отлично сидящем костюме. Он дружелюбно кивнул Насте, вставшей за своей стойкой (правило
Валеры – вставать, когда посетители приходят и уходят, а еще – когда приходит и уходит она
сама), вежливо поздоровался. Голос у него тоже оказался приятным: бархатный, низкий, с едва
уловимым акцентом.
- Анастасия, - мачеха широко, как на рекламе, улыбнулась, - будьте добры, нам два кофе.
- Эспрессо, если можно, - у гостя улыбка была куда искреннее.
- Два эспрессо, пожалуйста.
Анастасия, пожалуйста, будьте добры?! Ничего себе, ну и чудеса! Да Валера в жизни так с ней
не разговаривала. Обычно отдавала короткие команды, приправленные всякими «быстро давай»,
«немедленно», «чтобы через две минуты». Не иначе, что-то произошло. Или произойдет в
ближайшее время.
Поразмыслив, Настя достала тонкостенные фарфоровые чашки, которые выставлялись на стол по
особым случаям. Выложила печенье, осторожно принесла поднос в переговорную. Забыла про
сахарницу, эх…
- Сахар? – тихо спросила она у гостя. – Может, сливок или молока?
- Ничего не нужно, спасибо, - он поднес чашку к губам. – Отличный кофе!
Мачеха метнула в девушку злой взгляд: она-то всегда требовала сахар. Да и кофе не пила,
только чай, берегла цвет лица. Настя мышкой шмыгнула на кухню, принесла сахар и вазочку с
конфетами, торопясь быстрее убраться из переговорной. Каблуки Валерии чуть смяли ковер на
входе, из-за чего дверь закрылась неплотно – но не будешь же поправлять в присутствии гостя.
Мысленно Настя накинула мужчине еще несколько баллов: за открытое лицо и белозубую улыбку. В
аккуратной бороде и черных волосах наметились первые сединки, но в карих глазах посверкивал
мальчишеский задор. Сразу видно, что человек веселый и добрый, у нее папа такой был.
Непонятно только, что общего у них с Валерой…
Может, это вообще не деловая встреча? Настя вздохнула: деловые, по идее, уже закончились.
Валерия откуда-то взяла, что все рабочие вопросы нужно решать до середины декабря, в Европе
все так делают.
Собственно, бизнес-центры, которыми владел отец, так и назывались «Европа». Мачеха
переименовала. Прежнее название, придуманное Настиными родителями, было «Времена года» и…оно
было прикольным, добрым. Четыре этажа в каждом бизнес-центре, ненавязчиво оформленные,
собственно, под времена года. Настя сам слышала, как в лифте офисные девушки говорили,
увидимся, мол, в «Августе» - так называлась кофейня на четвертом, «летнем» этаже.
Возглавив компанию, мачеха немедленно произвела ребрендинг. Прежнее название было объявлено
безвкусным, а дизайн – несовременным. То ли дело «Европа» с ее обилием стекла и металла…
Насте иногда казалось, что Валера нарочно это все делает: чтобы доказать, что разбирается в
бизнесе не хуже покойного мужа. Дела у «Европы», впрочем, шли не шатко не валко. Часть
арендаторов съехала, площади пустовали. Может, из-за того, что мачеха взвинтила цены.
Магазинов и кафе стало меньше, но появились салоны красоты, шоурумы и консалтинговые фирмы.
Насте было грустно на них смотреть.
Из переговорной донесся смех, потом позвонили.
- Анастасия, повторите кофе. Пожалуйста.
Что ж, это можно. Еще два горячих эспрессо. Убирая чашки, Настя видела, как мужчина что-то
показывает Валерии в телефоне, а та восхищенно ахает.
- Верите, мама прямо покой и сон потеряла из-за этой вещицы. Я не очень разбираюсь в
украшениях, но у нее всегда был безупречный вкус. Модельное прошлое, опять же…я говорил, что
моя матушка в студенчестве была королевой красоты Калабрии?
Калабрия это в Италии, сообразила Настя. Теперь понятно, откуда акцент.
Валерия Робертовна удивленно округлила глаза.
- Нет, не говорил. Но я совершенно не удивлена. Теперь ясно, кому ты обязан такой шикарной
внешностью, Алессандро.
Эти слова Настя услышала уже по дороге на кухню и едва удержалась от смеха.
- На самом деле, - гость посерьезнел, - я обязан маме вообще всем. Но об этом как-нибудь
после. Я, конечно, сразу навел справки. Оказалось, брошь из новой коллекции, она даже в
предпродажу не поступила. Мне любезно предложили записаться в лист ожидания…
- Ожидания? – Валерия захлопала ресницами.
- Ну да. Вся коллекция называется «Двенадцать месяцев». Сейчас у нас декабрь,
соответственно, купить можно только январское: там кулоны и серьги с Полярной звездой. Белое
золото, сапфиры, бриллианты и хрусталь. А брошь из «Апреля», значит, поступит в продажу в
марте.
- Ерунда какая-то, - мачеха пожала плечами. – Почему нельзя выставить все сразу? Они
упускают прибыль.
- Не скажите… - задумчиво протянул мужчина, - с точки зрения маркетинга не такая уж плохая
стратегия: круглый год подогревать интерес к коллекции. Мама даже эту фотографию получила,
можно сказать, контрабандой. Дочь ее подруги оформляла стенд в офисе, ну и заглянула в
футляры с образцами, - он усмехнулся. – Я бы не решился, но нынешняя молодежь смелее. Это мы
привыкли играть по правилам, верно?
- Не всегда, - Валерия Робертовна сделала глоток кафе и чуть е поморщилась: как можно
вообще пить эту горькую гадость? Потянулась за печеньем. – Я, к примеру, не привыкла.
- То есть, на войне все средства хороши, вы это имеете в виду?
- Почему только на войне? Еще в любви.
Итальянец рассмеялся.
- Вы опасная женщина. Я сразу это понял.
- Вы, Алессандро, даже не представляете, насколько, - Валерия Робертовна непринужденным
движением поправила прическу, - но, кажется, я вас задерживаю? У вас наверняка мало времени.
- В такой компании, как ваша, кто будет думать о времени? На самом деле я действительно
восхищен. Вы упомянули о своем бизнесе, но я и представить себе не мог масштаб…
- Ну… - Настина мачеха пожала плечами, - приходится, знаете. У меня ведь на попечении
осталось две дочери. Муж умер, давно еще, вот я и… - она широким жестом указала на стены.
Видеть восхищение в темных глазах визави было приятно.
- Дочери, наверное, такие же красавицы, как вы?
- Лика да. Она, кстати, тоже мечтает быть моделью, сейчас проходит обучение в одном из
агентств. А Настю я взяла на работу, - Валерия указала на стойку ресепшн. – С ней, конечно,
все иначе. Она мне не родная, характер сложный. Доучиваться не стала, бросила институт. Вот
и взяла ее сюда, чтобы под присмотром была.
- А мне она показалась такой скромной, - Алессандро посмотрел на дверь. – И хорошо
воспитанной.
- В тихом омуте… - Валерия Робертовна тяжело вздохнула.
- На самом деле целью моего визита было пригласить вас в оперу в эту пятницу, - мужчина
положил на стол тисненый конверт с билетом, - но сейчас самое время скорректировать планы.
Девушки ведь тоже захотят пойти, а значит…
- Нет-нет, - Валерия чуть было не замахала руками, - не беспокойтесь. Лике ужасно некогда,
у нее все вечера расписаны: спорт, обучение в агентстве. А в пятницу у нее встреча с научным
руководителем на кафедре.
- Жаль, - Алессандро снова кивнул на дверь, - тогда я возьму один билет для Насти.
- Не беспокойтесь, - Валерия поднесла к губам чашку. – Настю в оперу не затащишь и на
аркане. Эта девица предпочитает Ютуб с Тиктоком.
- Я очень старомоден, - итальянец развел руками. – Но это «Кармен» и действительно
прекрасные голоса. Обещаю, вы не пожалеете.
- Да, кстати…- небрежно обронила Валерия Робертовна, будто речь шла о мелочах, - если вы
так хотите подарить матери эту брошь…я постараюсь ее достать. Не обещаю, но…
- Это невозможно, - твердо ответил Алессандро. – Я же говорил, коллекция…
- Как знать, - Настина мачеха бросает на собеседника кокетливый взгляд из-под ресниц, -
чудеса иногда случаются.
- Что ж…- итальянец галантно подносит руку Валерии к губам, - вы и в самом деле
