Увидев начальство, Махмудзянов чуть усмехнулся и, картинным жестом указывая на прикрытую горловину скважины, громко сказал:

— Прошу, господа. Мы своё дело сделали, теперь, ваша очередь.

— Спасибо, Наиль, — кивнул ему Васенков. — Всем спасибо, мужики, порадовали.

Опытный буровой мастер, проработавший на нефтепромыслах много лет, Махмудзянов только усмехнулся в ответ, и неопределённо пожав плечами, скомандовал:

— Пошли, мужики. Дальше, не для наших мозгов дела.

Дружно заулыбавшись, вся смена не спеша, покинула помещение буровой. Проводив их задумчивым взглядом, Васенков тяжело вздохнул и, подойдя к большому железному шкафу, принялся отпирать замок. Достав их него длинный контейнер, он ловко прицепил его к тросу и, вставив в скважину, подошёл к пульту управления подъёмником. Обведя собравшихся внимательным взглядом, Васенков сделал глубокий вздох и, улыбнувшись, тихо сказал:

— Ну, с богом, — и решительно нажал кнопку.

От волнения и напряжения, улыбка вышла натянутой, но никто из собравшихся этого не заметил. Это был особенный, можно сказать, исторический момент, который вполне заслуживал того, чтобы его отметить. Мощный электромотор не громко заурчал, приводя в движение барабан, на который был намотан тонкий трос. Вообще, все работы на буровой проводились только при помощи электричества. Дизельная электростанция находилась на поверхности ледника, и от неё, вниз, в помещение буровой был, протянут кабель.

Сама буровая была оборудована в глубине ледяной шапки южного полюса, и если на поверхности, температура периодически опускалась ниже отметки в минус пятьдесят градусов, то в глубинных галереях она постоянно держалась на отметке в минус пятнадцать. Система искусственной вентиляции позволяла поддерживать температурный режим на нужном уровне, во избежание ненужного подтаивания ледника. Провалиться в ледяную воду никто не хотел. Галерея была вырублена в толще льда на глубине пятнадцати метров. Поэтому, все работавшие на бурении были вынуждены ходить только в тёплой одежде, при этом, иногда очень напоминая настоящих колобков.

Спустя сорок минут, оборудованная системой автоматического отключения подача троса отключила мотор, и Васенков, в наступившей тишине, принялся тихо отсчитывать положенные для заполнения контейнера пятнадцать секунд. После цифры ноль, он снова вздохнул, и нажал на кнопку подъёма. Мотор снова загудел, медленно сматывая трос. Косясь на медленно перемещающийся по направляющим тросоукладчик, профессор с замиранием сердца ждал результата добычи пробы.

Обнаружить посреди ледяного безмолвия, в толще антарктических льдов пресноводное озеро, граничило с фантастикой. Именно им, предстояло сделать эту фантастику, реальностью. Ждать было невыносимо, но ничего другого им не светило. Наконец, концевик тихо щёлкнул, отключая подачу питания, и все собравшиеся дружно уставились на мокро поблёскивающий контейнер, плавно покачивавшийся над скважиной.

Решительно шагнув к контейнеру, Васенков не удержался и, коснувшись пальцем стекавшей по стенке контейнера капли, сунул его в рот.

— Пресная, — срывающимся от восторга голосом прохрипел он.

— Егор Михайлович, ты совсем ума лишился. Тянешь в рот всякую гадость. А если в ней какой-нибудь вирус? — растеряно возмутился один из членов экспедиции.

— Не удержался, — смущённо признался Васенков. — Ладно, не отравился ведь. Так что, пошли колбы с ретортами настраивать. Нам теперь работы предстоит, непочатый край.

Шутка заметно разрядила обстановку, и вся команда, дружно направилась к выходу из буровой. Теперь, им предстояло долго и старательно изучать всё, что удалось добыть путём такого долгого и упорного труда. Старательно запечатав скважину, профессор снял с троса контейнер и, держа его, словно младенца, медленно отправился следом за сослуживцами. По большому счёту, для него это и был младенец. Детище его долгой работы. Но теперь, когда буровые работы были закончены, ему предстояло сделать всё, чтобы свободные от вахты буровики не ударились в безделье. Первая заповедь любого начальника гласила:

— Чем бы, дитя не тешилось, лишь бы без дела не сидело.

