— Мама… — позвал Кай, и глаза, казавшиеся уже мертвыми, повернулись к нему. Хаски разжал челюсти, тяжело поднялся. За спиной Кая оставалась открытая дверь в подъезд, но мир снова вымер, оттуда ничего не было слышно, никто не спускался проверить, в чем дело. — Зачем? За что? — не понял Кай. — Почему их? Если ты зол на меня, почему было не убить меня?..

Хаски, на каждом шаге покачиваясь из стороны в сторону, приблизился почти вплотную, но Кая лезвием загородил Легион.

— Уходить пора, — напомнил Легион. Кай стоял, как прикованный, ему казалось нечестным покидать этот мир, даже если в нем ничего не осталось уже, да и жалеть больше некого. Хаски дышал громко, сипло, не отрывал горящих глаз от Кая. Тот кивнул:

— Да, пора.

Тогда сорвался Хаски — стрелой, под лезвием, то дернулось как змея, задело собачью морду, но пасть все равно вцепилась в плечо Кая, у шеи, и сжалась мертвой хваткой так, что хрустнула кость. Маска как глиняная отделилась от лица, в ее сколе были видны глаза Хаски — его настоящие, серые. Каю показалось, что маска трескалась с таким грохотом, словно рушился дом, но чуть повернув голову он увидел, как трещины шли по самому миру. Он снова оказался неидеален и, наконец, распадался.

— Кай должен существовать, — прохрипел Хаски. Его голос был чем-то средним между человеческим и утробным рычанием. Кай кивнул осторожно, чтобы не потревожить плечо. — Если Кай не будет существовать, мир не нужен.

Легион смахнул маску, рванув ее с куском мяса, и от боли у Кая потемнело в глазах, заложило уши. Легион подхватил его, поднял с пола, на котором уже шли трещины. Хаски продолжал смотреть, и вскоре трещина прошла и по его коленям, сквозь нее был виден свет. Ему вроде и не было больно, он продолжал пристально наблюдать за Каем, пока вокруг рушился очередной бракованный мир.

Глава 4

Кай пришел в себя на кожаном заднем сидении машины. Приподнялся, осмотрелся, только после этого осознал, что за рулем Хаски.

Хаски успел развернуть машину и остановить, заехав передними колесами на бордюр и распугав прохожих. Кай вывалился из стоящей машины, хотя пытался выпрыгнуть на ходу. Хаски поймал его через пару шагов от дверцы, впихнул обратно в салон, забрался следом и закрыл дверь. Он держал Кая за плечи, но не грубо, скорее как перебравшего друга, перед вопросом как следует встряхнул:

— Прошло?

И Кай почувствовал себя истеричкой, проглотил испуганное: «Куда ты меня везешь?». Город вокруг был серый, предвечерний, еще и тучи собирались. Чужой, незнакомый, полный высотных зданий, как рот акулы. У Хаски были его игровые, по-собачьи яркие голубые глаза, он смотрел с пониманием, с какой-то даже жалостью.

— Куда мы едем?

— На расследование. Тебя вызвали. Все в порядке? Прошло?

— Прошло что?

— Твои приступы, — с нажимом ответил Хаски. — Если я вернусь за руль, ты не попытаешься снова сбежать?

Кай постепенно срастался с этим миром, как высаженное в чужую почву растение. Это была игра, Дроид и Гидра живы, тоже где-то тут. И Хаски при нем как личный охранник, неотступно. Только отчего-то Кай не чувствовал привязки к реальности. Это могло быть в порядке вещей — в конце концов, его тело теперь существует только в одном измерении, но почему менять что-то забросило сюда? В игре, а не настоящем мире. Игра ведь ни на что не влияла.

— В порядке, — отозвался Кай, кивнул, откинулся на мягкое сидение. Еще несколько секунд Хаски ждал, пристально рассматривая Кая, потом выбрался опять на место водителя.

— Часто у меня такие приступы? — на всякий случай уточнил Кай, сделав вид, что успокоился. Хаски вырулил с бордюра, машина вздрогнула.

— Что для тебя часто? Раз в неделю считается за часто? Ты не думай, я тебя не виню, и не считаю каким-то психом, — посматривая на него в зеркало заднего вида, заверил Хаски. — Не обращай внимания на то, что говорит Дроид.

— А что он говорит?

