.

Без тебя знаю! Хотелось крикнуть, но я промолчала. Лужи не кричат. Лужи молча лежат и злятся.

К тому же я уже отчётливо слышала шум драконьих крыльев. Он приближался — тяжёлый, ритмичный, нарастающий. И в нём действительно было нечто механическое. Не хлопанье живых перепончатых крыльев, а мерное движение, как работа огромных винтов у двигателя «Парящего над бурей».

Буквально через минуту на небо стремительно наползла густая тень. Она накрыла поляну и даже, наверное, берег с озером. Стало сумрачно, как перед грозой. А ещё через несколько секунд день совсем выключили. Будто кто-то задёрнул штору на всё небо. Темнота. Полная. А потом резко как будто включили множество осветительных артефактов. Холодный, ровный, белый свет. Со всех сторон. Без теней.

Насколько я могла понять, будучи в состоянии лужи, нас заключили под какой-то купол с искусственным освещением. Ни неба, ни солнца, ни горизонта. Сплошной неприятный свет.

Но и это ещё не всё! Незнакомая сила как будто ударила прямо в сердце, и я опять стала человеком. Вернее, памятником самой себе, потому что ничего не могла с этим поделать. Моя магия мне не подчинялась. Да что там магия? Я даже моргнуть не могла.

Вот тебе и тщательно продуманный план, Великий герцог Тристан Вольный. Что дальше будем делать?

Тристан

— Ничего себе! Какая удивительная сфера! Не могу понять принцип её действия! — обрадовался Леон, когда нас поймали, как каких-то кузнечиков банкой.

Я успел рассмотреть и даже просканировать семерых драконов и всадников до того, как нас накрыло непроницаемым прозрачным нечто. Драконы — действительно механические. Летательные аппараты с шарнирными крыльями и чем-то вроде двигателя в грудной клетке, покрытые органической оболочкой разных цветов. Всадники — обычные люди в доспехах и уродливых масках с прорезями для носа, рта и глаз. Ни один из них не произнёс ни слова. Ни один не сделал угрожающего жеста. Они просто опустили на нас сферу — точно, бесшумно, равнодушно, — и всё.

Агрессии не было, поэтому атаковать я не стал. О чём почти сразу пожалел.

Мари стояла рядом в человеческом облике — бледная, растерянная, неподвижная, с застывшим взглядом. Сфера, видимо, вернула её в истинную форму принудительно. Она явно не ожидала этого и сейчас переживает трансформационный шок. Я шагнул к ней и нажал на пару точек на шее.

— Моя магия меня не слушается! — тут же воскликнула Мари, всплеснув руками.

Мда-а, весь мой гениальный план рассыпался, как трухлявый пень.

А сфера уже плавно плыла по воздуху, крепко удерживаемая теми, кто нас пленил. Они по-прежнему молчали. Даже переговоров между собой не вели. Просто летели и нас несли с собой. Как багаж.

Смотрел на них и никак не мог понять, что с ними не так. Нахмурился. Потёр висок. Сканирование показало обычное строение их организмов: кости, мышцы, органы — всё как у людей. Они и есть люди. И даже маги. Но там, где у любого нормального мага находятся каналы и резерв, я видел... что-то странное — сплошное ровное свечение. Как будто вместо русла реки передо мной было море. Я это видел, но сообразить, что это значит, не мог.

От ослепительного света резало глаза, и я опустил на них защитные фильтры. Моя магия была при мне. В каналах, в резерве — на месте. Но я не мог воздействовать ею на кого-то снаружи купола. Силу как будто тоже заключили под стражу. Только её тюрьма — это моё тело.

Леон потёр глаза, сощурился и протянул руку к прозрачной искрящейся стенке сферы. Дотронулся… И его отбросило назад. Он проехал по гладкому дну сферы, чуть не ударился спиной о противоположную стенку — и даже не поморщился.

— Это чистая энергия, — сказал он с таким выражением лица, с каким другой человек сказал бы «это чистое золото».

И тут до меня дошло.

То свечение, которое я видел вместо каналов и резерва, — это не аномалия. Это их природа. Эти маги не имели магических каналов и резерва, потому что они им не нужны. Они сами и есть сплошная сила. Чистая энергия в человеческой оболочке.

Энергомаги. Те, кого на Лаоре никогда не было. Те, о ком рассуждали на научных диспутах в качестве «а что было бы, если бы». Теоретическая концепция, которую половина профессоров считала бредом, а вторая половина — невозможной красивой мечтой.

Так вот они какие. Вполне реальные. И вполне способные поймать троих магов в сферу из чистой энергии.

— Это точно небесные кузнецы, — уверенно сказал я.

— Да, — подтвердил Леон. — И теперь понятно, как они создают свои артефакты.

Мари издала что-то похожее на рычание разозлённой кошки.

— И почему вы так спокойны?! Вы не слышали? Магия перестала подчиняться! Или... — Она осеклась. Посмотрела на меня, потом на Леона. Спросила уже тихо: — Или это только у меня?

В её голосе не было истерики. Был страх. Настоящий тихий страх человека, который вдруг лишился того, что составляло саму его суть.

Я подошёл к ней и, обняв за плечи, притянул к себе. Она не сопротивлялась. Наоборот — подалась навстречу, и я почувствовал, как она мелко дрожит.

— Без паники. Всё будет хорошо, — сказал я твёрдо. — Узконаправленная магия метаморфа просто растворилась в чистой энергии. Наша с Леоном сила для них практически родственная, а твоя магия работает иначе. Она перестраивает тело, выходит за границы резерва, и внутри сферы из чистой энергии ей просто не за что зацепиться. Но я уверен — она вернётся, когда нас отсюда выпустят.

Звучало убедительно. Даже логично. На самом деле никакой уверенности в этом у меня не было. На тех самых диспутах в академии предполагалось, что энергомаги должны постоянно подпитываться энергией, чтобы существовать. Естественного источника магии мира им будет не то чтобы мало, но пресно. Молнии во время грозы, магические всплески при разрыве пространства, всевозможные аномалии — всё это станет для них настоящим праздничным пиршеством.

А кто, если не деликатес, для них метаморф?

Магия метаморфа — концентрированная, мощная, не привязанная к каналам. Для энергомага она как кусок жирного мяса для голодного зверя. Открытая, доступная, вкусная.

Что, если они уже выпили силу Мариэллы? Что, если она держится исключительно за счёт моей? Той, что я влил в неё с поцелуем?