— Ну, — отмахнулся тот. — Это надолго. Дел много. Скоро народ на вечер соберётся.

Айар принёс во двор меч.

— Ого! — Тала сразу потянулась к оружию. — Дай попробовать!

Едва поляница взяла незнакомый ей меч, как, повинуясь её красивым пальчикам, второе лезвие, описав дугу, развернулось.

— В действии покажете? — спросила Тала.

— А танцевать будете? — Иван ответил вопросом на вопрос.

— Станцуем, — отмахнулась девушка.

— Тогда, как все соберутся.

— Хорошо, хорошо.

Поляницы быстро подняли свои корзины и отправились к уже накрытым столам, украсить их цветами и расставить привезённое вино.

— Князь! — Байборт отступать не собирался. — Хоть полслова скажи! С царицей Полевой дружишь! Она тебе своих воительниц с дарами посылает. Как смог?

— И бой, значит, вот откуда у вас такой! — поддержал его Данила. — Вас своему мастерству научили! Что ж ты сделал, чтоб такую честь заслужить?

Иван слушал улыбаясь, а Дивей с Бавой смеялись. Оба хорошо помнили, как они с Рилевичем к царице ходили. Это сейчас весело вспоминать, а тогда сильно перетряслись. Но князя одного, конечно, к ней не отпустили.

— Не поверишь, Данила, — сказал Иван, — ничего не сделал. Коня мы поймали в поле и к хозяйке отвели.

— Раз начал, договаривай, — настойчиво попросил Байборт.

— Печать на нём не сразу заметили, — продолжил князь. — Думали, конь с какого-нибудь селения на границе забрёл, а как в первом доме спросили, нас девушки во дворец отвели. Оказалось, конь из царской конюшни.

— Самой царицы? — удивился словач. — И что ж?

— Хороший больно конь, — засмеялся Иван, — жалко отдавать было. Как меня царице представили, я у неё коня и попросил.

Байборт с Данилой даже замерли:

— И не страшно было? — выпалил купец. — Ведь могла наказать за такую дерзость. И не только кнутом по спине.

— Хотела поначалу, — кивнул Иван. — Но я ей пообещал, что буду стоять на ступенях перед её троном, пока не отдаст коня.

— Ох! — выдохнул Данила.

А Бава с гордостью заметил:

— Вот у нас какой князь.

— Дерзкий, — усмехнулся Байборт, сложив руки на груди. — Это возраст твой царица Полева пожалела. А то ушёл бы с кровавой спиной. А дальше?

— Три дня мы с конём и стояли, — пожал плечами Иван. — Смеялись над нами все. На третий день царица разозлилась и велела мне убираться. Пришлось шаг к двери сделать, но...

— Но?. — подхватил Данила.

— Но и конь со мной пошёл, — засмеялся Иван. — Привык за три дня-то. Столько вместе простояли. Царская стража его держать, конечно, пыталась, но мы уж сильно с ним подружились, так что упёрся мне в плечо и ни на шаг. Полева подумала и сказала: седлай, проверим. Конь даже лёгкую поляницу в седоках не терпит, а уж если мне — наглому Рилевичу, позволит себя оседлать, чудо будет.

— А чудо и было, — с гордостью отметил Бава. — На площадь вышли, весь город посмотреть собрался. Иван на коня вскочил, тот было на дыбы, а потом в низкий-низкий поклон. Чуть рукой влево, конь туда, вправо — туда, чуть вниз — конь ложится. Так полчаса и танцевал с ним по площади. Сама царица в ладоши хлопала.

На лицах Данилы и Байборта было удивление и улыбки.

— Вот история, так история, — поразился купец.

— Главное, закончилась хорошо, — подытожил Иван. — С того дня мы и дружим.

— Заметно, — кивнул Байборт, — и удивительно.

***

Солнце укатилось за горизонт, оставив прозрачное небо над городом и всей огромной рекой. Вечерний ветер заскользил по улицам, поднимая в воздух древесные опилки.

Цветочные гирлянды поляниц скрыли строительные леса вокруг зданий княжеского дома. Тихо темнело, и вместе с этим ярче и теплее разгорались фонари, превращая двор в огромную уютную беседку, в которую стекались жители города.

Даниле и Байборту прохода не давали. Всем же надо было спросить гостей кто они и откуда, где побывали и что повидали. Так что купеческий отряд и риправский посланник сидели в окружении толпы жителей, отвечая на вопросы до самого начала праздника.