— Вот и молодец, — подбодрил Хаски, вернул все внимание дороге. На Кае был черный деловой костюм, белая хрустящая рубашка и тугой черный галстук. На нагрудном кармане полицейский значок, американский. Хаски же был одет как водитель, но в бардачке находился пистолет, еще один у Хаски в кобуре. Кай погладил свой бок, и на нем тоже обнаружил тяжелую кобуру.

В дороге начался дождь, и мир из серого стал черным. Хаски почти профессионально загнал машину в гущу полицейских экипажей с горящими мигалками, достал зонт и, открыв дверь, ждал Кая.

Первым к машине подбежал Дроид в полицейской форме, и этот образ очень ему подходил.

— Ты зря ехал, — начал он. — Это они вызвали, я позже подъехал. Тут и без тебя ясно, чьих рук дело.

— А раз ясно, то тем более стоило взглянуть, — недовольно возразил Хаски, и Дроид послушно кивнул, поджал губы и уступил им дорогу.

На старом дырявом складе с крыши внутрь затекали целые водопады. Люди в комбинезонах механически раскладывали черные полиэтиленовые мешки. Кай пропустили, ни о чем не спрашивая, в то время как у него к себе здешнему были вопросы, и самый главный из них: «Что я тут делаю?».

— Мда, — внезапно слишком громко для похоронной тишины этого места поддакнул Хаски. Кай, как и остальные, обернулся на голос — Хаски заглянул в мешок, который выглядел бесформенным, словно в него строительный мусор вместо человека положили. — Дроид прав, тут все ясно. Кай, давай я отвезу тебя домой, пока тебя не заставило на это смотреть.

Кай развернулся спросить: «На что смотреть?», но его сшибло с ног, и по первому ощущению показалось, что мир снова рушился. Но ведь рано, тут же вроде все не так плохо?

А потом слой с мира снялся, появился другой, чуждый. Место было то же, но на ржавом железном ящике сидел Акросс, и зачесанные назад волосы блестели от лака или геля.

— В этом городе постоянно находят трупы. Одним глаза выдавили, другим ногти вырвали, пальцы отрезали. Изнутри что-то вырезали. Все еще при жизни. И никто не знает, кто бы это мог быть. Почему-то грешат на меня, вроде как трупы были моими врагами. Но знаешь, почему не могут доказать? Свидетелей тоже нет.

У Кая появилось ощущение, что Акросс говорил ему, но, опустив глаза, он заметил связанного человека напротив брата. На Акроссе дорогой костюм, но он висел на нем, был слишком велик и неопрятен. Зрение у Кая получалось такое, словно он смотрел через круг в листе, и когда фокус переместился — стал виден человек, стоящий за спиной Акросса с заложенными за спину руками. У Кая перехватило дух — это Тим. Такой, каким он бы выглядел, дожив до двадцати семи. Неужели все сложилось настолько удачно, что в этом мире жива и команда Акросса? Кай уже не слушал, осмотрелся по сторонам и нашел — Барс стоял, прислонившись к осыпающейся стене, тоже возраста ближе к тридцати, только ему в отличие от Акросса костюм был к лицу. Вот только у ног Барса лежала связанная женщина, сидел прямо на полу мальчик лет двенадцати. Кай понял, что они — семья, и сопоставил количество мешков и трупов. Отсюда надо было бежать, потому что меньше всего Каю хотелось присутствовать при том, что скоро начнется.

— Но знаешь, это будет подозрительно, если свидетели начнут пропадать или отказываться от показаний. Лучше чтобы они нигде и не фигурировали как свидетели. Чтобы они и не находились, я ж не могу их прятать вместо них.

Акросс поднялся. Словно проснулся Тим, когда его капитан подошел ближе. У Тима руки были скованы за спиной, и Акросс расстегнул наручники, отдал ему шило.

— Всех? — без особого интереса спросил Тим.

И Кая выбросило. Пространство кружилось, пол ушел из-под ног, он почти упал, но кто-то перехватил его поперек тела и, от давления на желудок, Кая вырвало на грязный пол.

На секунду замерло и стихло все, и Кай, наученный горьким опытом, ждал, что сейчас мир снова пойдет трещинами. Но мир был цел. Все смотрели на Кая и молчали. Дроид поддерживал его на ногах, получалось, что Кай перегибался через его руку. Он попытался подняться, пошатнулся. Хаски цыкнул раздраженно: