— Скажем так, их размеры, это отправная точка для исчисления приблизительной площади тоннелей. Натуралисты давно заметили, что животные не селятся там, где есть опасность для них, или их потомства. Если бы эти тоннели превращались в узкие лазы, где могут застрять детёныши, они не стали бы селиться здесь.

— Ерунда какая-то, — фыркнул Морган. — Горные козлы веками живут на склонах действующих вулканов, и не считают их опасными. Так с чего гренделям бояться ледника?

— Ваш ответ не совсем верен, Смит, — мягко улыбнулся Солсбери. — Вы не учитываете, что на поверхности, животные имеют свободу манёвра и передвижения, и в случае опасности, всегда могут убежать. Тем более, что извержению всегда предшествуют землетрясения, выбросы газа, и тому подобные явления. И все животные прекрасно осознают опасность, которую таят в себе подобные явления.

Всё дело в том, что чем меньше популяция животных, тем более, таких высокоорганизованных как киты, дельфины, и их предки, грендели, тем крепче они привязаны к своему потомству и тем старательнее его защищают. Это, кстати, тоже общеизвестный факт. Так что, в этих тоннелях можно передвигаться без опаски, и даже жить, если возникнет такая необходимость.

— Чтобы быть съеденными этими тварями ⁈- чуть не в полный голос завопил Морган.

— Я говорю гипотетически, — пожал плечами Солсбери, едва не скинув с плеч ящик, который нёс.

— Нет уж, я против, — решительно отмахнулся Морган.

— Против чего?- не понял Солсбери.

— Против того, чтобы застревать здесь надолго. Доберёмся до выхода, поднимемся на поверхность, и будь я проклят, если ещё раз рискну залезть в эту проклятую дыру. Я солдат, а не крыса, чтобы ползать по всяким тоннелям, — с неожиданной злостью ответил Морган.

— Вас тоже пугают эти тоннели?- тихо спросил Солсбери.

— Тоже?- удивлённо переспросил Морган.

— Стыдно признаться, но я боюсь этих галерей до ужаса, — всё так же тихо признался профессор. — Это странно. Ведь я побывал в десятке экспедиций, спускался в горные расселины, ползал по пещерам, но нигде, никогда я не боялся так, как здесь.

— Клаустрофобия?- осторожно уточнил Морган.

— Нет. Я не подвержен этой фобии, — покачал головой Солсбери. — Скорее, это страх конкретного места. Именно этих коридоров.

— Понятно. Я видел ветеранов Вьетнама, у которых был приблизительно такой же страх. Они очень боялись узких подземелий. Во время войны, вьетнамцы выкапывали сеть длинных подземных коридоров, в которых жили, и из которых стреляли в спину нашим солдатам. Выкуривать их из этих подземелий, было настоящим проклятьем, и многие солдаты, после возвращения, боялись оказаться в подобном помещении.

— Похоже, но не совсем то, — подумав, покачал головой Солсбери. — Я не боюсь узких пространств, темноты, подземелий, но я боюсь именно этих галерей. Не каких-то, коридоров или тоннелей вообще, а именно этих. Ледяных, холодных.

Последние слова Солсбери произнёс еле слышно, а потом, зябко передёрнул плечами. Не понимая, что с ним происходит, Морган только удивлённо покрутил головой, и снова достав сканер, принялся проверять галереи. К его удовлетворению, разрывы в сети тоннелей не увеличились. Значит, они сумели рассчитать заряд правильно, и быть похороненными заживо, им не грозит.

Успокоившись такими мыслями, он сместил луч сканера на боковой тоннель, где были отмечены тепловые маркеры и, вздрогнув, снова выругался. Вообще, за последние дни, он ругался больше, чем за прошедшую жизнь. Обычно, умевший держать себя в руках, с момента обнаружения гренделей Смит вдруг превратился в отчаянного сквернослова и драчуна. Чего только стоит его мордобой, устроенный профессору Гроссман. Это было впервые, когда он поднял руку на женщину.

Тепловые маркеры, заметно приблизились, и именно это заставило Моргана так явно проявить свои эмоции. Услышав его ругань, Солсбери оглянулся и, увидев резко ожесточившееся лицо капитана, остановился. Убирая сканер в сумку, Морган в три шага поравнялся с профессором и, ткнув пальцем себе за спину, тихо сказал:

— Эти твари приближаются. Они явно преследуют нас. А самое мерзкое, что делают они это по параллельным коридорам.