Когда в княжеском дворе не осталось ни одного свободного местечка, на деревянную площадку в центре взошли поляницы, и наступила тишина. Только там, где сидели музыканты, то и дело мелодично звенела струна или тихо отстукивали ритм. Иван поприветствовал всех, кто пришёл, ещё раз представил гостей и попросил веселиться до самой ночи.

Люди захлопали, а девушки в коротких сарафанах грациозно закружились, отпуская пальчиками свои чародейские платки. В ткани зажглись огненные искры, осыпаясь на площадку. Поляницы встали в ряд и наклонились, ведя платки по воздуху. Словно ветер наклонил колосья в поле и прогнал волну.

Голоса стихли. В заворожённой тишине полилась нежная мелодия дудочек, а лёгкие платки поляниц будто стекли по их рукам, извиваясь. Незаметно в мелодию вплелась дрожь едва касаемых струн и словно далёкий, мощный гром вздохнули барабаны, отбивая ритм танца. Девушки взлетели в высоком прыжке...

Данила поймал себя на мысли, что сидит, открыв рот. Такая редкость увидеть танец поляниц. Они с Байбортом переглянулись и уже в какой раз поняли друг друга без слов.

Каждая девушка опустила руку, держа платок за кончик, а второй рукой вынула из ножен на спине бумеранг. И вдруг, прямо в движении танца, поляницы метнули своё оружие друг в друга. И каждая поймала переброшенный бумеранг.

— Знакомо-то как! — поразился Данила.

Музыка затихала. Девушки снова показали «волну», закружились и остановились под последние звуки дудочки. Ещё секунды царила тишина, цепляясь за переливы злотого блеска в тонких нитях ткани платков.

Восторженные вздохи перешли в хлопанье и голоса:

— За красавиц поляниц!

— За танец!

Люди поднимали кубки, а девушки расходиться не торопились. Тала приняла бокал, который ей поднесли, и громко сказала:

— Нам за танец было кое-что обещано.

Стало тише. Поляница повернулась к княжескому столу:

— Мы — танец, вы — бой.

Иван раздумывал для вида немного и кивнул:

— Будет по-твоему.

Люди захлопали.

— А раз так, всем отойти! — крикнул Бава, поднимаясь.

Люди начали пятиться от возвышения. Воины прошлись перед ними, отмеряя шагами безопасное расстояние.

Иван поднёс к губам руку, в которой что-то блеснуло. Данила, узнав предмет, даже головой покачал. Надо же, как на выдумки горазды! Оборотневый свисток. Только лесные волки оборотни такой применяют. Делают его из старой коры, размоченной кровью. Свисток действует только на тех, чья кровь использовалась для его изготовления, они его слышат и за километр, и за десять, и даже за сто долетит. Для остальных же этого звука просто нет.

Круг поляниц распался, а через минуту его повторили воины с оружием. Они вышли с разных сторон из плотной толпы, услышав зов свистка. Иван, Дивей и Бава встали на площадке вместе с ними. И вместо нежной дудочки пространство содрогнулось от барабанов. С первым же мощным ударом, парни метнули мечи вверх. Бросок был сильный и чёткий — лезвия вонзились в высоту, а воины шагнули три раза по кругу, успев третьим шагом вернуться на место, поймать оружие и уйти в красивый разворот.

Данила ахнул. И не он один.

Барабаны задали ритм. Воины перестраивались перебежками, одновременно продолжая посылать мечи в воздух, ловить и вращать. С лёгкостью разбивались в пары, уклонялись от ударов и так же нападали.

Люди хлопали в такт барабанам. Наконец, парни замедлились, опуская оружие. Бой будто закончился, но барабаны ещё звучали. Иван оказался в центре круга безоружным. Воины раскрутили мечи над головами...

Данила смотрел во все глаза. Он уже это видел! Только тогда в центре круга-ловушки был болотный змей, а сейчас там стоял князь! Ничем не защищённый, ни кольчуги, ни шлема.

Купец почувствовал, что его колотит дрожь. Байборт заметив это, удивлённо спросил:

— Ты чего?

Данила только руками замахал:

— Смотри, смотри! На князя смотри!

Барабаны стихли внезапно, а в следующий миг воины с разворота послали мечи. Купец замер. Байборт испуганно вскочил. Звук острого металла рассёк тишину. Мелькнули золотые линии отражённого лезвиями огня. Воины молниеносно вскинули руки, и рукояти переброшенных мечей легли точно в ладони.