— Ещё как, — сверкнул глазами Иван. — Пусть теперь знает, что с Рилевичами так говорить нельзя.

— Зато завтра он с тобой поговорит, — серьёзно произнёс Ланита. — Завтра с тобой весь совет поговорит. Думаешь, хоть кто-то добр будет?

Иван тяжело вздохнул:

— Это верно.

И сразу добавил:

— Но и что же? Бояться теперь их? Не буду. Мы не за тем приехали.

Дивей не сразу ответил, задумавшись о том, что прав Иван — даже если в ноги князьям Велиречи низко поклониться, никак это не поможет их делу.

— Вот потому я и ненастоящий Рилевич, — наконец вздохнул Ланита. — Я бы правил не нарушил и сделал бы всё, как требуют. А ты наперекор всегда идёшь. Как и все в твоём роду.

Дивей опустил взгляд на своё плечо:

— Зачем матушка на мне заклинание оставила? Неужели не знает, что до Рилевичей мне не дотянуться.

Иван улыбнулся, глядя на брата. Часто его этот вопрос занимал. Потому что никто ответа не знал. Фаровль всегда говорил, что такого случиться не должно было. Даже если кровь перелить, заклятие с ней не переходит. Родиться Рилевичем надо. Все удивились, когда на Дивее знаки проявились. Зачем-то матушка связь с ним оставила себе. Только она и знает для чего это надо. А Ланита от этого мучился. Вот и сейчас снова подумал, что зваться Рилевичем не достоин, а Иван его всюду братом зовёт и везде рядом ставит.

— Перестань, — мягко сказал Иван. — Не надо тебе ни до кого дотягиваться. Если был бы таким же, как я, мы бы с тобой вдвоём таких дел натворили.

Ланита начал смеяться, но в глазах грусть осталась.

— Матушка и не являлась мне ни разу, — произнёс он. — Ты видишь её с детства, а я лишь эту связь чувствую, но никогда Душу реки не видел.

— Так повода не было, — пошутил Иван. — Я-то её по делу спрашивал всегда, когда совет мудрый нужен был. А тебе надобности не было. Вот как будет надо, так и явится.

Дивей усмехнулся такому ответу, но согласно кивнул.

— Пойдём спать, — сказал Иван. — От ночи совсем немного осталось, а отдохнуть всё-таки надо.

***

Княжеская усадьба спала, за исключением девичьего дома, конечно. Только раскрылась ночная маттиола и девушки вышли в сад собирать ароматные цветы. Помощница Васелина наклонилась над кустом крыжовника сорвать ягодку, и два зелёных глаза внезапно вспыхнули из-под ветки. Девушка от неожиданности отскочила и прижала руку к сердцу:

— Тьфу, Софья! Совести у тебя нет, перепугала!

Черная кошка грациозным прыжком взлетела на дерево, вскарабкалась по веткам и перемахнула в окно девичьей спальни. Княжна Мариамьяна плавала в огромной ванне, а три её помощницы сидели рядом на табуретках.

Завидев кошку, княжна приподнялась.

— Тебя где носит? — засмеялась она. — Давай, прыгай ко мне!

Кошка встала на задние лапы, взъерошилась и начала расти. Шерсть осыпалась, сгорев синим пламенем, а обнажённая девушка плюхнулась в горячую воду.

— О-о-х... — Софья в блаженстве растянулась в ванной.

— Где была? — весело сощурилась Мариамьяна.

— Во дворе гуляла, — отмахнулась младшая княжна.

— Это мне кажется или ты сияешь? — Мариамьяна пристально смотрела на сестру.

— Кажется, — сказала Софья и утонула по самый нос. Остались одни весёлые глаза.

Мариамьяна пошарила под водой, нашла её ножку, подняла и спросила:

— Гостей видела?

— Буль-буль...

Мариамьяна потёрла Софье ступню и та мигом всплыла:

— Ай, щекотно!

— Говори, что видела, — потребовала старшая княжна. — Вижу у тебя в глазах огоньки, явно что-нибудь углядела.

— Да ничего, — отнекивалась Софья.

— Тогда что-нибудь сделала! — не поверила Мариамьяна. — И без меня, конечно! Бессовестная.

— Да нет же!

— А что тогда?

— Тьфу, ты, — Софья всплеснула руками, — погулять спокойно нельзя.

— Ну?! — Мариамьяна крепко сжала ножку сестры и приставила пальцы к ступне, грозя защекотать.

