Складывалось стойкое убеждение, что она считала его тупым солдафоном, не способным отличить джаз от регги.

— А кто вам сказал, что эти животные находятся в анабиозе?- иронично усмехнулась Гроссман. — Я вполне допускаю, что они просто сменили жизненный режим и теперь просто пережидают тяжёлые времена. Впавший в спячку сурок или медведь, ведёт себя точно так же. Накопив солидный запас подкожного жира, он укладывается в свою нору, и засыпает, а его организм, тем временем продолжает перерабатывать то, что животному удалось накопить за тёплый сезон.

— Вы меня за дурака считаете?- мрачно прошипел Морган. — Три минуты назад вы заявляли, что это больше всего похоже на впавшее в анабиоз животное, свернувшееся клубком, а теперь, говорите, что оно просто в спячке?

— Я просто выдвигаю версии, как вы и настаивали, — ангельским голосом пропела Гроссман, танцующим шагом отступая от стола.

— Всё равно, чушь, — отрубил Морган, поворачиваясь к Солсбери. — Я требую, чтобы при проведении работ по прорубанию прохода, вы применили мой вариант, с тамбуром.

— Я тоже склоняюсь к такому мнению. При всём уважении, Анита, но твоя теория с животными выглядит несколько странно, — извиняющимся тоном произнёс профессор, смущённо разводя руками.

— А я и не настаиваю, Джек. Я просто выдвинула предположение, — ответила она, всё ещё улыбаясь.

В этот момент, Моргану больше всего хотелось стереть эту ухмылочку с её лица одним профессиональным ударом сапога. Так, чтобы вместе с ней пропали и зубы. Можно было бы применить и выстрел в колено. Не смертельно, зато жутко больно, но в данный момент он оставил пистолет в своей комнате. Заметив, как ожесточилось лицо специалиста по вопросам безопасности, Солсбери осторожно положил ему руку на плечо, и чуть сжав пальцы, не громко сказал:

— Мы используем ваше предложение с тамбуром. Я не собираюсь глупо рисковать своими людьми.

— Я тоже, — жёстко отрезал Морган и, круто развернувшись, вышел из лаборатории.

* * *

Получив такое недвусмысленное предупреждение, Руслан решил держать себя в руках и пускать в ход самые весомые аргументы только в том случае, когда свидетелей этому безобразию не будет. Совсем.

— Мимо шёл мой сасэд, сптыкнулса на арбузный корка, и упал на мой нож. И так восэм раз, — тихо проворчал парень, припомнив старый анекдот. — Страна другая, города другие, а люди всё те же.

Бросив быстрый взгляд на часы, Руслан понял, что до его смены осталось ещё больше часа и, тяжело вздохнув, поплёлся в кубрик, где за партией в нарды или шахматы можно было скоротать время. Но его стычка с Царапко не осталась незамеченной, свободной от вахты командой. К нему тут же пристали с расспросами и Руслан, мстительно про себя усмехнувшись, тихо поведал всем собравшимся, что данный товарищ имеет в характере примечательную и отлично известную любому советскому человеку черту, стучать на всех, кто с ним работает.

Мрачно переглянувшись, мужики дружно замолчали, после чего, Наиль Махмудзянов еле слышно протянул:

— Был у нас в бригаде один такой деятель. Тоже любил начальству лишнего сболтнуть.

— И чего?- дружно обернулись к нему мужики, ожидая интересного продолжения.

— Мы тогда водовод на посёлок тянули. И каждый раз, когда очередную трубу вваривали, на открытый конец в конце смены заглушку ставили. Сварщики на пару прихваток лист железа приварят, и порядок. Вот его в этой трубе и заварили, якобы не заметив, что он полез туда шов зачищать. А до другого конца, пятнадцать километров пилить, и всё по трубе. Диаметр, тысяча четыреста двадцать, идти можно, но только пополам согнувшись.

— И чего? Дошёл?- с жадным интересом спрашивал народ.

— Дошёл. А на следующий день уволился, — усмехнулся Наиль, лукаво прищурившись, отчего его и без того раскосые глаза превратились в узкие щёлочки.

— Дело за малым. Найти такую трубу и толкового сварщика, — усмехнулся в ответ Руслан.

— Может, его с лестницы уронить, чтобы на нервы не действовал?- предложил один из мужиков.