— Да, в сообразительности им не откажешь, кивнул Солсбери. — Попытались догнать по следу, нарвались на отпор, и решили действовать по-другому. Все повадки хищных китов.

— Вы про касаток?- уточнил Морган, обдумывая ситуацию.

— Именно. Их способы охоты очень разнообразны. Например, чтобы снять тюленя крабоеда со льдины они разбиваются на пары, и разогнавшись, начинают нырять перед самым краем льдины, сильно ударяя хвостами и таким образом поднимая волну. Рано или поздно, льдина разваливается, или переворачивается, а дальше, тюлень обречён. Увернуться от касаток в воде, нереально.

Если же им попадается добыча покрупнее, то они меняют тактику. Начинают загонять её, до бессознательного состояния. Так, они поступают обычно, если находят одиночное животное. Был зафиксирован марафон в триста километров. Они гнали горбатого кита. Загнали его в лагуну у ледника, и начали нападать по очереди, нанося ему тяжёлые раны. Когда кит ослабел, они просто утащили его под воду и разорвали.

— К чему вы мне всё это рассказываете?- не понял Морган.

— Пытаюсь объяснить, чего можно ожидать от этих животных, — вздохнул Солсбери.

— Я уже понял, что приятным, это соседство никак не назовёшь, — мрачно пошутил Морган. — Но какой у нас выход?

— Я не знаю, Смит, — устало ответил профессор. — Но если мы уничтожим всю популяцию реликтовых животных, нас проклянут и посадят в тюрьму.

— Хотел бы я посмотреть на судью, который рискнёт вынести такой вердикт, — жёстко усмехнулся Морган. — Чтобы противопоставить жизни людей, жизням этих тварей, нужно иметь железные яйца. К тому же, другого выхода, кроме как отбиваться при помощи оружия, у нас в любом случае, нет. У нас нет техники, нет убежища, нет средств эвакуации, чёрт возьми, у нас ничего нет!

— Смит, мы не в суде, — осадил его горячность Солсбери.

— Простите, — снизил тон Морган. — Всё это слишком сложно даже для меня.

— Сложно?- удивлённо переспросил профессор.

— Я умею воевать с людьми, знаю, чего ожидать от основной массы диких животных, но в данной ситуации, я не знаю, чего ожидать. А самое паршивое, что мне не с кем посоветоваться. Об этих тварях никто ничего толком не знает. Даже вы.

— Но я же пытаюсь отвечать на ваши вопросы, — растерялся Солсбери.

— Это не ответы, Джек. Это ваши предположения. Теории, которые вы выдвигаете, опираясь на свой опыт и знания. Да, по большей части, они почти отвечают на мои вопросы, но, к сожалению, далеко не всегда. Ладно, всё это лирика. Сейчас, перед нами стоит простая и понятная задача. Добраться до выхода из этого лабиринта и пасть в посёлок русских. Сама собой, не дав тварям сожрать нас.

— План хороший. Главное, понятный, — с улыбкой одобрил Солсбери. — Но как вы собираетесь избежать столкновения с гренделями?

— Вся надежда на прибор, — вздохнул Морган, похлопав ладонью по сумке. — Перед выходом на поверхность я тщательно просканирую окрестности, а потом, нам придётся идти очень быстро. Почти бежать. Сможете?

— Если не очень быстро, — помолчав, кивнул Солсбери. — Лёгкая атлетика никогда не была моей сильной стороной, — добавил он, похлопав себя по объёмистому животу.

— Джек, всё время хочу спросить, и забываю. Каким спортом вы занимались?- неожиданно задал вопрос Морган.

— А вы не знаете?- удивился профессор.

— В первой экспедиции, меня больше интересовали ваши знания и профессионализм, а потом, не до того было, — отмахнулся Морган. — Я познакомился с вами лично, и знал, чего можно ожидать. Остальное, мне было не очень нужно.

— Штанга. Увлёкся тяжёлой атлетикой ещё в школе. Благо, общие данные соответствовали, — улыбнулся профессор.

— Тогда понятно, почему вы так легко способны тащить такой вес, — кивнул офицер.

— Ну, по сравнению с тем, что мне приходилось поднимать на тренировках, это мелочи, — с гордым видом заявил Солсбери.