— Ладно, — сдалась Софья, — ничего особенного. Просто шла я по крыше, а там парень стоял...

— А-а-а... — в один голос потянули помощницы.

— Да что а? — возмутилась Софья. — И на парня посмотреть нельзя?

— Какой из себя? — спросила Мариамьяна. — Красивый?

— Да, — вздохнула младшая княжна. — Глаза хорошие. Цвет такой яркий голубой никогда не видела. И улыбка такая...

— О-о-о! — подхватили девушки.

Софья весело отмахнулась:

— Да ну вас.

— Кто, интересно, такой? — Мариамьяна сложила губки бантиком, задумавшись.

— Не знаю, — пожала плечами младшая княжна, — может, помощник чей-нибудь. Князей понаехало.

Двери купальни открылись. Вернулась Васелина с остальными девушками, неся в руках столбик банок с лепестками.

— Собрали, — отчиталась она, расставляя стекляшки по полкам. — Завтра масло сделаем.

— Молодцы, — Мариамьяна встала. — Я всё, окупните меня.

Через минуту обе княжны, завёрнутые в тёплые покрывала, уселись за стол. Пока помощницы убирали купальню, Васелина заварила чай.

Девушки смели разбросанные по полу лепестки, закрыли баночки с ароматами, собрали мокрые полотенца, чтобы вывесить их на улице, а потом присоединились к чаепитию. На кухню бегать не пришлось. На полочках купальни стояло много кружек.

Мариамьяна, размешивая сахар в ароматном напитке, заметила:

— Ты что-то задумчивая.

Софья отмахнулась, заколола булавкой покрывало, чтоб не спадало, и встала.

— Помочь? — предложила Мариамьяна.

— Не-а.

Младшая княжна пошла к ванне и поиграла над ней пальчиками. По воде пошли круги и, не теряя формы, она поднялась в воздух. Помощницы от чая не отвлеклись. Воду так каждый день убирали. Иначе зачем делать купальню на высоком втором этаже, чтобы потом мучиться с тем, как ванну налить, да как опорожнить?

Софья подошла к окну и сначала выглянула, чтобы убедиться, что под ним никого, а потом переправила жидкое облако через подоконник и опустила на лужайку.

— Софь, чай ещё будешь? — спросила Мариамьяна.

Помощницы начали убирать со стола.

— Нет, — ответила княжна, — я, пожалуй, баиньки, устала что-то.

Она сняла промокшее покрывало и отдала его девушкам.

— Сорочка у тебя на пастели, — сказала Васелина.

— Ага... — пробубнила Софья, уходя.

В девичьей спальне было не темно. В открытые окна струился ветер, и лунный свет серебрил стёкла створок. Светлое ночное небо заглядывало в комнату. У входа стояла каменная ваза с тлеющими углями, и огненные переливы стекали с уголька на уголёк. Софья поднесла руку, подманивая язычок пламени, и он скользнул на её пальчик.

— Тсс... — прошептала княжна. — Тихо свети.

Огонёк поубавился, слетел с руки девушки и поднялся под потолок, там спрятался в цветочных гирляндах.

Софья легла на кровать. Волшебное пламя вспыхивало среди цветов над её головой, и она любовалась игрой света в лепестках.

— Не простая ты кошка... — вспомнились слова парня у костра.

А вместе со словами вспомнились и глаза необычного цвета, и взгляд из-под длинных ресниц, русые волосы, губы большие нежные...

Софья села. Красивый парень упорно не желал покидать её мысли.

Дверь спальни тихо отворилась. Мариамьяна просунула голову и весело сверкнула глазами:

— Ага! Не спишь! Так и знала!

Княжна вошла в комнату.

— Все ушли, — сказала она, залезая к сестре в постель, — рассказывай.

— Странно, — улыбнулась Софья, — из мыслей моих не идёт.

— А кто же такой? Слушай, так не пойдёт, — Мариамьяна отбросила одеяло и встала с кровати. — Мне не терпится узнать, кто же это моей сестрёнке так понравился?

Софья засмеялась:

— Как ты сейчас узнаешь? Ночь. Все спят. Даже Глеб, наверное, отдохнуть прилёг.

— А я что спрашивать буду? — отмахнулась Мариамьяна.

Она подошла к открытому окну и посвистела. Люди не услышали, а на другом конце девичьего двора встрепенулись соколы. Через мгновение одна птица влетела в окно.

— Прости, что разбудила, — извинилась княжна, — помощь твоя нужна.