— Хочешь за причинение вреда здоровью сесть? Нет, тут аккуратно надо, чтобы он ни на кого указать не смог. А ещё лучше, чтобы все вообще в этот момент в другом месте были, — задумчиво ответил Руслан, припоминая курс диверсионной подготовки.

— Это как?- не понял Наиль.

— Есть способы, — уклонился от прямого ответа Руслан. — Только рассчитать всё очень точно нужно. Нельзя, чтобы сторонний человек в ловушку попал.

— Ну, тогда думай. Как надумаешь чего, скажи. Мы тут тоже не пальцем деланные, — усмехнулся Наиль.

— Обязательно. Только вы мужики, пока поаккуратнее с ним. Уж больно скользкий тип, греха не оберётесь.

— Учтём, — закивали мужчины, дружно понижая голоса и бросая на дверь кубрика настороженные взгляды.

Усмехаясь про себя, Руслан поднялся и, пройдя в свою комнату, начал готовиться к смене. Теперь, если всё пойдёт так, как он задумал, Царапко очень быстро окажется в практически полной изоляции. Рабочая команда, не сговариваясь, объявит ему бойкот. Никому не хочется огрести кучу неприятностей за одно, случайно сказанное слово. В своё время, советская система породила особые категории людей. Тех, кто старательно стучал на всех вокруг, и тех, кто таких стукачей люто ненавидел.

Последних, оказалось большинство, вследствие чего все попытки современных властей опереться на граждан в раскрытии преступлений свелись на нет. Люди отказывались иметь дело с представителями власти, подспудно не ожидая от них ничего хорошего. Вот и теперь, стараясь держаться от стукача подальше, мужики просто доведут его до нервного срыва, отказываясь выходить с ним в одну смену.

Благо, основная часть его работы проводилась в лаборатории и, с остальной командой он пересекался редко. Наконец, отбросив эмоции, Руслан волевым усилием заставил себя сосредоточиться на работе и, переодевшись в рабочий комбинезон, отправился в дизельную. Приняв смену, и убедившись, что генератор работает исправно, он уселся в старое, скрипучее кресло и, достав с полки недочитанную книжку, попытался сосредоточиться на тексте. Но его снова одолели воспоминания.

После поступления в училище, он несколько раз слышал от родителей, что выбор его они не одобряют, а его будущая жизнь, являет собой один большой вопрос. Мать, то и дело принималась вздыхать и тихим голосом уговаривать его плюнуть на военную карьеру и заняться чем-нибудь более доходным. Да и жениться ему тоже не мешало бы. Уж очень им внуков понянчить хочется. И он в очередной раз начинал объяснять ей, что карьера военного, всегда была его главной мечтой, и что он обязательно станет генералом. И когда-нибудь, обязательно женится. Но не завтра, и даже не в этом году.

Понимая, что переспорить упрямца они не могут, родители отступались, но через какое-то время, всё повторялось. Дошло даже до того, что мать начала приглашать в дом незамужних дочерей своих подруг и знакомых, стоило только ему приехать домой в отпуск или заскочить проездом. Отлично понимая, что ничего хорошего из этого не получится, Руслан быстро научился избегать подобных знакомств. А если они всё-таки случались, выбирал момент и тихо ставил претендентку в известность, что в ближайшие пять лет жениться не собирается.

Это было жёстко, но честно. Он и вправду не собирался жениться, не глядя, и не хотел давать приглашённым девушкам несбыточных надежд. Впрочем, они тоже не особо рвались устраивать семейное гнёздышко с человеком, чей доход состоял из не самой высокой зарплаты и полдюжины всяческих доплат. По современным временам, в моде были не военные, а менеджеры. Или, на худой конец, бизнесмены.

Отлично зная все реалии современной жизни, Руслан старался, как мог, донести эти жизненные истины до родителей, но они продолжали мерить всё давно уже отмершими мерками. Вынырнув из собственных мыслей, парень привычно окинул взглядом датчики на панели приборов и, убедившись, что всё в порядке, снова расслабился. Но вернуться к размышлениям ему не дали. Дверь в дизельную не громко стукнула, и в помещение, сбивая с унтов снег, вошёл Васенков. Внимательно оглядев помещение хозяйственным взглядом, он одобрительно кивнул, и присев к столу, не громко спросил: