В углу двора купеческий отряд уже расположился за обеденным столом. Там суетились помощницы: расставляли чаши с горячей картошкой, усыпанной зеленью и обильно политой маслом, корзинки с овощами ставили, разливали по кружкам горячее питье. Ждали только князей, поглядывая в их сторону.

— Давай позже поговорим, — сказал Иван Байборту, — пора и позавтракать.

Князь попросил Фаровля и Северсвета отвести гостя к столу, а с Дивеем они задержались — пошли одежду сменить. А то прав словач — болотной грязи набрали по самую макушку.

***

Ребята купеческого отряда вместе с помощником Бавой залпом выпили медового напитка и принялись за еду, но всё равно успевали с интересом осматриваться в незнакомом месте. А Данилу уже несколько часов волновало много вопросов. Откуда в Рилеве князь? Весь княжий род мёртв уже довольно давно. Может, князем сына воеводы называют? Но почему тогда Рилевичи? Ланиты же. И почему двое? И почему Иван князь? Дивей же старше.

Терзаемый любопытством Данила дождался, когда к столу подойдут риправский словач, Северсвет и вместе с ними Фаровль, и спросил последнего:

— Разве у воеводы Градимира Ланиты было двое сыновей?

Целитель сощурился, внимательно глядя на купца, но ответил:

— Нет, у него был один — Дивей.

Купец сидел ещё секунду, пытаясь понять:

— А Иван?

Люди Данилы с интересом прислушались к разговору.

Целитель ответить не успел. Иван и Дивей, оба в чистой сухой одежде, подошли к столу. Помощницы поставили перед обоими полные тарелки и кружки с горячим напитком.

Бава шёпотом позвал Ивана и кивнул на Данилу.

— Чего ты? — не понял тот.

— Прости, князь, — произнёс купец. — Из головы моей не идёт. Я тут твоего целителя пытаю, какие же вы с Дивеем Рилевичи? И какой же ты князь?

Дивей, услышав это, свёл брови, но не хмуро, а скорее насмешливо. Конечно он ждал, что будут у купца о них вопросы. А Данила решил, что отступать теперь поздно и продолжил:

— Если тайна великая есть, то я допытываться не буду, но откуда же ты, князь, взялся?

— Тайна есть, — подтвердил Иван. — Великая ли? Не знаю. Но запрет на её разглашение поставлен берегинями, так что каждая семья в Рилеве её хранит.

При упоминании берегинь стук ложек мгновенно стих. Люди с интересом смотрели на молодого князя.

Тот покачал головой:

— Даже я всего не знаю, Данила. Но ждать, когда время запрета закончится, больше не могу. К тому же не так долго осталось.

— Ещё три года, — заметил Фаровль, — когда тебе исполнится двадцать лет.

— Поздно, — усмехнулся князь, — мы нарушили запрет, когда отослали соколов в Риправу.

— Это ты, — уточнил целитель. — Ты нарушил и нас всех заставил. Берегини оставили для тебя указание: расти и крепнуть, набираться навыков и знаний, и ранее двадцати лет никак себя не рассекречивать, а ты что наделал?

Иван возражать не стал, только чуть поклонился Фаровлю, показав, что возмущение его принимает.

Все прекрасно знали, что думает князь о распоряжении берегинь. Ни одну из них он не видел. Ни разу берегини при нём в Рилеву не приезжали. Семнадцать лет назад из Алавии сюда прислали Фаровля — для обучения и воспитания молодого князя, а воеводе Горану приказали охранять и беречь мальчика. Иван сильно привязался к своим опекунам. Всё детство исправно слушал их рассказы о том, что с момента заключения всекняжеского договора, столицей всех земель стала Алавия. И приказы берегинь — хозяек этого княжества, обязательны для всех правителей, что в соглашении об объединении вокруг Алавии состоят. А Рилева первая в этот договор вступила. Так что Иван знал, что должен распоряжению совета берегинь подчиняться. Да только уже невмоготу это...

Он улыбнулся, налил себе ещё медового напитка и посмотрел на купца:

— Значит, хочешь знать, что знаю я?

Кивнули все: и Данила, и его отряд.

— Фаровль, расскажи, — попросил князь. — У тебя получается лучше меня.

— Вот всегда так, — усмехнулся целитель. — Данила, ты знаешь историю Рилевы? Знаешь, как прервался род князей реки?

