Ланита подумал, что раз алавийский оборотень — приближённый верховной берегини, он явно знает что к чему.

Вурда ответил честно:

— Миша наш — добрый медведь, хочет позаботиться о людях Рилевы и не верит, что вы — мальчишки несмышлёные, можете это сделать.

— Он ошибается, — твёрдо сказал Иван.

— Доказать это Мише будет трудно, — усмехнулся Вурда, — по опыту знаю. Но совет вы простояли и устояли. Победу свою первую одержали. Так что отдохните и ни о чём не думайте. Сегодня в Риправе праздник. Будем до утра гулять.

— Это дело несложное, — наконец с облегчением вздохнул Иван.

Уходя из зала совета, он взял со стола кошку, обнял её крепко-крепко, и целуя в чёрный носик, прошептал:

— Подружка моя, какая ты у меня умница. Спасибо тебе.

Кошка разлеглась на его руках, томно глядя чародейскими глазами, но надолго не задержалась. Едва Иван вышел из зала, как она покинула его объятия и, муркнув напоследок, быстро исчезла из виду.

Князь вздохнул:

— И опять ушла. Ну за что ты так со мной?

Дивей и Вурда только посмеялись. Последний, провожая уходящую кошку глазами, покачал головой, но видя, что Иван не знает, что это за зверь, чужие тайны раскрывать не стал.

***

До утреннего парада весь город жил сомнениями. Странные слухи о том, что на совет прибудет князь Рилевы не давали никому покоя. Как такое может быть? Всё равно что зимой на деревьях листья начнут расти. Перед самым парадом стало ещё интереснее: кто-то видел ночью группу всадников в зелёных плащах, проехавших по городу в гостевой двор.

С утра кто кричал: быть не может, кто удивлялся, кто сомневался, но никто не верил. И потому, уже днём на празднике, заполненные до отказа трибуны с нетерпением ждали и дождались — в парадной колонне показались зелёные стяги с изображением скрещённых топоров, и на площадь въехали молодые воины в плащах цвета своего знамени. В тот момент ещё было сомнение, но уже в своих собственных глазах: правда ли такое видят или обманывают?

Только с каждым шагом воинов, люди верили всё больше. Значит, смерть обошла великое княжество! Значит, не дано его славе стать забвением! Рилева вернулась, победив самого страшного своего врага — полное разорение.

Люди на трибунах поднимали повыше детей, нашёптывая на ухо:

— Видишь зелёное знамя? Это Рилева. Княжество, победившее в великой войне.

И до самого вечера после парада, уже с наступлением темноты, на улицах не стихал стук кружек и весёлые голоса:

— За Рилеву! За её молодых князей!

А молодые князья, покинув зал совета, попрощались с Данилой, который ждал их вместе с Байбортом, и пожелали друг другу скорой встречи. Потом с Вурдой и словачом отправились в большой зал княжеского дома, где уже были накрыты праздничные столы и звучала музыка.

Гости Риправы знали порядок ежегодной встречи, так что прямо из зала совета отправились на застолье. Иван и Дивей из-за разговора с ворлаком чуть опоздали на него.

К моменту, как они пришли, риправский князь сидел на своём месте, рядом с ним расположились Брада и Мариамьяна, а вот место второй княжны снова пустовало. Зато рядом с ним сидел Милояр. Иван задержался взглядом на молодом князе Сиевы. Его дед Добир о чём-то разговаривал с Мишей.

Вурда оставил Рилевичей и направился к берегине, а Ивана, Дивея и Байборта увидел пятисотник Глеб. Он сразу усадил их рядом с собой.

Иван почувствовал себя неуютно, уж больно близко оказались к Мише. Но сейчас от суровости риправского князя ничего не осталось. За огромным столом, собравшим весь состав совета и множество гостей, ей не было место. Миша заметив, что все наконец в сборе, поднялся с кубком в руках и весело произнёс:

— Гости мои дорогие, друзья, князья, воеводы, помощники! Поднимаю первый кубок за вас! За то, что приехали, совет наш держали, и за то, чтобы так тому быть и впредь!

Застолье пошло полным ходом. Князья один за другим говорили речи, благодарили Мишу, хвалили друг друга. А Иван всё думал над тем, почему же златовласая княжна не приходит, и что Милояр делает за княжеским столом рядом с её местом?

Прам поднял кубок за Рилеву, и на это Ивану пришлось отвлечься. Воевода поднялся под самый шум, но его быстро увидели и затихли.

