— Что вы задумали?- насторожился Солсбери.

— Буду делать то, чего делать совсем не хочу, — криво усмехнулся солдат, быстро готовя вторую мину.

Воткнув в брикет С-4 дистанционный взрыватель, он достал нож и, порезав себе ладонь левой руки, щедро обмазал мину кровью. Не ожидавший такого Солсбери, только растеряно ойкнул, увидев, как нож рассекает плоть. Как следует, размахнувшись, солдат забросил брикет под ноги продолжавшим кружить гренделям. Растеряно следивший за его действиями профессор, не удержавшись, вытянул шею, пытаясь рассмотреть реакцию зверей.

Мина, пролетев по длинной дуге, шлёпнулась на плотный снег и скатилась прямо к своей предшественнице. На этот раз, всё пошло совсем по-другому. Едва учуяв кровь, грендели дружно взревели, и бросились на приманку. Над миной сходу возникла свалка, после которой, побеждённый зверь, хромая, отбежал в сторону, а победитель, звучной щёлкнув ему в след клыками, одним движением проглотил добычу.

— Есть!- радостно прошипел минёр, нажимая на кнопку активации дистанционного подрыва.

Проглотивший мину зверь, вдруг как-то странно раздулся, а потом, разлетелся на несколько частей. Голова, медленно вращаясь, долетела до середины склона холма и, упав на снег, покатилась обратно. Обе передние лапы зверя, разлетелись в стороны, а остатки туловища, покачнувшись, рухнули. Только хвост ещё несколько секунд продолжал хлестать по снегу, но и он вскоре затих.

Хлопка взрыва было почти не слышно, но резкий запах крови ударил по обонянию даже сидевших в засаде людей. Отскочивший в сторону самец, растеряно замер, явно не понимая, что произошло. Но в этот момент, из-за здания стремительным прыжком выскочил матёрый самец и, остановившись, принялся сканировать пространство перед холмом. Воздействие ультразвука люди почувствовали сразу.

Вскоре, дразнящий запах свежей крови победил осторожность, и оба зверя, в несколько прыжков подскочив к туше убитого сородича, принялись за еду. Огромные зубы рвали толстую шкуру гренделя так, словно это была бумага. Здоровенные куски мяса буквально проваливались в ненасытные утробы зверей. Уже через четверть часа, от молодого самца остались только кости, с которых свисали кровавые лохмотья.

— Почему не взрываете первую мину?- тихо спросил Солсбери не отрывая взгляда от кровавого зрелища.

— Толку не будет, — так же тихо прошептал минёр. — Их только оглушит, но не убьёт. Хотя…

Быстро переключив на пульте пару тумблеров, он выбрал момент, когда оба зверя склонились над добычей и, подняв руку, активировал взрыватель. Мина разорвалась прямо возле голов гренделей, и взрывной волной обоих отшвырнуло назад. Судорожно суча ногами и хлеща хвостами, звери пытались вскочить, но ничего не получалось. Близкий взрыв временно лишил их способности ориентироваться в пространстве. У молодого самца, на морде появилась кровь.

Минут через десять, большой самец сумел подняться и, утвердившись на подгибающихся ногах, короткими прыжками двинулся куда-то вглубь ледника, оглашая окрестности хриплым с подвыванием рёвом. Молодой зверь, продолжал биться на снегу. Очевидно, ему досталось больше, да и череп был не таким крепким, как у его сородича. Ещё минут через пять, ему, наконец, удалось перевернуться на живот и подтянуть под себя конечности.

После нескольких неудачных попыток встать, он вдруг пополз следом за ушедшим самцом. Это было так неожиданно, что Солсбери, забыв обо всём на свете, выпрямился во весь рост, продолжая следить за зверем. А посмотреть там было на что. Оглушённый самец, двигался, словно гусеница. Уцепившись когтями за плотный снег, он подтягивал под себя задние ноги, после чего, уперевшись их когтями в снег, рывком выталкивал себя вперёд. Потом, всё повторялось.

При этом, он, не переставая, испускал жалобные звуки, словно просил сородича подождать его. Высокий перемёт скрыл раненного зверя от людей, и минёр, подхватив свой ранец, яростным шёпотом скомандовал:

— Хватайте вещи. Бежим.

— Куда?

— В посёлок.

— А если там есть ещё звери?- не унимался Солсбери.