Этот не хитрый постулат он усвоил ещё во времена своей службы в армии. Так что, профессору предстояло решить ещё одну проблему, прежде, чем он сможет со спокойной совестью заняться наукой. Осторожно, чтобы не поскользнуться на ледяных ступенях, профессор поднялся на поверхность, и быстро пройдя на рабочую половину станции, аккуратно положил контейнер на стол.

* * *

Привычно вслушиваясь в монотонное тарахтение дизельного двигателя, Руслан перелистнул страницу книги, и вздохнув, захлопнул её. Чтиво оказалось совершенно бестолковое, не смотря на заманчивое название и роскошную обложку. Что называется, обёртка не соответствует содержимому. Хотя, для дежурства в крошечной коморке рядом с постоянно молотящим мотором, вполне подходило. Но читать не хотелось. Как не хотелось, и разгадывать кроссворды, сборник которых лежал узком столе.

Отложив книгу, Руслан закинул руки за голову и, прикрыв глаза, задумался. Странная штука, эта жизнь. Поступая в военное училище, он и подумать, не мог, что однажды, вдруг окажется не где-нибудь, а в самой нижней точке земного шарика. На южном полюсе, да ещё и в должности простого дизелиста. Разве могло ему придти в голову, что годы, проведённые в армии, вдруг окажутся, никому не нужны, а вся его подготовка и гроша ломаного стоить не будет. Годы учёбы, литры пота, пролитые во время физической подготовки, километры марш-бросков от Рязани до Коломны, и всё псу под хвост из-за одного ранения.

Тот день он помнил чётко. До последней минуты. До того момента, когда пуля из винтовки снайпера вошла ему под правую ключицу и, пройдя через весь торс, сверху вниз, вышла над костями таза. Лёгкое и печень оказались задеты по касательной, но большая кровопотеря и болевой шок лишили его сознания. Так что, погрузки в вертолёт и последующей операции он просто не помнил. Очнулся он через трое суток, когда почти все врачи уже решили, что молодой капитан так и не выйдет из комы.

Их атаковали на марше, когда рота проходила через зелёнку. Пулемётная очередь заставила солдат залечь, и приготовиться к долгой перестрелке. Трое, шедшими в головном охранении солдат, так и не поднялись с земли. Следом за пулемётом, затарахтели автоматы, и среди этого грохота, Руслан отчётливо расслышал злое рявканье снайперской винтовки. Чуть приподнявшись, он попытался засечь снайпера, но тут же вынужден был снова спрятаться за камень.

Духи старательно выбивали офицеров, чтобы потом легче было расправиться с рядовым составом. Кучка едва обстрелянных ребят не могла долго противостоять хорошо натасканным террористам. Рота ответила беглым огнём по лесу, но эта была просто попытка прижать противника к земле, чтобы перевести дух и хоть как-то сориентироваться в происходящем. Выглянув ещё раз, Руслан успел заметить пулемётную точку и, окликнув снайпера, быстро описал ему ориентиры, мечтая заполучить в руки его винтовку.

Снайпер, сообразив, о чём он говорит, быстро разобрался с расчётом, и дышать сразу стало легче. Теперь, любая попытка заметить пулемётчика была обречена на провал. Но и снайпер противника тоже времени даром не терял. То и дело, по камню, за которым залёг снайпер роты, щёлкали пули. Отлично понимая, что долго так продолжаться не может, Руслан попытался сместиться, чтобы рассмотреть прыткого стрелка. Именно в этот момент, он и получил свою пулю. Как потом оказалось, снайперов было двое. И пока один играл с бойцом роты в дуэль, другой старательно выцеливал командирский состав.

Дальше, была боль, беспамятство и долгие месяцы лечения в госпиталях и больницах. Любимая родина, как всегда, оказалась на высоте. Едва придя в себя и начав самостоятельно передвигаться, Руслан вдруг выяснил, что задним числом уволен в запас по состоянию здоровья и может катиться на все четыре стороны. Начмед госпиталя, седой полковник медицинской службы, заикаясь и пряча глаза, выдал ему все необходимые документы и, пожав на прощание руку, тихо сказал: