— Кай, так есть надежда, или Хаски прав? — не опуская арбалета и не отвлекаясь от того выступа, за которым спрятался Акросс, негромко спросил Дроид. — Мы ведь не сдаёмся?

— Я не могу заставить тебя убить меня.

Дроид вздрогнул, но не повернулся.

— Хаски смог бы… — произнёс он. Кай отозвался только:

— Кто знает…

В стороне выхода послышался топот, на этот раз не одного человека. Дроид отвлекся, выстрелил туда, успел снять пятерых стражников, попав в щель забрала. Услышав шаги со стороны столовой, развернулся к Акроссу, и остался без той руки, в которой держал арбалет, срубленной одним сильным движением. Следующим Акросс снял голову. Стража остановилась, потому что не видела кого-то ещё, с кем нужно бороться — здесь только герцог и осуждённый со скованными за спиной руками.

* * *

Гидра ждала, нервно раскачиваясь на стуле, когда в штабе появился Хаски. Некоторое время хрипел, лёжа на полу, но уже через несколько секунд молча встал и ушел на кухню, оттуда послышался звук наливающейся воды.

Вскоре после того, как в главной комнате штаба со столом и экраном появился Дроид и угрюмо занял свободный стул, Хаски вернулся с ведром воды. Одним мрачным взглядом он выгнал флегматичного Дроида со стула на другой, что ближе к экрану, и сел на его место, поставив рядом ведро.

Они ждали молча. Гидра больше не раскачивалась, облокотившись о столешницу, смотрела в стену. Хаски — на воду, сцепив руки в замок. Дроид лежал лицом на столе, наблюдал за пустым стулом. В таком угрюмом молчании прошло несколько долгих минут.

Первым в штабе появился крик, и все трое от него вздрогнули, подрываясь со своих мест. Схватился за ведро Хаски, вскочила со стула Гидра, поднял голову Дроид.

В клубах дыма появился Кай, словно свалившись с потолка. Хаски облил его холодной водой, и крик прервался, осталось только тяжёлое дыхание. Никто не трогал Кая, пока Хаски бегал за полотенцем в комнаты и, не найдя его, вернулся с простынёй, накрыл свернувшегося капитана.

— Ожоги есть? — спросила Гидра нервно, не успев рассмотреть. Хаски, сидевший над Каем на корточках, отрицательно помотал головой, и девушка успокоилась, села обратно на стул. Тогда Хаски прорвало, он поднялся, резко обернувшись, начал сразу с крика:

— Какого хера?! Ты почему его не убил?!

Дроид, до этого тоже взволнованный, снова стал отрешённым, смотрел на тёмный экран, как в окно во время уроков, проворчал что-то неразборчивое.

— Из десяти раз он десять попадёт, а в цель в упор — нет?! Весь план к херам потому, что какому-то кретину духа не хватило! Что ты делать собирался?! Как его спасать?! У тебя план, может, был, о котором я не знаю?! Мы, может, решили хоть раз победить?! До этого не побеждали, а тут вдруг раз — и победим! Ведь все условия же: капитан в кандалах и…

— Хаски, — окликнула Гидра, он обернулся с таким выражением лица, что, казалось, ударит. Она указала на пол, там — мокрый след, сплошной, как бы что-то ползло, а не шло. Кая нет, он уполз к себе, потому что был слишком вымотан, чтобы останавливать.

Хаски больше ничего не сказал. Ушёл в свою комнату, хлопнув демонстративно дверью.

* * *

Кай сутки не показывался, и Гидре пришлось идти к нему самой, вместо того, чтобы караулить в главной комнате. Она была готова и к тому, что на стук никто не ответит, но из-за двери раздалось негромкое: «Войдите».

Кай в пижаме в клетку валялся в кровати, даже не поднялся, чтобы как-то сделать вид, что с ним всё в порядке. Лежал поверх одеяла, и так же рядом лежал чёрно-белый пёс, которого Кай гладил по макушке и ушам. Гидре показалось, что она не вовремя, что надо бы извиниться за то, что помешала, и зайти в следующий раз, но вместо этого она спросила:

— Он что тут делает?

Хаски открыл один глаз, посмотрел на неё так выразительно, что даже по его собачьей морде можно было угадать, что он хотел бы ей на это ответить. Кай опомнился, по крайней мере сел на кровати, спустив ноги на пол.

— Я тут… немного злоупотребляю его способностью.

Команда знала, что Кай всегда хотел завести собаку, но по какой-то причине не мог. Иногда его собака — это Хаски, тем более, что в штабе не действовало ограничений.

— Ага. Но я спрашиваю, он-то чего припёрся. Вряд ли ты его сам звал.

Собака зарычала, но замолкла, как подавившись, когда Кай снова погладил по макушке.

— Он волновался.

Одежды Хаски здесь не валялось, значит этот волнительный сразу припёрся в виде собаки, без стука, ткнулся мордой под руку и остался. Гидра многое могла бы сказать по этому поводу, но не при Хаски, они и так хуже всех в команде ладили.

— Я хотела поговорить один на один.

Оказалось, собачья морда может выглядеть скептической. Хаски это продемонстрировал, прищурив один глаз.

— Да, конечно, — кивнул Кай. — Хаски, ты нас не оставишь?

«Вот как, — подумала Гидра. — Всё-таки понимаешь, что он не просто собачка, но позволяешь ему находиться рядом, когда тебе плохо и никого не хочется видеть. А потом доказываешь, что ты его не провоцируешь».

Пока Хаски лениво спрыгивал с кровати и, стуча когтями по линолеуму, засеменил к двери, Гидра прибавила, будто его уже не было в комнате:

— У моих друзей собака. Она спит на коврике у двери. Говорят, их не пускают в кровать. Они же не кошки.

Стук коготков по полу прекратился, но Хаски ещё оставался в комнате. Он не мог сейчас превратиться обратно, чтобы ответить, потому что тогда он будет здесь голым. Голым человеком. Поэтому он выдержал паузу, не предприняв никаких агрессивных действий при Кае, и вышел. Гидра плотно закрыла за ним дверь, смотрела недовольно, осуждающе.

— Не смотри так, — бросил Кай, направился к шкафу, открыл его дверцу так, что за ней его не было видно, закопался внутрь, но почти не выбирал, что надевать.

— Да мне что. Твоё дело. Мне надоело, правда. Я тебе не мама, лекции читать, и не девушка. К тому же ты же у нас «сам всё знаешь».

На кровать полетели комом пижамные штаны, и, хотя за дверцей Кая всё ещё не было видно, Гидра отвернулась, продолжила уже тише:

— Ты же знаешь, что я хочу спросить.

— Да. Я тебя ещё вчера ждал. Спасибо, что не пришла. Гранит сказал, что убил тебя потому, что иначе тебя бы за компанию сожгли.

— Мне-то какая разница. Я не чувствую боли.

— Для Акросса есть разница. Наверное.

— То есть, он всё-таки злился?

Кай выглянул из-за дверцы шкафчика, посмотрел так же осуждающе, как пару минут назад смотрела на него Гидра.

— Я тебе тоже ничего не скажу, потому что ты мне ничего не скажешь.

— Нет уж, говори, заслужила, — Гидра даже усмехнулась криво. Наверное, она сама ничего не понимала в их капитане — он мог лежать с Хаски в одной кровати и переодеваться, когда она в комнате. Для него не было личного пространства или чего-то пошлого в этом. Он понимал, что Хаски — собака, а она — никогда не будет смотреть на него, как на привлекательного парня.

— У него девушка, это раз. Он по правилам должен убивать тебя каждую игру, это два. Не обязательно, конечно. Но он не может слова поперёк своим сказать за то, что они тебя убили. Как вы стали бы относиться ко мне, если бы я «злился» каждый раз, когда вы убирали из игры Мей?

Гидра представила и стало не по себе. Мей — единственная девушка в команде Акросса. Единственная девушка Акросса.

Кай, не ожидая ответа, аккуратно сложил брошенную пижаму, убрал в шкаф.

— Кай, я что-нибудь с этим сделаю. Правда, — пообещала Гидра.

Кай неопределённо махнул рукой, вроде это пустое, убрал кровать. Сигнал зазвучал как раз, когда он развернул покрывало, но не к началу игры. Этот был другой.

Хаски, уже в человеческом обличии, слава Богу, одетый, в коридоре суетился около двери, будто его пора выгуливать.

— Куда собрался? Когда успел одеться? — начал он, когда в общей комнате появился Кай. Тот обулся поспешно, завязал шнурки на кедах.