— Конечно, а кто не знает? — купец даже удивился. — После войны с Навией гандарвы и оборотни мстили им со всей злобой.

— Да, навийцы ненавидели всех, кто выступил против них в великой войне, — Фаровль на секунду задумался, — но больше всех ненавидели всё же князей Левой реки, выпивших у них столько чёрной крови, сколько не сумело ни одно княжество.

Люди согласно закивали.

— У последнего князя Рилевы Ясеня было две дочери, — продолжил Фаровль. — Одна из них — княжна Радуга, полюбила человека из внешнего мира, вышла за него замуж и уехала вместе с ним. Ясеня вскоре после этого выследили гандарвы, когда он с отрядом возвращался домой. Вторая дочь Росана погибла вместе с отцом.

Целитель поднёс к губам кружку и сделал глоток.

— После смерти последнего князя, — продолжил он, — правителем Рилевы был назначен старший воевода Ланита. Его род правил десятилетия, также подвергаясь нападениям. И право правления было дано ему ровно до возвращения законного князя. Никто не знал, что за пределами нашего мира род князей реки продолжался все эти годы. И вот, семнадцать лет назад, берегиня Брада вызвала меня к себе и приказала следовать к Полано-Рилевским вратам вместе с отрядом алавийских ворлаков.

— Брада?

— Верховная берегиня?

— Сама?

Стол загудел. Иван усмехнулся, хотя, честно, и сам побаивался. Имя верховной берегини трепет внушало.

Целитель продолжал рассказ:

— Брада сказала мне, что оборотни Навии узнали, где во внешнем мире живут потомки княжны Радуги и этой ночью идут за ними. Совет отправил отряд ворлаков для спасения и ещё: последний из рода Рилевы, если его удастся спасти, не будет оставлен во внешнем мире. Обе ветки князя Ясеня не могут оборваться. Поэтому, когда мы ждали у ворот, я уже знал, что ворлаки вернутся не одни.

Данила поражённо смотрел на Ивана:

— Значит, ты — потомок княжны Радуги, рождённый во внешнем мире и возвращённый берегинями на престол Леворечья?

Купец сидел, как громом ударенный.

— На столько лет Рилева ушла из мира, — произнёс он, — скрылась за лесами, и только слухи ходили об этой земле. О том, что от боли, причинённой войной, она не оправится никогда, а род её правителей мёртв. И вдруг я вижу перед собой князя. Через столько лет!

— И не одного, — заметил Иван. — Род воеводы Ланиты, как и мой, весь погиб за эту землю. Когда мне исполнилось десять лет, я назвал Дивея братом перед матушкой-рекой, и она приняла его. Так что Ланита — мой названный брат и тоже сын Реки. А значит, тоже Рилевич. Хотя имя это носить стесняется.

Иван взглянул на Дивея. Тот улыбался и на последние слова ответил:

— Это дар мне от Реки. И не заслуженный. Рилевичем меня не зовите и поклонов мне не делайте. Я Дивей Ланита, сын воеводы Градимира Ланиты. Для всех я этим именем зовусь.

— Как такое может быть? — удивился купец. — Река не родного по крови приняла?

— Что это не родного? — засмеялся Иван. — У нас на двоих одна кровь.

— Как так? Рассказывай, рассказывай, князь! — посыпалось со всех сторон.

Люди Данилы уже давно бросили и есть, и пить, и только слушали. А теперь и вопросы пошли:

— А связующее заклятие есть на тебе, Дивей? Или всё-таки это легенда такая? Что волшебницы Рилевы Душу реки с княжеским родом связали? И она с того момента своих князей отмечает родовой надписью? Как оборотни своих по крови отмечают? И что от воды светятся они?

На этом вопросе Байборт с интересом окинул глазами Дивея и на Ивана внимательно посмотрел. Тот заметил это и попросил брата:

— Покажи.

Ланита отвёл ворот рубахи, налил в ладонь напитка из кружки и провёл мокрой рукой по груди. Парни из купеческого отряда даже привстали, увидев, как на коже Дивея мягко засияли слова связующего заклинания. Люди заворожённо вздохнули.

— На мне знаки проявились, когда меня первый раз в реке омыли, ещё младенцем, — сказал Иван, — а на Дивее в тот день, когда он меня от смерти спас.