— Вот что я вам скажу, — начал он, — видел я много побед и поражений, слышал о многих. Слышал и о том, как пала Рилева.

Наступила тишина, и Прам посмотрел на Ивана.

— Но вот чего я не знал — того, что своими глазами увижу, как в солнечных лучах развернётся под небом зелёное знамя, и как прежде ударит в бою боевой топор. Не знал и не думал, что увижу как вернётся Рилева, и какие сыновья будут у великой Реки! За Рилеву! За князя Ивана!

Зал содрогнулся от множества голосов:

— Молодец, Прам! За Рилеву! За князя!

Поднимали кубки стоя, устремив взгляды на двух молодых парней. Глеб поклонился им. Байборт от переизбытка чувств обнял обоих.

Праздник после продолжился, а Иван, едва отойдя от впечатления после слов Прама, вернулся к вопросу о том, что Милояр делает рядом с местом Софьи? И о чём там его дед с Мишей шепчется?

В зале, наконец, появилась вторая княжна. Вошла одна через боковую дверь и направилась к столу. Была в зелёном платье с малахитовым рисунком, расшитом драгоценными камнями, длинные волосы заплела в толстые косы и украсила их белыми цветами. На руках, под тканью длинных рукавов, поблёскивали тонкие нитки браслетов. Она села рядом с отцом и обвела зелёным взглядом гостей.

Иван смотрел на девушку не моргая. Откуда ни возьмись появилось чувство, что вот закрой он сейчас глаза хоть на миг — и что-то нарушится. Впервые Софья оказалась так близко. Златокудрая девушка с чистым, как луна лицом, и чёрными ресницами, густыми и пушистыми.

Милояр вдруг потянулся к ней и что-то сказал. Иван вздрогнул, перевёл взгляд на молодого князя Сиевы. Тот наклонился к самому ушку княжны и нашептал что-то. Она с интересом прислушалась. Иван приоткрыл губы, вдыхая ртом. Почему-то в голове стало пусто, а на сердце тяжело, будто на сильную грудь князя положили тяжёлый камень.

— Не выйдет у него ничего, — внезапно раздалось рядом.

— Что? — Иван повернулся к Глебу.

Тот тоже смотрел на Милояра и Софью.

— Не выйдет, говорю, — с улыбкой повторил пятисотник, — ему княжна к ночи рога наколдует или ещё какой пакости.

— Да? — князю стало легче. — С чего ты взял?

Глеб засмеялся:

— Я её с детства знаю, если сидит вот так, значит, что-то замышляет.

Иван подвинулся поближе к пятисотнику:

— А как она сидит?

— А ты смотри, видишь голову опустила, вроде улыбку прячет? Это она так думает. Если б и правда слушала, то голову держала бы в сторону говорящего, и глаза бы так не прикрывала. А это видимость создаёт. Сама уже явно размышляет, что бы с ним сотворить.

Иван поёжился:

— И со всеми она так жестоко обходится?

— Не-ет... — потянул Глеб, — через одного только.

— А почему?

— Не знаю, — пожал плечами пятисотник, — я думал это детские шалости такие, а сейчас... Чёрт в юбке, чего хочешь сотворит! Не нравится ей, видишь ли, когда парень лапшу на уши вешает. Какая уж там лапша? Все ей говорят, что красивая, что с ума по ней сходят, а она не верит. Представляешь, князь, не верит. В зеркало, что ли, не смотрит?

— Может, не таких слов ждёт, — задумался Иван.

Праздник шёл полным ходом и скоро начались пляски. Иван танцевать не стал, Дивея отправил. А сам всё пытал Глеба и Байборта о княжеских дочках. Вернее, о младшей княжне. Но чтобы интерес так сильно в глаза не бросался обо всём спрашивал.

Оказалось, что дочерей-то у князя Миши три! Но старшая Ильяна давно вышла замуж за ворлака и уехала с ним в Алавию. И сейчас не так часто появляется. А вот Мариамьяна и Софья отца жалеют. Особенно Мариамьяна. Обещала ему, что далеко от него не уедет. Замуж за кого-нибудь поближе пойдёт. Вот поэтому и ждёт своего жениха. Хоть уже двадцать лет исполнилось, сватов из дальних княжеств с миром провожает. Но девица она добрая, помимо того что красивая. Всех принимает очень вежливо и со всеми дружит.