— Они бы не удержались и присоединились к пиршеству, — парировал солдат. — Да шевелитесь же, чёрт вас возьми!

Понукаемый таким образом профессор, схватив ящик с образцами, кинулся следом за солдатом. Они успели добежать до дверей зимовья, и солдат, разглядев огромный амбарный замок на двери, в голос выругался. Тяжело дышавший профессор, увидев засов из толстой полосы железа, не удержавшись, высказался в том же духе. Зимовье, построенное в конце пятидесятых годов, не мудрствуя лукаво, запиралось, как и все двери служебных помещений, в те времена, на засов и висячий замок.

Сбросив с плеч ранец, минёр принялся судорожно рыться в его объёмном нутре. Потом, выхватив брикет пластида, солдат ножом отхватил небольшой кусок, и быстро приладив его под дужку замка. Воткнув в пластид взрыватель, он за рукав оттащил профессора в сторону, и ловко переключив на пульте пару тумблеров, нажал на кнопку активации. Не громко хлопнул взрыв, и замок, брякнув, повис на обломке дужки. Оббитая железом дверь, слегка промялась, но выстояла.

Первым, на крыльцо поднялся профессор и, отбросив обломки замка, уважительно качнул головой, рассматривая мощную дверь. Потом, сняв засов, он взялся за ручку, и дверь, скрипнув, открылась. Подхватив ящик, Солсбери шагнул в проём, не громко проворчав:

— Русские как всегда, в своём репертуаре. Даже двери у них сделаны так, что их можно танком таранить.

— Зато надёжно, — усмехнулся в ответ солдат, направляясь к своему ранцу.

В этот момент, из-за угла зимовья, вылетел молодой грендель и, не издавая ни звука, ринулся в атаку на морпеха, на ходу разевая пасть. Отшвырнув в сторону ранец, солдат подхватил винтовку и даже успел выпустить две короткие очереди, когда зверь, взвившись в воздух, обрушился на него всем своим весом. Раздался тошнотворный хруст костей, и солдат, издав какой-то сдавленный полувсхлип, полустон, обмяк под мощными лапами.

Напуганный профессор замер, обратившись в соляной столб. Его мозг, способный запросто производить сложные математические вычисления и принимать самые не вероятные гипотезы, отказывался воспринимать происходящее. Стрелять, и вообще предпринимать какие либо телодвижения для спасения солдата, было уже бесполезно. Солсбери уже видел, что полученные им повреждения не совместимы с жизнью.

Но и уйти он не мог. Ноги отказывались повиноваться, так же, как мозг отказывался воспринимать гибель напарника. Только когда грендель, повернувшись к профессору, широко раскрыв пасть, испустил яростный рёв, профессор сумел взять себя в руки и, вздрогнув, отступить в короткий коридор, закрывая за собой дверь. Нащупав в темноте простую щеколду, он задвинул её в паз и, сделав ещё шаг назад, просто плюхнулся на стоявший за спиной ящик.

Только теперь Солсбери понял, что остался совершенно один посреди этого ледяного безмолвия. Связи нет, оружия и патронов, очень мало, продукты, можно поискать в местной кухне, но как сообщить на материк о том, что он жив. К тому же, уходя, хозяева умудрились навести в зимовье полный порядок, отключив и обесточив все помещения. Даже замок на дверях ясно сказал профессору, что отсюда не бежали, а спокойно ушли, приготовив поселение для дальнейшего использования.

Прислушавшись, Солсбери понял, что за дверью во всю идёт пиршество. Сделав глубокий вздох, профессор заставил себя подняться и войти в коридор. Быстро пробежав до ближайшей двери, он попытался попасть в помещение, из окна которого можно было бы увидеть происходящее на улице. Сейчас, ему важно было знать, сколько зверей собралось у входа. Но повернув ручку, Солсбери вынужден был снова выругаться. Все двери в зимовье были старательно заперты. Русские действительно не бежали, а уходили.

Отчаявшись, профессор принялся дёргать все ручки подряд. Наконец, одна из дверей распахнулась, и Солсбери, буквально ворвавшись в комнату, бросился к окну. Осторожно отодвинув занавеску, он выглянул на улицу и с облегчением перевёл дух. Тело солдата рвал один грендель. Усилием воли, заставив себя рассмотреть животное, профессор понял, что это молодая самка. Теперь, становилось понятно, почему она оказалась здесь одна и атаковала молча. Объявлять всем о наличии добычи, она не собиралась.